Олег стоял в дверях спальни, скрестив руки на груди. Его лицо было багровым от злости, а в руках он сжимал телефон, где на экране была открыта страница Ирины.
— Олег, ты опять за свое? — Ирина даже не повернулась, продолжая гладить платье. — Это обычные фотографии с дня рождения Светки. Там все наши девчонки. Мы просто стоим у ресторана.
— Обычные? — Олег сделал шаг вперед и сунул экран телефона ей чуть ли не в лицо. — Посмотри на это платье! Оно же обтягивает все, что можно и нельзя. И вырез этот. Зачем ты его выставила? Чтобы тебе лайки ставили? Чтобы всякие придурки в комментариях слюни пускали?
— Там комментарии оставили только Юлька и моя мама, — тихо вздохнула Ирина, ставя утюг на подставку. — Олег, перестань. Мне тридцать два года. Я имею право выложить снимок с праздника подруги.
— Ты замужняя женщина! — рявкнул Олег, хлопнув ладонью по комоду. — Ты моя жена. И я не хочу, чтобы на мою жену пялился весь интернет. Или ты удаляешь эту помойку, или я сам твой аккаунт заблокирую. Я пароли знаю.
— Ты не посмеешь, — Ирина резко повернулась к нему. Внутри нее все дрожало от обиды, но она старалась держать голос ровным. — Это мое личное пространство. Ты переходишь все границы.
— Личное пространство у тебя было до свадьбы, — отрезал муж. — А теперь у нас семья. И в нашей семье я не потерплю этого блядства.
— Как ты меня назвал? — у Ирины перехватило дыхание. — Повтори.
— Я сказал то, что сказал, — Олег немного сбавил тон, заметив, как побелели пальцы жены, но отступать не собирался. — Короче, Ир. До вечера чтобы этой грязи в сети не было. Я ушел на работу. Встретимся у твоих родителей, у отца сегодня юбилей, не забыла? Надеюсь, туда ты оденешься как нормальная женщина, а не как на панель.
Дверь захлопнулась с такой силой, что зазвенели бокалы в серванте. Ирина опустилась на стул и закрыла лицо руками. Это продолжалось уже полгода. Сначала Олегу просто не нравились ее новые подруги, потом он начал критиковать длину ее юбок, а теперь дошло до полного контроля в интернете. Каждый лайк от коллеги по работе становился поводом для многочасового скандала с допросами.
Вечером в квартире родителей Ирины было шумно. Родственники съехались со всей области. Отец, виновник торжества, сидел во главе стола, а мама суетилась с горячим.
Олег вел себя идеально. Он улыбался, шутил, подарил тестю дорогой набор инструментов и громче всех кричал тосты. Ирина сидела рядом, натянув фальшивую улыбку, и молилась, чтобы этот вечер поскорее закончился.
— Ирочка, что-то ты бледная совсем, — шепнула мать, присаживаясь рядом на минуту. — Муж тебя не обижает? Ой, какой он у тебя молодец, как отца уважает. Нам все соседки завидуют, такого зятя урвали.
— Все хорошо, мам, просто устала на работе, — соврала Ирина, глядя, как Олег весело обсуждает с ее дядей рыбалку.
В этот момент у Ирины в сумке, которая висела на спинке стула, звякнул телефон. Оповещение о сообщении. Она не успела даже двинуться, как рука Олега, сидевшего рядом, молниеносно нырнула в ее сумку.
— О, давай я посмотрю, кто там тебе пишет в такой праздник, — с улыбкой, но с ледяными глазами сказал Олег, блокируя экран своим пальцем. Он уже давно заставил ее внести его отпечаток в систему.
— Олег, отдай телефон, — тихо, чтобы не привлекать внимания, попросила Ирина.
Муж посмотрел на экран, и его улыбка мгновенно исчезла. Лицо перекосило от ярости. Он резко поднялся из-за стола, едва не опрокинув стул.
— Ира, выйдем на минуту, — процедил он сквозь зубы.
— Дети, вы куда? — удивилась мать. — Сейчас же торт принесут!
— Мы быстро, мам, Ире на улицу надо, воздуха глотнуть, — фальшивым голосом отозвался Олег, крепко схватив жену за локоть. Он буквально вытащил ее в пустой темный коридор подъезда и толкнул к стене.
— Ты совсем страх потеряла? — прошипел Олег, суя ей в глаза экран. — Кто такой Эдуард? Что это за сообщения?
Ирина заглянула в телефон. Там висело уведомление из соцсети: «Эдуард Кравцов прокомментировал ваше фото: «Прекрасно выглядишь, Ира! Рад видеть тебя в хорошем настроении»». Это был ее бывший однокурсник, с которым они не виделись лет десять.
— Это мой одноклассник, Олег. Ну, то есть однокурсник из института. Он просто оставил вежливый комментарий.
— Вежливый? — Олег замахнулся телефоном, словно хотел разбить его о стену, но сдержался. — Он пишет, что ты прекрасно выглядишь! Он хочет тебя! Вы спите? Признавайся, сука, ты с ним спишь? Поэтому ты это фото выставила? Чтобы этот твой Эдик его увидел?
— Ты сошел с ума, — прошептала Ирина, пятясь к двери квартиры. — Тебе лечиться надо. Мы женаты четыре года, я тебе ни разу повода не дала!
— Ах, я сошел с ума? — Олег перехватил ее за плечо и сильно тряхнул. — Я сошел с ума, потому что пытаюсь сохранить семью? Ты шлюха, Ира. Обычная дешевая шлюха, которой нужно внимание чужих мужиков.
— Отпусти меня, — Ирина попыталась вырваться, но его пальцы железной хваткой впились в ее кожу. — Мне больно, Олег!
— Будет еще больнее, если ты сейчас же не удалишь свой профиль, — прорычал он. — Прямо при мне. Заходи и удаляй. Иначе мы сейчас возвращаемся за стол, и я при твоих родителях рассказываю, какая у них дочь блядь. Пусть отец порадуется в свой юбилей.
В этот момент дверь квартиры открылась. На пороге стоял отец Ирины, Николай Петрович. Он держал в руках пачку сигарет, собираясь выйти покурить.
— Так, а что тут происходит? — нахмурился старик, переводя взгляд с бледной дочери на тяжело дышащего зятя. — Олег, ты почему Иру за руку так держишь?
Олег мгновенно отпустил ее плечо и примирительно поднял руки.
— Да ничего, Николай Петрович, мы просто спорим тут. Ира домой захотела, а я говорю, что надо дождаться торта. Правда, Ириш?
Ирина посмотрела на отца. На его седые волосы, на медали за доблестный труд на пиджаке. Ему исполнилось шестьдесят. Если она сейчас устроит скандал, у него снова подскочит давление, как в прошлом месяце.
— Да, пап, все нормально, — тихо сказала Ирина, сглатывая слезы. — Просто голова разболелась. Пойдем к столу.
Весь оставшийся вечер Ирина сидела как в тумане. Олег больше не прикасался к ней, но его взгляд жёг хуже огня. Когда они наконец попрощались и сели в такси, в машине царило гробовое молчание. Таксист косился на них в зеркало заднего вида, чувствуя тяжелую атмосферу.
Как только за ними закрылась дверь их собственной квартиры, Олег швырнул ключи на тумбочку.
— Собирай вещи, — коротко бросил он.
Ирина застыла в прихожей.
— Что?
— Что слышала. Собирай свои манатки и выметайся к мамочке. Мне жена-шалава не нужна. Ты опозорила меня. Ты перед отцом своим стояла и врала, глазки прятала, потому что знаешь свою вину.
— В чем моя вина, Олег? — у Ирины внутри словно что-то оборвалось. Страх, который сковывал ее последние месяцы, вдруг исчез, уступив место глухой, ледяной ярости. — В том, что человек, которого я не видела десять лет, написал мне комплимент?
— В том, что ты даешь повод! — заорал Олег, срывая с себя галстук и швыряя его на пол. — Нормальные бабы сидят дома и варят борщ, а не крутят хвостом в интернетах! Ты сутками там сидишь. Высматриваешь, кто тебе там что напишет. Ты думаешь, я слепой?
— Я работаю по десять часов в сутки, Олег. Я содержу эту квартиру наполовину с тобой. Я готовлю, убираю, стираю. И я должна спрашивать у тебя разрешения, чтобы выложить фотокарточку с подругой?
— Да! Должна! Потому что я твой муж! — он подскочил к ней вплотную, тяжело дыша прямо ей в лицо. — Если тебе что-то не нравится — дверь там. Но учти, если ты сейчас уйдешь, ты больше сюда не вернешься. Никаких вторых шансов не будет. Я найду себе нормальную, послушную бабу, которая будет меня уважать, а не выставлять себя на всеобщее обозрение.
Ирина посмотрела в его глаза. В них не было любви. Там была только жажда власти, злоба и мелкая, трусливая ревность, которая пожирала его изнутри. Она вдруг поняла, что если останется, то через год он запретит ей выходить на работу, а через два — начнет бить.
— Хорошо, — спокойно сказала Ирина.
— Что «хорошо»? — не понял Олег, готовый к продолжению криков.
— Я собираю вещи.
Она прошла в спальню, достала из шкафа большой дорожный чемодан и открыла дверцы. Она начала швырять туда джинсы, свитера, белье, даже не складывая их.
Олег шел за ней по пятам, его лицо вытянулось от удивления, которое быстро сменилось новой вспышкой гнева.
— Ты че, серьезно? — он попытался выхватить у нее из рук охапку футболок. — Ты из-за какого-то фейсбука рушишь брак? Ты дура, Ира! Кому ты нужна будешь в свои тридцать с лишним лет? Хвостом вилять допоздна не получится, молодые поджали!
— Мне все равно, кому я буду нужна, Олег, — Ирина вырвала футболки и бросила их в чемодан. — Главное, что я больше не буду твоей вещью.
— Да ты без меня пропадешь! — Олег бегал по комнате, хватаясь за косяки. — Кто тебе машину чинить будет? Кто тебе полки прибьет? К маме она побежала. Да твоя мать тебя сожрет за то, что ты от такого мужа ушла! Ты подумала, что соседи скажут? Что родственники подумают?
— Пусть думают, что хотят, — Ирина застегнула молнию чемодана. Она подошла к трюмо, взяла свой телефон, который Олег так и не вернул, вырвав его из его рук. — Отодвинься от двери.
— Не пущу, — Олег встал в проеме, растопырив руки. — Ты никуда не пойдешь ночью. Будешь тут сидеть и слушать, что я тебе говорю.
— Отодвинься, — повторила Ирина со звоном в голосе. — Или я сейчас закричу так, что все соседи сбегутся. И вызову полицию. Пусть они посмотрят на примерного зятя.
Олег смерил ее диким взглядом, но в его глазах впервые промелькнула трусость. Он всегда жутко боялся общественного мнения и того, что о нем скажут чужие люди. Одно дело — издеваться над женой за закрытыми дверями, другое — стать героем скандала на весь дом.
Он медленно сделал шаг в сторону, сплюнув на пол.
— Катись. Но обратно не приползай. На коленях стоять будешь — не прощу.
Ирина подхватила чемодан. Он был тяжелым, колесики громко застучали по паркету прихожей. Она обулась, накинула куртку, даже не застегивая ее.
— Ключи оставь, — крикнул Олег из комнаты. — Имущество мое портить не смей.
Ирина достала из кармана связку ключей, положила их на тумбочку у зеркала. Она бросила последний взгляд на квартиру, где провела четыре года, надеясь на счастье. Теперь это место казалось ей чужим и грязным.
Она толкнула тяжелую входную дверь, вышла на лестничную площадку и вызвала лифт. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, но на душе вдруг стало удивительно легко. Словно с нее сняли душный, тяжелый скафандр, в котором она не могла дышать.
Лифт спустился на первый этаж. Ирина вышла на улицу. Ночной воздух был прохладным и свежим. Она села на лавочку у подъезда и достала телефон. На экране все еще горело то самое уведомление от Эдуарда.
Ирина открыла приложение, зашла на свою страницу. Она посмотрела на ту самую фотографию в обтягивающем платье. Она улыбалась на ней — искренне, открыто, красиво.
Пальцы Ирины замерли над кнопкой «удалить». Олег хотел, чтобы она исчезла, чтобы ее не было слышно и видно, чтобы она принадлежала только ему, как тумбочка или стул.
Ирина заблокировала телефон и убрала его в карман. Ничего она удалять не будет.
Она вызвала такси до гостиницы. К родителям ехать среди ночи не хотелось, нельзя портить отцу праздник. Завтра она все им объяснит. Мама поплачет, отец нахмурится, но они поймут. Они ее любят. А Олега она больше никогда не увидит.
Машина подъехала через пять минут. Водитель вышел, помог ей уложить тяжелый чемодан в багажник.
— Куда едем, девушка? — спросил он, садясь за руль.
— В центр, — ответила Ирина, глядя на светящиеся окна своей бывшей квартиры на третьем этаже. — Просто вперед.
Написала отказную (2/2)