— Я просто хочу, чтобы моя жена и дочь были под присмотром моих родителей, пока меня нет. Мне так спокойнее.
Я ревную тебя, когда ты у своих. Имею на это право.
— Ревнуешь к моим родителям? К людям, которые нам помогали? — Алина вытерла слезы свободной рукой.
— То есть мы никуда не едем? Галина Васильевна, вы же обещали мне перед отъездом.
Мы ведь четко договаривались, что я приеду к вам только ради того, чтобы мы вместе отправились к Илье.
Свекровь невозмутимо помешивала чай, даже не глядя на невестку.
— Алиночка, милая, ну подумай ты своей головой, — мягким, но не терпящим возражений тоном произнесла она. — Ребенку всего три месяца. Какая дальняя дорога?
Пятьсот километров на проходящем поезде… Зачем мучить девочку ради пары дней?
— Но вы говорили совсем другое! — голос Алины дрожал, она едва сдерживала слезы. — Вы сказали: «Приезжай, мы соберемся, снимем там квартиру на две недели, побудем все вместе с Илюшей».
Я уехала от своих родителей, где мне было спокойно и комфортно, только ради этой встречи!
Получается, вы меня просто обманули?
— Ну зачем сразу такие громкие слова? — подал голос свекор, Николай Петрович, сидевший у телевизора. — Никто тебя не обманывал.
Просто планы изменились. Да и вообще, у твоих родителей ты жила слишком вольготно.
Муж в другом городе учится, последний курс, а молодая жена там одна развлекается.
Илье это очень не нравилось, он сам нас просил тебя забрать.
— Что значит «развлекаюсь»? — Алина задохнулась от возмущения. — Я сижу с младенцем круглыми сутками!
Илья прекрасно знает, как я устаю.
И с какой стати он меня ревнует? Мы три года вместе, из них два — в официальном браке!
— Вот именно, в браке, — строго отчеканила Галина Васильевна, отставляя чашку. — А законная жена должна быть ближе к семье своего мужа, пока его нет рядом.
Илья полностью одобрил наше решение.
Никуда мы не поедем. Он сам приедет в отпуск через месяц.
Вот здесь его и дождешься. Под нашим присмотром оно надежнее будет.
Алина, не говоря больше ни слова, бросилась в спальню.
Закрыв за собой дверь, она положила дочку в кроватку и дрожащими пальцами набрала номер мужа.
— Илья, скажи мне, что это какая-то глупая шутка, — прошептала она в трубку, глотая слезы. — Твои родители заявляют, что мы никуда не едем.
Что ты сам принял это решение. Это правда?
— Алин, не начинай, пожалуйста, — уставшим голосом ответил Илья на другом конце провода. — Мама права.
Зачем вам эта суета с дорогой? Мне здесь некогда с вами нянчиться, у меня выпускной курс, госы на носу, наряды через день.
— Ты же обещал! — Алина всхлипнула. — Ты каждый день звонил и говорил, как скучаешь, как хочешь увидеть Ксюшу.
Твоя мама просто выманила меня из родительского дома! Зачем? Чтобы я сидела здесь взаперти под ее неусыпным контролем?
— Перестань выдумывать заговоры, — раздраженно оборвал ее Илья. — Тебе трудно пожить у моих родителей?
Они тебе во всем помогают, продукты покупают, крышу над головой дали.
— Мне не нужна была их помощь в таком формате!
У моих родителей мне помогали ничуть не меньше, но там меня никто не обманывал ради контроля!
— Слишком много гонора у тебя стало, Алина. Ты, кажется, забыла, как мы жили до этого?
— Я ничего не забыла, Илья. И отлично помню, кто из нас тогда обеспечивал семью, пока ты был простым курсантом.
— При чем тут это вообще? — недовольно пробурчал муж.
— При том! Когда мы жили гражданским браком целый год, ты только учился в своем училище. Получал сущие копейки.
Я работала с утра до ночи, хорошо зарабатывала. Мы сами снимали отличную квартиру, ни от кого не зависели.
— Мои родители тоже нам помогали, — возразил Илья. — И продуктами снабжали, и деньгами выручали.
И твои тоже помогали. Не надо все на себя записывать.
— Да, помогали все, я этого не отрицаю. Но основную часть нашего бюджета закрывала именно я.
Мы ни в чем себе не отказывали, жили дружно, в роскоши не купались, но ни в чем не нуждались.
Я никогда не попрекала тебя тем, что ты курсант.
А теперь, когда я родила ребенка и временно завишу от выплат, меня можно обманывать и перевозить с места на место как вещь?
— Никто тебя не перевозил как вещь. Я просто хочу, чтобы моя жена и дочь были под присмотром моих родителей, пока меня нет. Мне так спокойнее.
Я ревную тебя, когда ты у своих. Имею на это право.
— Ревнуешь к моим родителям? К людям, которые нам помогали? — Алина вытерла слезы свободной рукой. — Между нашими городами сотни километров, Илья.
Пятьсот до твоих родителей, девятьсот до моих. Зачем нужно было устраивать эту драму с переездом под ложным предлогом?
— Все, Алина, мне пора на построение. Поговорим позже. Веди себя нормально и не перечь матери.
Муж бросил трубку. Чуть успокоившись, она набрала номер своей мамы.
— Алло, мамочка… Они меня обманули. Никакой поездки к Илье не будет. Они изначально не собирались никуда ехать.
— Господи, доченька, я же тебе говорила, — тяжело вздохнула мать. — Не надо было соглашаться на их уговоры.
У нас тебе плохо жилось? Мы с отцом для вас все делали, внучку из рук не выпускали.
— Илья извелся весь от ревности, мам. Каждый день устраивал скан..далы по телефону, кричал, что я от него скрываюсь у вас.
А его родители подпевали ему, твердили мне:
«Приезжай к нам, вместе поедем к Илюше, сделаем ему сюрприз».
Вот я и поверила как ду..рочка. Хотела как лучше для семьи.
— Возвращайся домой, Алина. Собирай вещи и приезжай к нам. Зачем тебе терпеть этот домашний арест?
— Как я поеду, мам? Девятьсот километров с грудным ребенком на руках на перекладных.
Да и Илья вообще с ума сойдет от злости, если я сейчас уеду. Он ведь скоро в отпуск должен приехать на целый месяц.
Придется, видимо, терпеть этот месяц здесь, чтобы не разрушить все окончательно.
Но как же мне горько…
— Держись, моя хорошая. Если станет совсем невмоготу — звони отцу, он приедет и заберет вас на машине, несмотря на любое расстояние.
Прошел месяц, показавшийся Алине вечностью.
Илья наконец приехал в отпуск, но долгожданного семейного счастья не случилось.
Свекровь шагу не давала ступить невестке без своих советов и замечаний, а Илья при любых разногласиях вставал на сторону матери, упрекая Алину в неуважении к старшим.
После отпуска мужа Алина все же проявила твердость и вернулась с дочерью к своим родителям.
Но ревность Ильи продолжала отравлять ей жизнь.
Пришлось снова ехать к свекрам, чтоб сгладить углы.
— Алина, ты снова собираешься? — спросила ее мать, с тревогой глядя, как дочь укладывает детские вещи в дорожную сумку. — Опять сотни километров в поезде с маленьким ребенком? Зачем такие мучения?
— Мама, Илья очень просит приехать хотя бы на несколько дней, — устало ответила Алина, поправляя сползающую лямку сумки. — Он говорит, что безумно скучает по Ксюше, что не может без нас.
Если я не поеду, он снова решит, что я к нему охладела. Начнутся эти бесконечные допросы по телефону.
— Но Ксюша только-только привыкла к нормальному режиму! Вы ведь только вернулись две недели назад. Ты гробишь свое здоровье и мучаешь ребенка.
— Я сама все понимаю, мам. Но что мне делать? Я хочу сохранить нашу семью.
Илья клянется, что это последние трудности. Он скоро окончит учебу, получит распределение, и мы наконец-то станем жить нормально, втроем.
— Дай Бог, доченька, дай Бог… Но мне кажется, его родители так просто вас в покое не оставят.
— В этот раз мы уедем далеко. Туда, куда его распределят по службе. Там мы будем сами по себе.
Илья успешно сдал экзамены, получил звание лейтенанта и направление в небольшой гарнизонный город.
Семье выделили скромную служебную квартиру. Алине казалось, что все кошмары прошлых месяцев наконец остались позади.
— Ну вот и все, Алинка, — улыбался Илья, обнимая жену на кухне их нового жилища. — Теперь мы по-настоящему вместе.
Никаких чужих квартир, никаких поездов и разлук. Только ты, я и наша дочка.
— Я даже поверить в это не могу, — Алина прислонилась к его плечу. — Неужели наши мучения закончились?
Больше никаких свекровей, никакого контроля над каждым моим шагом.
— Обещаю тебе, теперь все будет иначе, — тихо сказал Илья, целуя ее в макушку. — Прости меня за те глупые сцены ревности.
Я просто очень боялся тебя потерять, пока был там один.
Два месяца пролетели как один счастливый, спокойный день. Алина с упоением обустраивала их маленькое гнездышко, готовила вкусные обеды и гуляла с дочкой по тихим улочкам военного городка.
Илья уходил на службу рано утром, но каждый вечер возвращался домой с улыбкой, обнимал жену и играл с Ксюшей.
Это было то самое простое, выстраданное семейное счастье, о котором Алина так долго мечтала… До одного теплого осеннего вечера.
Илья вернулся со службы непривычно молчаливым и хмурым. Он не обнял жену с порога, быстро прошел в ванную и долго мыл руки, избегая встречаться с Алиной взглядом.
На ее приветствие он лишь невнятно буркнул что-то под нос.
— Илья, что случилось? — спросила Алина, заходя на кухню и ставя перед ним тарелку с ужином. — На тебе лица нет. Снова какие-то проблемы на службе? Учения объявили?
— Алина, сядь, пожалуйста, — тихо произнес он.
— Не пугай меня, Илья. Говори прямо, что произошло? — спросила она, вглядываясь в его бледное лицо.
— Меня переводят.
Алина на мгновение замерла, решив, что ослышалась.
— Как переводят? Куда? Мы же только приехали сюда! Всего два месяца прошло, мы даже коробки некоторые еще не разобрали!
— Приказ пришел сегодня из штаба, — Илья наконец поднял на нее глаза, в которых читалась смесь вины и упрямства. — Меня переводят в родной город. Срочно. На новое место службы.
Алина почувствовала, как стены кухни начинают медленно сжиматься вокруг нее. Опять…
— Нет, — прошептала она, качая головой. — Нет, Илья, это какая-то ошибка. Ты можешь отказаться? Написать рапорт, объяснить ситуацию?
Мы ведь только устроились! Ребенок только привык к новому месту!
— Ты с ума сошла? — Илья вскинулся. — Как я откажусь от перевода? Я офицер, под присягой!
Как ты себе это представляешь? Написать рапорт — это значит поставить крест на карьере.
Меня уволят по статье или сошлют в такую глушь, откуда мы вообще никогда не выберемся!
— Но мы же только начали жить как нормальная семья! Мы два месяца прожили спокойно!
Зачем все ломать? Зачем возвращаться туда, где нас снова будут разрывать на части твои родители?
— Алина, прекрати истерику и сядь! Это служба. Ты знала, за кого выходила замуж, когда соглашалась стать женой военного.
Переезды — это часть нашей жизни. К этому нужно привыкнуть.
— Я готова к переездам в новые места, Илья! Но я не готова возвращаться в тот ад, из которого еле выбралась!
Твоя мать снова будет контролировать каждый мой шаг, указывать, как мне кормить ребенка, куда ходить и что покупать.
А ты снова будешь ревновать меня к каждому столбу и слушать ее советы!
— Мои родители желают нам только добра, сколько можно это повторять? — Илья тоже вскочил со стула. — Они помогут нам устроиться, найдут хорошую квартиру.
Почему ты во всем видишь только плохое? Они любят Ксюшу и хотят быть ближе к внучке!
— Твоя мать обманом заманила меня к себе в прошлый раз, лишив возможности побыть с тобой.
И ты тогда принял ее сторону!
Ты думаешь, я забыла это унижение? Я не поеду туда. Слышишь? Не поеду!
— Что значит «не поеду»? Ты моя жена. Твое место там, где служу я. Ты обязана ехать со мной, это даже не обсуждается.
— Значит, развод, — твердо заявила Алина.. — Я собираю вещи. Но только свои и дочери. К твоим родителям я больше не вернусь никогда.
Алина сдержала свое слово и в тот же вечер позвонила отцу.
На следующий день он приехал и забрал ее вместе с маленькой Ксюшей обратно в родной город.
Бракоразводный процесс прошел быстро и без лишней волокиты, несмотря на бурные протесты Ильи и его родителей, которые до последнего пытались выставить Алину виновницей распада семьи.
– Думали, не узнаю, что вы продаете мою квартиру за моей спиной? – спросила Алина, бросая на стол скриншоты объявления