— Так, я не пОняла: а что это сейчас было? — нарушил тишину голос свекрови.
— Кто бы сомневался! Зато я пОняла! — спокойно произнесла Галя. Которой внезапно все стало ясно. — Встали и пошли — да, все!
— Хорошо: только будешь за ней убирать сам! — вздохнула мама.
— Конечно, мамочка! — обрадовался восьмилетний Севка.
Севка с папой, все-таки, «додолбили» маму: Галя согласилась купить сыну птичку — буду учить ее говорить!
Всякие какаду стоили немерено, поэтому выбор пал на небольшого волнистого попугайчика за три «косаря»: хорошенького пестрого самца с преобладанием в расцветке синего.
Для этого пришлось поехать в специальный питомник: к выбору отнеслись со всей серьезностью. Наконец, все было сделано: птичка поселилась в детской.
То ли педагог из Севки был никакой, то ли, Карлуша — так назвали попугайчика — оказался необучаемым. Но за полгода учебы он не произнес ни слова. А от него и требовалось-то всего: «Сева — хороший!»
И разочарованный сын обиделся. А потом и вовсе подоспели летние каникулы с их лагерями. И попугай плавно перехал в родительскую спальню.
В июле у Галки был день рождения: тридцать лет. Была приглашена вся родня мужа — Галкины родственники жили в другом городе — и лучшая подруга Лизка. С которой много лет назад они приехали покорять Москву.
С тех пор многое изменилось: Москва покорилась Галке и не покорилась Лизке. Подруга так и не пристроилась в жизни: ни тебе семьи, ни постоянной работы.
Галка жалела неприкаянную Лизку — подруги же! Ну не повезло человеку в жизни!
Кстати, в подобном положении находился и любимый Галин муж Петюня: хорошая работа для него так и не нашлась. Вот и теперь он пытался что-то то ли продать, то ли купить удаленно.
Галка мужу не мешала: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось — она зарабатывала достаточно. И уже долгие годы тащила на себе всю семью.
Хотя свекровь была уверена, что это именно она, невестка, едет на шее у ее любимого сынули. А сынуля, почему-то, не торопился мама..шку в этом переубеждать.
На торжество приехали родители Пети, золовка с мужем и Лизка: сели за большим столом на кухне.
Для компании поставили на подоконник клетку с Карлушей: пусть попугайчик побудет в обществе! А то он все один да один. А живому существу нужно общение: социализация, так сказать!
И Карлуша начал социализироваться.
Сначала тост по поводу новорожденной произнес немногословный свекор — по старшинству!
Потом слово взяла свекровь: все закончилось тем, что Галке достался очень хороший муж! Которого воспитала, конечно же, она, мама! Ведь сама-то Галка — что их себя представляет? То-то же!
Наступило время следующего тоста: и тут встала лучшая подруга, Лизавета. Но оказалось, что и у любящего и любимого мужа тоже есть тост!
Они даже немного поспорили за первенство поздравления новорожденной.
Галя с нескрываемым удовольствием смотрела на них обоих: как ее, оказывается, любят! И муж, конечно же, победил: кому же, как не ему, должна принадлежать пальма первенства?
— А ты не спеши, Лизавета! — сказал Петя, обращаясь к подруге. — Успеешь еще!
И тут сидящий в клетке Карлуша, видимо, уже достаточно насоциализировавшийся, явственно и четко произнес:
— Не спеши, Лизок, не спеши!
Лизка, стоящая с бокалом, вдруг побледнела и взглянула на Галю. Галя тоже посмотрела на Лизку: ведь Карлуша не только с первого раза запомнил имя подруги.
Но и ухитрился составить с ним вполне осмысленное предложение, назвав Лизу уменьшительно-ласкательным Лизок.
А это уже был высший пилотаж.
Потому что имя Севки он так и не научился выговаривать, как мальчик ни старался: «Сева — умный! Сева — хороший!»
И, когда же, интересно, птица смогла так натренироваться ?
Если подруга приходила, они обычно сидели на кухне. А клетка с Карлушей стояла или у мальчика в комнате, или в спальне.
Все молчали: что происходит, было не совсем понятно. Но, чувствовалось, что в воздухе начинает скапливаться электричество.
Чтобы разрядить ситуацию, Лизка спросила у попугая:
— Что ты сказал? Повтори!
В полной уверенности, что сейчас попка, конечно же, ничего не скажет.
А вот и фигушки вам! Потому что, после небольшого молчания, будто собираясь с мыслями, птица вполне осознанно выдала:
— Не спеши, тебе говорю!
Все остолбенели.
А дальше, сидя на своей жердочке, не сходя, как говорится с места, попугай стал издавать звуки, совершенно не уместные за праздничным столом. И даже, где-то, непотребные.
Которые часто издаются во время всем известного процесса, происходящего, чаще всего, на спальном месте. И работающего исключительно на обоюдный результат.
А в конце, Карлуша как-то встрепенулся и произнес:
— Браво!
Вот тут уже побледнел Петя: дело в том, что это было его любимое словечко в конце того самого процесса — так всегда он выражал глубокое удовлетворение результатом.
Видимо, знания пернатого были приобретены в результате присутствия его при том самом интереснейшем занятии — хобби, можно сказать. Которое, судя по выговариванию слов Карлушей, происходило не один раз.
Галка всегда, как бы, стеснялась попугая — он смотрит! — и закрывала во время ин..тимных отношений с мужем клетку специальной попонкой. Хотя все у них происходило преимущественно в темное время суток.
А муж и Лизка, предающиеся стр…асти в дневное время в отсутствие жены, об этом даже не подумали и упустили главное, как оказалось: кому и что может рассказать птица?
Эх, наивные вы наши…
И тут золовка заржала — не засмеялась, а именно заржала.
Что ее так развеселило — сказать трудно. Может, сама не совсем понятная ситуация. Может, чуть хриплый, «попугайный» голос Карлуши.
Может, она хотела немного разрядить возникшее напряжение: сейчас кто-то к ней присоединится и инцидент будет исчерпан — что взять с неумной птицы?
Но ржание так и осталось одиноко висеть в воздухе — никто ее не поддержал.
— Так, я не пОняла: а что это сейчас было? — нарушил тишину голос свекрови.
— Кто бы сомневался! Зато я пОняла! — спокойно произнесла Галя. Которой внезапно все стало ясно. — Встали и пошли — да, все!
Тебя, любимый, и тебя, тетя-лошадь, это тоже касается!
Последнее относилось к веселой золовке.
— Я опять не пОняла! — снова произнесла реально недоумевающая свекровь: их, вроде бы, послали! И кто — эта Галька!
Совсем берега попутала: маму мужа — и на выход? Сейчас она ей вставит фитиль!
Интересно, с чего это невестка так взъелась: ну, крикнул попка «браво!» и что? Посмейся, похлопай: чего же сразу в бутылку-то лезть?
Первой сориентировалась Лизка — глу..пой назвать ее было нельзя: встала и выбежала вон.
Вслед ей донеслось уже знакомое «браво!» — Карлуша полностью поддерживал и одобрял.
— А тебе что — специальное приглашение нужно? — спросила Галя у продолжавшего сидеть и молча смотреть в одну точку мужа. — Беги за зазнобой — догони, в салочки поиграете!
И тут Петр ничего не сказал! Зато на амбразуру бросилась грудью свекровь:
— Что ты к нему прикопалась, ку..рья твоя душа? Какие салочки — ты что, с дуба рухнула? Дождешься — уйдет он от тебя!
«Мать-то — совсем ку-ку оказалась! Неужели до нее не дошло? — с тоской думал Петя. — Хоть бы уже за..ткнулась, что ли!
Это надо же им было так с Лизкой оплошать!
Все, вроде, предусмотрели, только эту органику в перьях пропустили! Кто же знал-то, что все так обернется?
Ну, что — надо писать жалобу на самого себя: это же он уговорил Галку купить это мерзопакостное пернатое — она всегда была против.
Надо было голову ему сразу све.рнуть — уже бы все забыли!»
Из раздумья его вывел голос жены:
— Я жду!
И тут неожиданно поднялся свекор. И коротко даже не произнес, а скомандовал:
— Пошли!
— Куда пошли? — опять «завела бодя.гу» так и не врубившаяся свекровь: — Еще же горячего не было!
— Зато холодного — выше крыши: смотри — не замерзни! — ответил мужчина, в большинстве своем, хранивший молчание на семейных посиделках. — Туда пошли — объясню по дороге!
После чего взял за руку жену и буквально вывел из-за стола, одновременно кивнув и дочери — той самой тете-лошади.
Что, возможно, означало: шевели копытами — тебя это тоже касается.
Да, свекор оказался выше всяческих похвал: он первый из них понял, где собака порылась.
Все ушли, а Петя остался сидеть: папа обошел сына своим приглашением «на выход». Справедливо полагая, что они должны разобраться сами.
А как разбираться, если тебе плюнули в душу? Ведь утереться и жить дальше не получится: плевок-то не снаружи — вытер и все! — а изнутри. Как ни тужься — не достанешь.
Пока еще супруги сидели и молчали: слов не было ни с той, ни с другой стороны.
Да и что скажешь, братец ты мой? Все так тщательно выстроенное за десять лет рухнуло в один момент.
Еще полчаса назад все было просто заши..би..сь. Вот если бы все можно было отмотать назад и вернуться в прошлое! Но у истории не бывает сослагательного наклонения.
Галка встала и начала убирать со стола. Женщина носила тарелки на кухню, будто ничего не произошло. Не потому что ей было все равно. А потому, что обычная работа успокаивала и давала возможность немного прийти в себя.
Хотя внутри она уже все решила: продолжать жить с подлым изменщиком она не будет. Ее же тоже не на помойке нашли — подбирать всякую …даль, прощенья просим! Это было грубо — но справедливо!
А мужа после всего содеянного можно было охарактеризовать именно так.
Наконец, все было убрано: на скатерти осталась одиноко стоящая солонка.
— Все — спектакль окончен, в театре гаснет свет! — произнесла жена слова популярной сегодня песни. — Собирайся на выход — тебе же уже крикнули «браво!»: ловить здесь больше нечего.
Да и партнерша твоя сбежала — актриса фильмов для вз..рослых! А без нее продолжения не получится!
— Ну не обостряй, Галочка! — выдавил из себя Петя: уходить от жены он не хотел — Галка была замечательной женой.
Умной, работящей, любящей, домовитой и невредной: жить с ней рядом было легко и комфортно.
К тому же, она, дослужившая до главбуха, закрывала все его базовые потребности. Да и квартира принадлежала все той же Гале.
— А что он? — резонно спросите вы. Да ничего он: сказано же — пытался что-то делать удаленно! Именно пытался. Но результата, как такового, не было.
А Галка все это терпела и закрывала глаза: любила, наверное! Да, есть такие женщины в русских селеньях — все сама, сама, сама…
И не стоит ее осуждать: все — разные. А она — такая.
Результата Петюня достигал только в одном: в том, что заканчивалось у него возгласом «браво!».
А одним этим сыт не будешь. Лизка тоже была не вариант: в плане спутницы жизни она его не устраивала.
И годилась исключительно только для вот этого самого «браво!» И иногда — «бис»…
— Не сиди, Петя — ничего не высидишь! Иди, собирайся потихоньку! — спокойно посоветовала мужу Галя.
— Галюня, у нас же Севка! — попытался надавить на «больное» Петр.
— Вот именно, что Севка, — вздохнула Галя. — Поэтому ва.ли сейчас и птицу свою забери. А то она Севке все эти твои вдохи-выдохи озвучит. И что потом?
— Так, значит, не простишь? — спросил надеющийся до последнего муж.
— А сам-то ты как думаешь? — ответила Галя.
Петя думал, что добрая Галя простит. Но даром разбежался, как говорится.
Поэтому пришлось мужчине возвращаться к папе с мамой. Птицу он, конечно, не забрал: там было тесно и без попугая — «тетя-лошадь» и ее муж продолжали жить с родителями.
И Галя птичку продала, назначив совершенно символическую цену. А вернувшемуся из лагеря Севке сказали, что попугай улетел! Куда? Возможно, даже на Таити. Куда же еще?
И мальчик поверил. Тем более, что его дома предусмотрительно ждала хорошенькая морская свинка: «Их же тоже можно дрессировать, мамочка!»
И вопрос был исчерпан.
И даже то, что папа теперь будет жить у бабы с дедом, не вызвало недовольства: «Я же смогу видеться с ним по выходным?»
Вот и все: их развели.
А Лизка пропала из жизни Гали: да, исчезла — уволилась с работы и была хронически недоступна по телефону.
Может, ей стало банально стыдно и проснулась та самая совесть. А, может, причиной было что-либо еще: кто знает.
А свинку, оказавшейся самочкой, назвали Пеппой. И она уже стала отзываться — приходить или оборачиваться — на свое имя: тут в дрессуре Севка явно преуспел!
А то, что свинки не умеют говорить, так это даже к лучшему: не смогут сболтнуть лишнего, когда не надо.
Ведь если бы Карлуша не ляпнул тогда все то, чему его нечаянно обучили незадачливые лю..ники, все пошло бы по-другому. И шло бы, возможно, и по сей день.
Но попугай ляпнул. И за это его нужно поблагодарить: спасибо тебе, дорогой!
А все тогда произошедшее, действительно, засуживало высшей оценки: попугай оказался выше всяческих похвал. Поэтому, браво, Карлуша! Ну, да ты и сам все знаешь…
Перепиши квартиру на сестру