— Наташ, все было замечательно, но мы с тобой теперь не одного уровня, поэтому нам надо расстаться.
— Не одного уровня? А, значит, когда я тебя, безработного и никому не нужного, два года на своей шее тащила, все от свитеров до бритв тебе покупала – это был что, один уровень?!
— Ну, я тебя не заставлял это делать, верно?
— Меня уволили, — Максим выглядел настолько несчастным, что у Наташи свердце сжалось.
Дела у них в последнее время и так шли не очень, а тут еще и работу парень потерял – как тут не пожалеть.
— Прорвемся, — родители учили ее быть сильной. А еще учили – что в семье надо поддерживать и заботиться друг о друге в тяжелые времена.
Поэтому она сдержалась и не высказала Максиму, что в своем увольнении он виноват сам, что к нему давно шло дело, ну и что теперь им придется непонятно, как выкручиваться, с учетом того, что квартира съемная, продукты не бесплатные, да и всякие носки-майки тоже периодически нужно обновлять.
Макс и не думал дрейфить. Это Наташа поняла уже потом, два года спустя. А тогда она была слишком сосредоточена на том, чтобы где-то взять денег, потому что доходы снизились, а расходы, наоборот, выросли.
И никакого прогресса не предвидилось, потому что Максим впал в депрессию и порой за день мог встать с кровати два раза и то лишь для того, чтобы поесть и сходить в уголок задумчивости.
— Бросай этот груз и не вздумай принимать обратно, — наперебой советовали Наташе подруги.
Такие женщины в ее окружении очень быстро становились бывшими подругами, потому что установки, привитые в родной семье, так просто не выбить.
А вот два года спустя Наташа очень сильно жалела о том, что не последовала ни одному совету.
Даже не присмотрелась к Максиму.
Может быть, обрати она внимание на некоторые вещи – и вывела бы благоверного на чистую воду намного раньше, чем он раскрыл все свои карты сам.
Пока же она тянула в одиночестве лямку заработка и быта, взяв три подработки просто для того, чтобы они с Максом не пропали.
Однажды, правда, она предложила обратиться за помощью к отцу парня, но Макс перепугался до уж..аса и взял с Наташи слово, что никогда и ни при каких обстоятельствах об их проблемах не узнает родня Максима.
— Они меня тогда вообще заклюют. Знала бы ты поближе моего папа..шу – в жизни бы не предложила подобного.
Ему же сын важен только когда он добивается каких-либо успехов, чего-то достигает и вот это вот все.
Если он узнает, что я работу потерял и новую найти не могу – он не только не поможет, но и утопит меня окончательно.
Наташа поверила. И много раз впоследствии корила себя за это. Впрочем, ей было не до того, чтобы искать какие-то несостыковки, куда важней было заработать денег.
Ну а после работы – вторая смена, потому что Максим же в депрессии и не может ничего делать.
Это потом уже Наташа узнала от других людей, что при депрессии под «ничего не может делать» понимается вообще ничего, в то время как Максим очень хорошо мог спать, гулять, развлекаться в выходные, ну и, конечно, целыми днями смотреть телевизор.
А еще Наташа узнала, что депрессию вообще-то надо лечить у соответствующего специалиста.
И да – что говорить это слово стоит только после подтвержденного этим самым специалистом диагноза, а не так, как это делал Макс, депрессию себе приписавший самостоятельно.
Это потом Наташа поняла, что депрессия никак не мешала Максу съедать все вкусненькое, что было в доме, радоваться новым вещам, которые она ему покупала стремясь хоть как-то расшевелить, ходить по разным мероприятиям и тусоваться с друзьями.
Но тогда она ничего не замечала. Порой заводила разговоры о том, что пора бы Максиму искать работу и хоть как-то вкладываться в быт.
Но на все свои вопросы получала отмазки в виде той самой «у меня депрессия». А потом состоялся разговор, изменивший все.
Наташа тогда была в особенно хорошем настроении. Ей подвернулась подходящая подработка, а значит – в следующем месяце они смогут себе позволить чуть больше, чем в этом.
Когда ее дома встретил такой же радостный Максим, у нее даже мелькнула мысль о том, что настроение передается телепатически.
— У меня для тебя хорошая новость, — с улыбкой сообщил парень, когда они сели за стол.
— Ну давай, рассказывай, — Наташа ожидала, что сейчас прозвучит что-то в духе «я нашел работу», но вместо этого Макс спокойно и серьезно произнес.
— Мы расстаемся.
— Чего?! – она чуть картошкой не подавилась. Собралась уже было спросить, в своем ли уме Макс, но тот начал объяснять причины для расставания и у Наташи словно пелена с глаз упала.
— Понимаешь, мой папа решил подарить мне квартиру. Да, однушка, но зато своя.
И зачем мне со своей недвижимостью девушка, которая живет на съемной квартире?
Наташ, все было замечательно, но мы с тобой теперь не одного уровня, поэтому нам надо расстаться.
— Не одного уровня? А, значит, когда я тебя, безработного и никому не нужного, два года на своей шее тащила, все от свитеров до бритв тебе покупала – это был что, один уровень?!
— Ну, я тебя не заставлял это делать, верно?
«Совесть заставляла, которой у тебя нет», — мысленно припечатала Наташа.
— И вот давай без этих ваших ба..бских сцен, ладно? Тебе, если так подумать, радоваться надо – теперь только на себя одну работать придется, считай, груз в шеи скинула.
А мне уже отец и работу хорошую пообещал подогнать, и с ремонтном помочь. Так что давай расстанемся цивилизованно.
Я сегодня у друга переночую, чтобы, ну, знаешь, в пост..ели одной с тобой уже не спать, ну а завтра за вещами своими приеду.
Все, не скучай, пока-пока, — закинув в рот последний кусок мяса со своей тарелки.
«Чтоб ты им подавился», — мелькнуло в этот момент у Наташи в голове.
Парень встал со своего места и рысью выбежал в коридор. Будто боялся, что Наташа сейчас кинется на него с кулаками.
Она бы и кинулась. Может быть, когда-то в другом состоянии. Сейчас же злость будто выжгла все эмоции.
Осознание, что ею все это время просто пользовались, заставляло найти способы воздействия куда более жестокие, чем просто кинуться с кулаками.
Расплакаться она тоже расплакалась, конечно. Когда поняла, что именно происходило все эти два года.
И что семьей в отношениях, где вкладывалась только она, и не пахло.
Но больше было не расстройства, а все-таки желания отомстить. Чем она и занялась, решив начать с малого.
В конце концов, если у Макса такой хороший отец, то он и вещи ему новые купит, верно?
Негоже молодому человеку «не Наташиного уровня» расхаживать на новой работе и в новой квартире в каком-то плеб.ейском ш..моть..е с маркетплейса по акции, разве она не права?
Выдохнув, Наташа пошла в спальню и, открыв шкафы, принялась методично перебирать вещи кавалера, откладывая в сторону те немногие, что Максим покупал за свои деньги или же привез с собой, когда они только съезжались три года назад.
Так как вещей было, в общем-то, не особо много, на разбор гардероба ушло около часа.
За это время Наташа успела успокоиться и продумать дальнейший план действий.
Договор аренды квартиры на ее имя – это хорошо. Макс заезжал к ней, так что по документам прав у него тут нет.
Ну а завтра Наташа личинку в замке поменяет за свой счет, описав арендодателю ситуацию – и парень вообще в квартиру не попадет.
Черт, надо еще выходной на завтра взять. Наверняка ведь этот припрется за вещичками…
Ну уж нет, хватит того, что он за Наташин счет ж..ал эти два года, еще и вещи за ее деньги купленные она ему после этого вот фортеля точно не отдаст!
Совсем не ждала Наташа, что события после этого решения начнут набирать такие обороты, о которых она и представить не могла.
Но в итоге именно для нее все закончилось хорошо. Ну а Макс… Сам виноват в итоге оказался, что тут поделать.
— Твоя жена нам не семья, вот и не участвует в наследстве! — заявила свекровь, отодвигая Ленину папку.