— Каких денег ты от меня ждешь, Аля? Я ничего тебе не должна, и переводить мне нечего!
У Али закружилась голова.
— Лидия Адольфовна, как же так? Вы ведь сами забрали всю сумму после сделки! Пять миллионов рублей!
Вы лично обещали мне, что переведете их частями на мой новый счет, как только мы с Зоей прилетим и устроимся.
Вы же сами уговорили меня не везти наличные через границу!
— Мало ли что я обещала, Алина, — буркнула свекровь. — Время сейчас сложное, законы изменились, банки ничего не переводят.
Да и вообще, с какой стати я должна помогать тебе обустраиваться в чужих краях?
Моему сыну, твоему покойному мужу, тоже много чего обещали в этой жизни.
Считай, что эти деньги — плата за все то добро, что моя семья сделала для тебя за эти годы.
И не звони мне больше. У меня больное сердце, ты меня доводишь!
— Но вы же были лучшей подругой моей мамы! — закричала Аля. — Вы держали меня за руку на ее похоронах, когда мне было двадцать пять!
Вы клялись ей, что никогда меня не оставите!
Вы стали мне свекровью, вы нянчили Зою! Как вы можете оставлять свою собственную внучку без копейки в чужой стране?!
— Зоя мне не внучка, — отрезала Лидия Адольфовна. — Вы с моим сыном даже расписаны не были, он в свидетельство не вписан!
Так что юридически мы никто друг другу.
Прощай, Аля. Забудь этот номер.
В трубке раздались короткие гудки. Аля, как рыба, выброшенная на берег, судорожно хватала ртом воздух, когда в комнату робко заглянула десятилетняя дочь.
— Мам? Ты опять плачешь? — тихо спросила Зоя, подходя к матери и обнимая ее за плечи. — Баба Лида снова не хочет присылать наши деньги?
Аля поспешно вытерла слезы и попыталась улыбнуться.
— Все хорошо, Зоинька… Просто голова немного разболелась. Иди сюда, моя хорошая.
— Мам, не обманывай меня, я же все слышала, — девочка вздохнула совсем по-взрослому. — Мы из-за нее живем здесь?
Почему мы не можем вернуться домой, в нашу красивую квартиру, где у меня была своя комната и много игрушек?
— Потому что у нас больше нет той квартиры, маленькая моя, — Аля спрятала лицо в волосах дочери. — Я совершила самую страшную ошибку в своей жизни. Я поверила человеку, которого считала своей второй мамой.
— Но ведь баба Лида всегда была с нами, — тихо рассуждала Зоя. — Она пекла нам пироги, дарила мне кукол. Зачем она так поступила? Она нас больше не любит?
— Она никогда нас не любила, Зоя, — прошептала Аля. — Ей просто было удобно казаться доброй, пока у нас все было хорошо.
А когда пришло время помочь, она решила забрать себе то, что принадлежит нам.
Девочка крепко обняла маму, а Аля наконец разрыдалась.
Алина прекрасно помнила, как после кончины мамы Лидия Адольфовна окружила ее невероятной заботой.
У Али тогда никого не осталось — отец и старший брат ушли из жизни еще раньше.
Лидия Адольфовна, мамина близкая подруга, стала для нее в буквальном смысле самым близким человеком.
Позже Аля сошлась с ее сыном, они жили вместе, родилась Зоя. И хотя официальный брак они так и не оформили, Аля считала Лидию Адольфовну своей настоящей свекровью.
Десять лет их жизни с дочкой казались настоящей сказкой — Аля хорошо зарабатывала, они ни в чем не нуждались.
А потом, после кончины сожителя, Аля решилась на переезд в другую страну, надеясь подарить дочери лучшее будущее.
Она продала свою квартиру и оставила всю сумму свекрови — та уговорила ее не везти такие деньжищи. А та их попросту присвоила…
Через два дня Аля, собрав последние силы, отправилась на встречу с русскоязычным юристом Михаилом, контакты которого ей дала одна из местных волонтерских организаций.
— Скажите, Михаил, неужели совсем ничего нельзя сделать? — с надеждой спросила Аля. — Должен же быть какой-то закон!
Михаил покачал головой.
— Алина, скажите честно, вы оформляли какие-то расписки? Договор займа? Хоть какой-то документ, подтверждающий, что Лидия Адольфовна получила от вас деньги после продажи недвижимости?
— Нет, ничего… — Аля опустила глаза. — Ну какая расписка? Она ведь была для меня самым близким человеком. Подруга моей мамы, бабушка моей дочери.
Я доверяла ей больше, чем себе. Все деньги после сделки покупатель перевел на ее счет по моей доверенности, потому что у меня возникли проблемы с открытием валютного счета перед вылетом.
— В этом и кроется главная трагедия, — вздохнул юрист. — Без письменного соглашения о возврате или переводе средств доказать факт мошенничества или кражи практически невозможно.
Она всегда может заявить в суде, что эти деньги были вашим подарком или возвратом старого долга.
— Но это же безумие! — Аля всплеснула руками. — Пять миллионов рублей в подарок?!
У меня ребенок на руках, мы снимаем угол без отопления, я работаю на трех работах — мою полы в торговом центре по утрам, перевожу тексты по ночам.
Я три года живу как в кошмарном сне! Я не живу, я просто существую!
— Мне очень жаль, Алина, — мягко произнес Михаил. — Но закон требует доказательств, а не эмоций. Без документов любое судебное разбирательство потребует огромных денег на адвокатов, которых у вас сейчас просто нет.
Единственный шанс — попробовать воззвать к ее совести. Записать разговор, где она признает долг.
— У нее нет совести, — глухо произнесла Аля. — Я пыталась. Она заблокировала мой номер и номера всех моих знакомых, кто пытался ей звонить.
— Тогда вам нужно постараться отпустить эту ситуацию ради дочери, — тихо посоветовал юрист. — Ваше здоровье и ваша жизнь нужны Зое. Деньги — дело наживное, хотя я понимаю, как тяжело вам сейчас это слышать.
Вечером, когда Зоя уснула, Аля решила сделать последнюю, отчаянную попытку. Она одолжила телефон у хозяйки квартиры, пожилой местной женщины, которая иногда подкармливала их супом.
Аля набрала знакомый номер, и после третьего гудка в трубке раздался голос свекрови.
— Алло, слушаю, — сонно произнесла Лидия Адольфовна.
— Лидия Адольфовна, умоляю вас, не вешайте трубку! — быстро заговорила Аля, глотая слезы. — Это Аля. Выслушайте меня всего одну минуту, ради всего святого!
— Чего тебе еще, Алина? Я же ясно сказала — не беспокой меня.
— Лидия Адольфовна, Зоя сильно заболела, у нее высокая температура, а у меня нет денег на нормального врача и лекарства! — взмолилась Аля, сжимая трубку двумя руками. — Мы живем в сырости, едим самые дешевые продукты.
Посмотрите на себя, вы ведь верующий человек, вы каждую неделю ходите в церковь!
Как вы можете спать по ночам, зная, что обрекли собственную внучку на нищету и голод? Вы ведь забрали все, что у нас было!
— Ты сама во всем виновата, — ледяным тоном ответила свекровь. — Захотелось красивой жизни за границей? Вот и расплачивайся за свою глупость и гордыню.
Мамаша твоя тоже всегда была гордячкой, и ты в нее пошла. А деньги эти… Я их уже определила в надежное место.
— В какое место?! — закричала Аля. — Это мои деньги! Деньги от продажи моей единственной квартиры, которую мне оставили родители!
— Моему старшему внуку, сыну моего первого сына, квартира нужнее, — спокойно заявила Лидия Адольфовна. — Он жениться собирается, ему жить негде.
Я купила ему студию на твои деньги. И совесть меня совершенно не мучает.
Моя семья заслужила это за то, что терпела тебя столько лет. Так что прощай, Алина.
И больше не смей мне звонить с чужих номеров, я все равно их буду блокировать.
Раздался щелчок, и связь оборвалась. Аля вернулась в свою комнату и присела на край кровати, где спала Зоя.
Девочка улыбалась во сне, обнимая старого потрепанного плюшевого мишку — единственную игрушку, которую они успели взять с собой из прошлой жизни.
Аля протянула руку и нежно провела пальцами по лбу дочери.
— Прости меня, моя хорошая, — прошептала она в темноту. — Прости, что не смогла тебя защитить. Прости, что оказалась такой глупой и доверчивой…
Она подняла глаза к темному потолку, мысленно прося прощения у Бога за те страшные мысли, которые в последние месяцы все чаще посещали ее голову. Жить не хотелось…
Прошло шесть лет с того страшного вечера. Аля смогла выстоять.
Благодаря невероятным усилиям, помощи местных волонтеров и своей упорной работе переводчиком она смогла встать на ноги, снять уютную квартиру и обеспечить Зое достойное будущее.
Несколько недель назад раздался звонок с незнакомого номера. Аля выключила плиту и приняла вызов.
— Аля… Алина, доченька… Пожалуйста, умоляю, не вешай трубку… — раздался в динамике слабый шепот.
Аля не сразу узнала этот голос.
— Лидия Адольфовна?
— Аля… Прости меня… Если можешь, прости… — из трубки донеслись надрывные рыдания. — Бог меня наказал, Аля. Страшно наказал.
Всё вернулось бумерангом… Внук мой… для которого я студию на твои деньги купила… Он связался с плохими людьми, пристрастился к игре. Долгов наделал миллионных.
Они с отцом, сыном моим старшим, силой заставили меня переписать на них мою собственную квартиру. А потом… потом они продали всё. А меня… Меня как мусор выбросили…
Оформили в бога..дельню, доченька…У меня отнялись ноги после инсульта, я не могу ходить.
Меня здесь никто не навещает, сынок с внуком скрылись с деньгами… Лекарств нет, памперсы не меняют часами… Я голодаю, доченька…
Алина слушала бывшую свекровь молча.
— Аля, умоляю тебя! — взмолилась Лидия Адольфовна. — Переведи хоть немного денег… И прости меня…
Скажи, что прощаешь, мне страшно помирать с таким грехом на душе!
Я каждую ночь вижу твою покойную маму, она смотрит на меня и молчит…
— Не прощу, — твердо сказала Аля. — Вы украли детство у моей дочери, вы обрекли нас на голод и холод в чужой стране. Вы предали память моей мамы.
Моих денег у вас больше нет — вы отдали их тем, кто превратил вашу жизнь в этот кошмар. Просите прощения у Бога, а мне больше не звоните.
— Аля! Не бросай трубку! Аля, пощади!.. — кричала ста.руха, но Аля решительно нажала кнопку отбоя и внесла номер в черный список.
И впервые за долгие годы Але стало легче…
— Забери своё! — бросила свекровь, вручая мне связку ключей ОТ МОЕЙ ЖЕ КВАРТИРЫ. Я выгнала обоих.