– Да вы издеваетесь! – Аня громко хлопнула рукой по столу. Её лицо было красным от возмущения, а голос дрожал. – Это наш дом! Вы вообще понимаете, что вы говорите?
– Ань, ну чего ты опять заводишься? – Виктор Павлович усмехнулся и откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. – Это временно. Родня – это святое. Они в беде, а у вас тут места – завались.
– Илья, ты вообще слышишь, что он говорит? – Аня повернулась к мужу, который молча стоял в углу комнаты, опустив голову. – Это ведь наша квартира! Почему ты молчишь?
Илья поднял глаза, растерянно почесав затылок.
– Ань, папа просто хочет помочь. Ну что такого? Это же ненадолго… – Его голос был неуверенным, будто он сам не верил в то, что говорит.
– Ненадолго? – Аня покачала головой. – А кто это будет решать? Ты? Он? Или я? – Она перевела взгляд на Виктора Павловича. – Вы вообще понимаете, что я тоже тут живу?
– Аня, – Виктор Павлович поднялся с кресла, теперь он возвышался над ней, – ты не кипятись. Ты же взрослая женщина, а ведёшь себя, как ребёнок. Всего-то пара человек. Ты что, против семьи?
– Против! – выкрикнула она, не выдержав. – Если семья – это вы, тогда я против! Потому что семья – это уважение, это диалог, а не ваши указы!
– Ой, какие громкие слова, – Виктор Павлович демонстративно фыркнул. – Ты живёшь в квартире, на которую я ещё свои деньги подкинул, если ты забыла. Так что можешь считать, что это общее дело.
Аня отступила на шаг, будто он её ударил.
– Ты это серьёзно сейчас? – она обернулась к Илье. – Илья, скажи что-нибудь. Ну, скажи! Ты же не можешь всё это одобрять!
Илья тяжело выдохнул, проводя рукой по лицу.
– Ань, папа не так много просит, – наконец сказал он. – Это временно, пока они не найдут, где жить. Ну что мы, не люди? Ты же сама всегда говорила, что надо помогать…
– Ты вообще не понимаешь, что говоришь, – она смотрела на него с отчаянием. – Это твой отец принимает за нас решения. Ты позволяешь ему… А я тут кто? Наблюдатель? Обслуживающий персонал?
– Ты перегибаешь, – отмахнулся Виктор Павлович. – Никто тебя ни о чём не просит. Просто согласись, и дело с концом. Не маленькая же.
Аня повернулась к нему, её глаза метали молнии.
– Вы не можете просто так взять и заселить сюда кого хотите! Это наш дом! Наш! – Её голос стал чуть хриплым от крика. – Вы понятия не имеете, что такое уважение.
– А ты понятия не имеешь, что такое семья, – отрезал Виктор Павлович. – Родня – это святое. А ты просто капризничаешь.
Аня сглотнула ком, в горле всё пересохло. Она повернулась к Илье.
– Ну вот, – с горечью сказала она. – Теперь понятно, для кого ты стараешься.
Она резко развернулась, схватила с вешалки пальто и хлопнула дверью.
– Аня! Подожди! – неуверенно крикнул Илья, но она уже ушла.
В комнате повисла напряжённая тишина. Виктор Павлович сел обратно в кресло, довольный своей победой.
– Что, обиделась, да? – усмехнулся он, глядя на растерянного сына. – Ну, ничего. Перебесится. Бабы такие – повоют да смирятся.
Илья ничего не ответил. Он сел на диван, уткнувшись лицом в руки, и вдруг почувствовал, что та самая «пара человек» уже начинают разрушать его жизнь.
Аня медленно шла по тёмной улице, пытаясь успокоить своё дыхание. Ночной воздух немного отрезвлял, но в голове всё ещё звучали слова Виктора Павловича. «Родня – это святое». Да какая она ему родня? Она же видела эту «родню» один раз в жизни – на каком-то дурацком дне рождения. Улыбались ей тогда, как будто в гости к ним приехала проверка из налоговой.
Она остановилась возле маленькой кофейни, достала телефон. Её пальцы зависли над экраном, но звонить было некому. «К маме, что ли, пойти?» – подумала Аня. Но тут же отмела эту мысль. Мать всегда была человеком строгим, любила упрекнуть: «Я же говорила, Илья – слабак, он всегда будет за папашей прятаться». Нет, сейчас ей только одиночество поможет успокоиться.
Аня и Илья познакомились пять лет назад на корпоративе. Она тогда была ещё стажёром в бухгалтерии, а он – инженером, который пришёл чинить сломанный принтер. Они понравились друг другу с первой же встречи. Илья был тихим, добрым, не лез на рожон. Аня, наоборот, умела «давать сдачи» и всегда была готова к любым спорам. Они казались идеальным балансом.
Но всё изменилось, когда в их жизнь начал активно вмешиваться Виктор Павлович. Он был человеком резким, любившим командовать и ставить всех на место. Когда он овдовел, то начал чаще бывать у сына – сначала помогал советами, потом и делами. Это именно он настаивал на том, чтобы Илья взял ипотеку на двухкомнатную квартиру.
«Места хватит, – говорил он. – Ещё и дети потом появятся, всем хватит». Но детей у Ани и Ильи не было. Аня пока не готова была заводить ребёнка: слишком много времени уходило на работу и выплаты по ипотеке. Илья поддерживал её в этом решении, но Виктор Павлович недвусмысленно намекал, что пора бы уже подумать о продолжении рода.
И вот теперь он решил, что может распоряжаться их квартирой.
На прошлой неделе Виктор Павлович впервые заговорил про родню из деревни. Аня помнила этот день. Она пришла с работы уставшая, села на кухне с чашкой чая, а Виктор Павлович уже вовсю рассказывал о бедах своего племянника Сергея.
– Серёга в сложной ситуации, – говорил он. – Дом у них там совсем развалился. Ну, как развалился – аварийный. Жить там нельзя. А у нас с вами две комнаты. Пусть поживут, пока не наладится.
Аня тогда только покачала головой.
– Пусть? Это кто? Он и вся его семья? – спросила она.
– Ну да, он, жена и двое детей. – Виктор Павлович говорил спокойно, как будто это был вопрос, не требующий обсуждения. – Места хватит.
– У нас две комнаты, – напомнила Аня. – Две. Ты хочешь, чтобы мы все жили здесь, как в коммуналке?
– Аня, не придумывай, – отмахнулся Виктор Павлович. – Это временно. Ты что, людям помочь не хочешь?
Она тогда посмотрела на Илью, надеясь, что он её поддержит. Но Илья, как всегда, промолчал.
Эти мысли терзали её сейчас, когда она медленно шла по улице. Она уже знала, что всё будет именно так, как сказал Виктор Павлович. Он всегда добивался своего. А Илья… Илья просто позволял это делать.
Аня подошла к своему подъезду, но не сразу решилась зайти. Она знала, что за дверью её ждут не извинения, а молчание и отговорки. «Надо что-то менять, – думала она. – Иначе я просто сойду с ума».
Утро началось тяжело. Аня проснулась на диване в гостиной – в спальню возвращаться не хотелось. Вечером она так и не смогла поговорить с Ильей, он снова ушёл в себя, бросив: «Давай обсудим завтра». Но завтра наступило, а на душе стало ещё тяжелее.
Илья сидел на кухне с чашкой кофе. Его взгляд был усталым, лицо бледным, но он всё же заставил себя заговорить первым.
– Ань, – начал он неуверенно. – Нам надо поговорить.
– Надо, – резко ответила она, садясь за стол напротив. – Только не думай опять уводить разговор в сторону. Ты уже согласился на этот цирк, да?
Илья сжал кружку в руках, будто боялся уронить.
– Ань, это всего на пару месяцев. Ты даже не заметишь. Они тихие, не будут мешать.
– Не заметишь? – Аня фыркнула. – Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? Мы будем жить в одной квартире с чужими людьми, и это всё «не заметишь»?
– Это семья, Аня, – Илья попытался поднять глаза, но его взгляд был виноватым. – Ну, что я должен был сделать? Сказать отцу, что мы не поможем? Ты знаешь, как он к этому относится.
– Ты должен был сказать ему, что это наш дом, а не его, – твёрдо произнесла она. – Ты должен был встать на мою сторону. Но ты снова решил промолчать.
– Ты всегда всё усложняешь, – выдохнул Илья, устало потирая виски. – Это всего лишь пара месяцев. Потом они съедут. Я просто не мог отказать папе.
– Потому что ты боишься его, – холодно ответила Аня. – Ты всегда боялся. А теперь этот страх разрушает всё, что у нас было.
Илья посмотрел на неё. В его глазах мелькнула боль, но он ничего не ответил. Аня почувствовала, что это молчание говорит за него громче любых слов.
– Хорошо, – медленно произнесла она, вставая из-за стола. – Раз ты не можешь защитить наш дом, я это сделаю. Для себя.
– Что ты собираешься делать? – Илья посмотрел на неё с тревогой.
– Уезжаю, – отрезала она. – Поживу у мамы. Пусть твой отец с его «святой роднёй» живёт тут, сколько хочет. Я не буду частью этого.
– Аня, подожди… – Илья потянулся к ней, но она уже открывала шкаф в коридоре, доставая сумку.
– Подождать? – Она обернулась, её голос сорвался от обиды. – Сколько? Пока он не придумает ещё одну гениальную идею? Я не могу больше ждать, Илья. Ты меня предал.
Он хотел что-то сказать, но только беспомощно смотрел, как она складывает свои вещи в сумку. Аня надела куртку, схватила ключи и обернулась.
– Знаешь, в чём проблема? – сказала она тихо. – Ты не понимаешь, что у тебя была семья. И ты её разрушил.
Она закрыла за собой дверь. Её шаги по лестнице эхом отдавались в ушах Ильи. Он стоял в коридоре, не в силах пошевелиться.
Через несколько дней в квартиру заехала «родня» – Сергей с женой и двумя детьми. Виктор Павлович был доволен: он устроил всех, как и хотел. Но в тишине ночей Илья начинал понимать, какой ценой ему досталась эта «победа». Квартира наполнилась голосами чужих людей, но настоящая близость ушла навсегда.
Спустя три года Аня сидела в своей новой квартире. Она долго работала, чтобы закрыть ипотеку, и смогла позволить себе переезд. Новый дом был небольшой, но уютный, и никто не вмешивался в её жизнь.
С Ильёй они больше не общались, если не считать редких сухих сообщений об окончательном разделе имущества. Виктор Павлович по-прежнему считал, что поступил правильно, но Илья всё больше отдалялся от него. Он продолжал жить с «роднёй», постепенно замыкаясь в себе.
Аня иногда думала о тех днях, когда всё казалось таким простым. Но теперь она знала: если кто-то не уважает твои границы, он разрушит всё. И ждать от него перемен – значит предавать себя.
Видно, зря я старалась, — недовольно сказала мать мужа