Нина Васильевна медленно опустила чашку на блюдце. Стук фарфора в тишине просторной кухни прозвучал как выстрел. Она расправила идеальные складки на своей шелковой блузке и посмотрела на невестку тяжелым, оценивающим взглядом.
— Оля, ты живешь в этом доме всего полгода, а разговариваешь так, будто прошла войну, — тихо, но отчетливо произнесла свекровь. — Мой сын много работает. Он обеспечивает тебя. Неужели так трудно помыть за ним посуду и убрать вещи, которые он оставил в прихожей?
— Он оставил там не просто вещи, Нина Васильевна. Он бросил грязную куртку прямо на ковер, наступил на нее грязными ботинками, а когда я сделала ему замечание, просто ушел в спальню и лег спать. В три часа дня! А посуду после его вчерашних посиделок с друзьями я должна мыть в свое обеденное время? Я тоже работаю, вообще-то. У меня удаленка, и проекты горят.
— Мужчина — глава семьи, — наставительно произнесла Нина Васильевна, поднимаясь со стула. — Его нужно встречать с улыбкой, а не с упреками. Если ты сейчас начнешь качать права, добром это не кончится. Помяни мое слово. Игорь найдет ту, которая будет ценить его усталость.
— Пусть ищет, — отрезала Ольга, чувствуя, как внутри закипает злость. — Если ему нужна прислуга, пусть наймет клининг. А я ухожу к себе, мне нужно сдать отчет.
Ольга развернулась и почти бегом бросилась в их с Игорем комнату. Сердце колотилось в груди. За шесть месяцев брака она впервые высказала свекрови все, что думала. Раньше она терпела, сглаживала углы, молча мыла, чистила и убирала за мужем, который дома превращался в абсолютно беспомощное существо. Но сегодня чаша терпения переполнилась.
Она села за ноутбук, пытаясь сосредоточиться на таблицах, но перед глазами все плыло. Через час в дверь коротко постучали, и в комнату вошел Игорь. Он был в домашних шортах, заспанный и явно недовольный.
— Оля, что ты там устроила на кухне? — спросил он, садясь на край кровати. — Мать пьет капли, у нее давление поднялось. Ты зачем ей грубишь?
— Я не грубила, Игорь. Я просто сказала правду. Почему твоя мама считает, что твои грязные тарелки и вещи — это моя личная зона ответственности?
— Ну а чья? Ты же женщина.
— Игорь, мы оба работаем! Мы зарабатываем одинаково. Почему я после работы должна бежать к плите и раковине, а ты — на диван?
— Я устаю в офисе. У меня живое общение с клиентами, стресс. А ты сидишь дома за компьютером. В чем проблема параллельно закинуть вещи в машинку или помыть две тарелки?
— Там не две тарелки, Игорь! Там гора посуды после твоих приятелей. Они сидели до двух ночи, шумели, оставили кучу мусора. Почему я должна это убирать?
— Потому что это мои друзья, Оля! И это мой дом, между прочим. Моя мама пустила нас пожить сюда, чтобы мы накопили на первый взнос для ипотеки. Могла бы проявить уважение к ее правилам.
Ольга замерла. Эти слова ударили больнее всего. «Мой дом», «моя мама». Она почувствовала себя здесь абсолютно чужой.
— То есть, если это ваш дом, я должна быть здесь рабыней? — тихо спросила она.
— Не утрируй. Тебя никто не заставляет рабствовать. Просто выполняй элементарные женские обязанности. Ладно, проехали. Иди извинись перед мамой, пока не поздно.
— Я не буду извиняться. Мне не за что просить прощения.
Игорь вздохнул, поднялся с кровати и смерил ее холодным взглядом.
— Ты становишься невыносимой, Оля. Мама была права, ты совсем не умеешь вести себя в семье. Корона голову не жмет?
Он вышел, громко хлопнув дверью. Ольга осталась одна. Слезы брызнули из глаз, но она быстро вытерла их кулаком. Плакать нельзя. Нужно было что-то решать. Жить в атмосфере постоянного прессинга и обслуживания взрослого мужчины, который не ценит ее труд, становилось невозможным.
Вечером скандал вспыхнул с новой силой. Все собрались за ужином, который приготовила Нина Васильевна. Ольга принципиально не прикоснулась к еде, сев за стол только ради разговора.
— Игорь, нам нужно поговорить, — начала Ольга, игнорируя поджатые губы свекрови.
— О чем? Если опять про посуду, то я не хочу слушать, — буркнул Игорь, накладывая себе мясо.
— Нет, не про посуду. Нам нужно съехать. Прямо завтра. Мы снимем квартиру ближе к моему офису, куда мне иногда надо ездить, и будем жить сами.
Нина Васильевна резко отложила вилку.
— Снимать квартиру? Из-за твоих капризов выбрасывать деньги на ветер? Игорь, ты слышишь, что она говорит? Мы договорились, что вы живете здесь два года, чтобы накопить на свое жилье.
— Мама права, Оля. Это глупость, — поддержал Игорь. — Зачем платить чужому дяде, если тут полно места?
— Полно места для кого? — Ольга посмотрела мужу прямо в глаза. — Для тебя и твоей мамы? А я здесь кто? Прислуга без права голоса? Я не могу расслабиться, не могу распределить обязанности. Ты за собой даже чашку не моешь, потому что «мама так не учила».
— Оля, выбирай выражения! — подала голос Нина Васильевна. — Я вырастила прекрасного сына. Он не должен портить свои руки бытовыми мелочами. Для этого есть жена.
— Жена — это партнер, Нина Васильевна. А не замена мамы с функциями уборщицы. Игорь, ты едешь со мной? Мы снимаем квартиру и делим обязанности пополам. Или ты остаешься здесь с мамой?
Игорь посмотрел на мать, потом на Ольгу. В его глазах читалось раздражение и полное непонимание ситуации.
— Я никуда не поеду. Это бред. Ты перебесишься к утру и успокоишься. Хватит устраивать сцены на пустом месте.
— Отлично. Я все поняла, — сказала Ольга.
Она встала со стола, пошла в комнату и достала из шкафа большой чемодан. Руки слегка дрожали, но в голове была абсолютная, звенящая ясность. Она больше не проведет здесь ни одной ночи. Ольга быстро скидывала в чемодан свои вещи: платья, джинсы, блузки, косметику.
В комнату зашел Игорь. Он увидел чемодан и усмехнулся.
— И куда ты собралась на ночь глядя? К маме побежишь жаловаться? Или к подружкам? Надолго тебя не хватит, через три дня сама приползешь.
— Не приползу, Игорь. Я ухожу насовсем.
— Из-за немытой посуды рушить брак? Ты дура, Оля?
— Нет, я как раз наконец-то поумнела. Дело не в посуде. Дело в твоем отношении ко мне. Ты не видишь во мне человека. Ты видишь функцию. Мне это надоело.
— Да кому ты нужна со своими амбициями? Найдешь себе подкаблучника, который будет тебе пятки мыть? Удачи! — зло выкрикнул Игорь.
— Какая же ты неблагодарная, — раздался от двери голос Нины Васильевны. — Мы приняли тебя как родную, а ты устраиваешь тут цирк. Беги, беги. Мой сын долго один не останется. На его зарплату и внешность выстроится очередь из нормальных, хозяйственных девушек.
— Вот и отлично, — ответила Ольга, застегивая молнию чемодана. — Желаю вам найти идеальную служанку для вашего царевича.
Ольга подхватила чемодан, сумку с ноутбуком и пошла к выходу. Игорь даже не шелохнулся, чтобы помочь ей донести тяжелые вещи до двери. Он стоял, скрестив руки на груди, и вызывающе улыбался, уверенный в своей правоте. Нина Васильевна демонстративно ушла на кухню.
Ольга вышла в подъезд, вызвала такси. На улице дул прохладный вечерний ветер, но ей впервые за долгое время дышалось легко. Она позвонила своей подруге Светлане.
— Света, привет. Можно я у тебя переночую пару дней? Я ушла от Игоря.
— Конечно, Оля! Приезжай, жду тебя, — без лишних вопросов ответила подруга.
Через сорок минут Ольга уже сидела на кухне у Светланы. Подруга налила ей горячего чаю и молча ждала, пока Ольга успокоится.
— Ну, рассказывай, что произошло? — мягко спросила Светлана. — Вы же вроде собирались на квартиру копить.
— Собирались, — вздохнула Ольга, сжимая теплыми ладонями кружку. — Только плата за эту экономию оказалась слишком высокой. Свет, я жила как в обслуге. Ладно бы только Игорь, но там еще и свекровь со своими вечными поучениями. «Мужчина — царь, мужчина — бог». А я кто? Робот-пылесос?
— Понимаю тебя, — кивнула Света. — Игорь всегда был немного избалованным. Но ты уверена, что это конец? Может, просто кризис? Переедете на съемную, и все наладится?
— Я предлагала ему съехать. Прямо перед уходом. Он отказался. Сказал, что я дура и приползу обратно через три дня. Понимаешь, он даже не попытался меня остановить. Ему важнее был его комфорт и одобрение мамочки.
— Да уж, клинический случай. И что ты думаешь делать дальше?
— Завтра же начну искать квартиру. Денег у меня подкоплено немного, на первый месяц и залог хватит. Работа у меня есть, доход стабильный. Прорвусь. Главное — я снова чувствую себя свободной.
Прошла неделя. Ольга активно искала жилье и параллельно работала. Игорь не звонил и не писал, видимо, выдерживал паузу, ожидая ее возвращения с повинной. Нина Васильевна тоже молчала. Ольга даже заблокировала их номера в соцсетях, чтобы не сорваться и не начать читать возможные гадости.
В пятницу Ольга наконец нашла отличную небольшую студию недалеко от центра. Квартира была светлой, с минималистичным дизайном и, главное, там было чисто и тихо. Она сразу подписала договор аренды и перевезла свои вещи от Светланы.
Вечером, разбирая коробки, Ольга услышала настойчивый звонок в дверь. Она никого не ждала. Подойдя к двери и посмотрев в глазок, она удивилась. На пороге стоял Игорь. Он выглядел помятым, рубашка была несвежей, а в руке он держал какой-то поникший букет роз.
Ольга открыла дверь, но в квартиру его не пустила, встав в проеме.
— Как ты узнал мой адрес? — сухо спросила она.
— Через Светку. Еле выпытал у нее. Оля, привет, — Игорь попытался улыбнуться и протянул букет. — Это тебе. Ладно, хватит дуться. Неделя прошла, ты проучила меня, я все понял. Поехали домой.
— Домой — это куда, Игорь? К твоей маме?
— Ну да. Мама, кстати, тоже скучает. На кухне завал, она одна не справляется, у нее спина разболелась. Да и мне без тебя плохо. Вещи не стираны, готовить некому. Мама пытается, но у нее все пригорает.
Ольга едва не рассмеялась. В его словах не было ни капли раскаяния или любви к ней как к женщине. Он просто страдал от отсутствия привычного бытового комфорта.
— Игорь, ты сейчас серьезно пришел звать меня обратно, потому что у вас некому стирать и мыть посуду? — спросила Ольга, едва сдерживая возмущение.
— Ну а что тут такого? Мы же семья. Ты должна помогать. Я вот цветы тебе принес. Давай, собирайся, у меня машина внизу стоит.
Ольга посмотрела на букет, потом на Игоря. Ей стало искренне жаль то время, которое она потратила на этого человека. О каком общем будущем, о каких детях могла идти речь, если он в свои двадцать восемь лет оставался абсолютным инфантилом?
— Забери свои цветы, Игорь, — спокойно сказала она. — И подари их маме. Ей они нужнее.
— Оля, ты чего? Ты из-за ерунды разводиться собираешься? — его голос стал раздраженным, маска раскаяния стремительно слетала. — Ты ведешь себя как эгоистка!
— Нет, Игорь. Эгоист здесь ты. Ты пришел сюда не ради меня. Ты пришел ради своего удобства. Наш брак закончен. В понедельник я подаю заявление на развод.
— Да ты пожалеешь! — крикнул Игорь, швыряя букет на пол перед ее дверью. — Ни один нормальный мужик тебя с таким характером не возьмет! Будешь куковать одна со своими отчетами и амбициями!
— Это моя жизнь, и я сама решу, как мне куковать, — ответила Ольга.
Она твердо закрыла дверь и повернула ключ в замке. За дверью послышались шаги Игоря и его ругательства, которые постепенно затихли на лестничной клетке.
Ольга подошла к окну своей новой студии. Город за стеклом сиял тысячами огней. На душе было удивительно спокойно и легко. Она подобрала цветы, выбросила их в мусорное ведро, а потом налила себе чашку чая. Впереди была новая, самостоятельная жизнь, где правила устанавливала она сама. И в этой жизни больше не было места чужим царевичам.
Подлый