– Алла, ну что ты как малое дитя! – Свекровь Валентина Егоровна возмущенно трясла телефоном. – Всего на два месяца попросили.
Алла держала трубку подальше от уха. Девятое утро подряд. Звонок ровно в половине восьмого.
– Валентина Егоровна, я же объяснила. Мы с детьми едем отдыхать, а не нянчиться с чужими.
– Чужими! Слышите, Борис, она наших внуков чужими называет!
В трубке зашуршало. Голос свёкра, мягкий и вкрадчивый:
– Алла, деточка. Ну что тебе стоит? Лёшины мальчишки тихие. Сами себе борщ сварят, в огороде помогут. А ты как царица на отдыхе будешь.
Алла прикрыла глаза. Лёшины близнецы, тринадцать лет, тихие как атомная бомба. В прошлом году за три дня на даче умудрились спалить сарай и затопить подвал.
– Борис Иванович, нет. Просто нет.
Трубку выхватила свекровь:
– Так, значит, дачей пользуемся, а семье помогать не хотим? Интересная позиция.
Сердце ёкнуло. Алла почувствовала, как дрожат руки.
– Что вы имеете в виду?
– А то и имею. Участок кто получал, электричество кто проводил? Воду? Мы, старые дураки. А некоторые только пользуются.
Алла опустилась на табурет. Вот оно. То, чего она боялась всю зиму, когда планировали отпуск.
– Мы всегда помогали с дачей. Олег каждые выходные что-то чинил.
– Чинил! – фыркнула Валентина Егоровна. – Крыльцо прибил и думает, герой. А вот Лёша с Мариной каждое лето свёкра моего возят, не жалуются.
Алла молчала. Лёшин свёкор – тихий дедушка, который весь день читает газеты. А свёкр Валентины Егоровны требует ежедневного массажа, особой диеты и не расстается с телевизором.
– Ладно, думайте. До вечера жду ответа. А там уже либо берёшь племянников на лето, либо дачу отдадим другим!
Гудки в трубке. Алла смотрела на телефон и не могла поверить. Их выставляют из дачи за отказ стать бесплатными няньками.
Олег вернулся с пробежки красный и довольный. Увидел лицо жены и сразу посерьёзнел.
– Опять звонили?
– Хуже. Ультиматум.
Рассказала. Олег слушал, хмурился, потом сел за стол и долго молчал.
– Ну что скажешь? – не выдержала Алла.
– Сложная ситуация.
– Сложная? Олег, нас шантажируют!
– Не шантажируют. Просят помочь семье. Может, действительно не такая большая проблема?
Алла посмотрела на мужа как на инопланетянина.
– Ты серьёзно? Два месяца с тремя чужими детьми вместо отдыха?
– Не чужими. Племянниками. И дедушка Борис Иванович не так уж плох.
– Борис Иванович в прошлом году требовал, чтобы ему каждый день читали вслух «Войну и мир». Помнишь?
Олег развёл руками:
– Алла, пойми. Если мы откажемся, в семье будет скандал. Мама никогда не простит.
Вот оно. Главное слово – «мама». Мамочка Валентина Егоровна, которая всегда права и всегда в центре внимания.
– А что простит мне? За то, что я хочу нормально отдохнуть с собственными детьми?
– Да не ори ты! – вспылил Олег. – Думаешь, мне легко? Между двух огней!
Алла замолчала. Муж избегал её взгляда, теребил газету. Трус. Обычный семейный трус, который лучше подставит жену, чем поссорится с мамочкой.
***
К середине дня позвонила Марина, жена брата.
– Алла, ну что ты творишь? Валентина Егоровна вся на нервах, Борис Иванович давление меряет. Из-за чего бучу-то подняла?
– Марина, мы хотим спокойно отдохнуть. Это преступление?
– Да кто тебе мешать будет? Дети же не маленькие.
Алла засмеялась. Истерично.
– Точно. Лёшины сыновья, которые в прошлом году твою теплицу снесли? И дедушка Борис Иванович, который каждые полчаса требует внимания?
– Алла, ну не преувеличивай.
– Марина, а почему ты сама не возьмёшь дедушку? У вас же тоже дача есть.
Пауза. Очень красноречивая пауза.
– У нас… ремонт там. Неудобно.
Конечно. У них ремонт. А у Аллы – пансионат для всех желающих.
– Слушай, – голос Марины стал мягче, – не будь такой принципиальной. Семья же. Надо друг другу помогать. А то что скажут люди? Что мы чужие друг другу стали?
Вот она, главная фраза. «Что скажут люди». Святая корова семейных отношений.
– А что скажут люди, если я сойду с ума от такого «отдыха»?
– Да не сойдёшь ты. Привыкнешь. Все же привыкают.
После разговора Алла долго сидела на кухне. Значит, все привыкают. Все смиряются. Все жертвуют собой ради семейного мира.
А кто спросил, хочет ли она привыкать?
***
Вечером собрались все. Приехали родители Олега, Лёша с Мариной, даже тётя Зина подтянулась.
Алла сразу поняла – её окружили. Классическая семейная расстановка: виновник в центре, судьи по кругу.
Валентина Егоровна начала издалека:
– Мы всегда были дружной семьёй. Друг другу помогали, поддерживали. Помните, когда у Аллы мама болела, мы же не отказали в помощи?
Удар ниже пояса. Мама Аллы болела три года назад, и тогда действительно свекровь помогла найти хорошего врача.
– Валентина Егоровна, я благодарна вам за помощь. Но это не значит, что теперь я должна всю жизнь отрабатывать долг.
– Долг! – всплеснула руками свекровь. – Слышите? Помощь семье она долгом называет!
Лёша кашлянул:
– Алла, ну в самом деле. Что тебе стоит? Дети мои хорошие, дедушку обожают. Сами себя обслуживают.
– Лёша, твои дети в прошлом году чуть дачу не спалили.
– Ну это случайность. Мальчишки же.
Тётя Зина, которая всю жизнь играла роль семейной мудрости, произнесла свою коронную фразу:
– В семье не без урода, но семью не выбирают.
Все одобрительно загудели. Алла поняла – её назвали уродом. Изящно, но по существу.
Борис Иванович, который до сих пор молчал, вдруг заговорил очень тихо:
– Алла, деточка. Мы не принуждаем. Мы просим. По-человечески. А дачу… ну что ж, может, действительно пора её продать. Старые мы уже, зачем нам хозяйство.
Вот оно. Главная угроза прозвучала. Дачу продадут.
Алла посмотрела на мужа. Олег изучал рисунок на скатерти.
– Хорошо, – сказала она. – Я согласна.
Все радостно ожили. Валентина Егоровна даже обняла невестку:
– Вот и умница! Знала я, что ты девочка разумная.
***
Июль оказался адом.
Близнецы Дима и Денис за первую неделю сломали садовый шланг, разбили окно в сарае и научили Аллиных детей материться по-взрослому.
Дедушка Борис Иванович каждое утро в шесть требовал особую гимнастику, потом специальную кашу без соли, потом полуторачасовую прогулку по саду с обязательным пересказом услышанных новостей.
Алла не отдыхала ни минуты. Готовила, убирала, стирала, решала конфликты между детьми и выслушивала дедушкины воспоминания о войне.
Олег приезжал только на выходные и сразу прятался в гараж под предлогом важных дел.
– Как дела? – спрашивал он дежурно.
– Прекрасно, – отвечала Алла. – Просто сказка.
Он не слышал сарказма. Или не хотел слышать.
В середине июля случилось то, что должно было случиться. Дима и Денис подрались с соседскими детьми, и весь конфликт свалился на Аллу.
Соседка Тамара Викторовна пришла возмущённая:
– Алла, твои мальчишки моему Артёму губу разбили!
– Не мои, а племянники.
– А мне какая разница? Ты за них отвечаешь!
Алла посмотрела на близнецов. Те стояли с невинными лицами и усиленно изучали землю.
– Дима, Денис, это правда?
– Он первый начал, – буркнул Дима.
– Сказал, что мы приёмные, – добавил Денис.
Тамара Викторовна фыркнула:
– А разве не так? Алла же им не мать.
Что-то щёлкнуло у неё в голове. Не мать. Значит, чужая. Значит, имеет право орать на неё за чужих детей.
– Тамара Викторовна, идите домой. Разберёмся сами.
– Ещё чего! Будем разбираться с родителями!
Вечером приехали Лёша с Мариной. Вместо извинений Алле устроили разбор полётов.
– Ты что, следить за ними не можешь? – возмущался Лёша.
– Слежу. Двадцать четыре часа в сутки.
– Тогда откуда драка?
Алла засмеялась. Тихо, но страшно.
– Лёша, а ты своих детей можешь контролировать каждую секунду?
– Не уходи от темы. Мы тебе доверили мальчишек.
– Доверили? – голос Аллы стал звенящим. – Или навязали?
Марина встряла:
– Алла, что с тобой? Ты какая-то злая стала. Семья же просила о помощи.
– Семья навязала. Шантажом и угрозами.
– Какими угрозами? – удивился Лёша.
– Дачу продать обещали.
Лёша и Марина переглянулись.
– Ну это же не всерьёз, – пробормотал брат. – Папа так сказал.
– Очень весело. Шутки с недвижимостью.
***
Август начался с нового скандала. Дедушка Борис Иванович решил, что все к нему плохо относятся, и устроил истерику с сердечным приступом.
Алла вызвала скорую, носилась с лекарствами, успокаивала старика. Врач сказал – нервы, переутомление.
– Вам нужно беречь дедушку, – строго произнесла молодая врачиха. – В его возрасте любой стресс опасен.
Алла кивала и думала: а кто будет беречь её? Кому она нужна, кроме как источник бесплатных услуг?
Вечером позвонила Валентина Егоровна:
– Что там у вас происходит? Борис Иванович жалуется, что его плохо кормят.
– Валентина Егоровна, я готовлю то, что он просит.
– А он говорит, что каша невкусная.
– Тогда приезжайте сами готовить.
Пауза. Холодная, как лёд.
– Алла, мне не нравится твой тон.
– А мне не нравится ваше отношение.
– Какое отношение?
– Как к прислуге. Готовь, убирай, нянчись, не жалуйся.
– Мы же не заставляем! Ты сама согласилась!
Алла засмеялась. Опять эта песня – «сама согласилась».
– Под угрозой лишиться дачи. Прекрасный выбор.
– Алла, что с тобой стало? Раньше ты была такой покладистой.
Покладистой. Удобной. Безропотной.
– Может, раньше я была дурой?
Валентина Егоровна возмущённо засопела:
– Ну хорошо, хорошо. Поговорим, когда ты придёшь в себя.
***
На следующий день Алла проснулась с чёткой мыслью: хватит.
Собрала детей, вещи, села в машину.
– Мам, а куда мы едем? – спросила старшая дочка.
– К бабушке. К моей маме.
– А дедушка Борис Иванович?
– Дедушка поживёт один. Научится.
Приехали к маме Аллы в небольшую квартирку. Мама не задавала лишних вопросов, просто молча обняла дочь.
Вечером позвонил Олег. Орал в трубку так, что слышно было через всю квартиру.
– Ты с ума сошла! Как ты могла бросить старика одного!
– Легко. Села в машину и уехала.
– Алла, немедленно возвращайся!
– Нет.
– Как это нет?
– Обычно. Н-Е-Т. Не вернусь.
– А дача?
Вот оно. Главное слово. Не «как ты», не «что с тобой», а «дача».
– А что дача? Продавайте. Мне всё равно.
– Алла, ты понимаешь, что творишь? Семью разрушаешь!
– Я ничего не разрушаю. Я просто перестала быть удобной.
Олег помолчал, потом голос стал вкрадчивым:
– Ладно, приезжай. Поговорим спокойно.
– Не приеду.
– Тогда я сам приеду.
– Приезжай.
Олег приехал на следующий день. Сидел на маминой кухне, пил чай и объяснял, какая Алла неправильная.
– Ты же понимаешь, что все теперь считают тебя эгоисткой?
– Пусть считают.
– Мама в слёзах. Борис Иванович один на даче мается.
– Олег, а ты хоть раз подумал о том, что я чувствую?
– Ну что ты чувствуешь? Все же помогают семье.
– Я чувствую, что меня используют. Как бесплатную прислугу.
Олег развёл руками:
– Да что ты придумываешь! Никто тебя не использует. Просто просят помочь.
– Под угрозами и шантажом.
– Какой шантаж? Дачу же не продали.
Алла посмотрела на мужа и поняла: он действительно не понимает. Для него это нормально – жертвовать женой ради семейного спокойствия.
– Олег, я устала быть удобной. Устала молчать и соглашаться. Устала быть хорошей для всех, кроме себя.
– А что теперь, каждый сам за себя?
– Теперь я буду думать о себе тоже. Не только о других.
Олег уехал, хлопнув дверью. Алла осталась у мамы до конца августа.
***
Позвонила Марина:
– Алла, ну что ты как маленькая? Обиделась и уехала?
– Не обиделась. Просто решила жить по-другому.
– По-какому другому?
– Честно. Говорить «нет», когда не хочу говорить «да».
– Но ведь семья…
– Марина, а почему ты сама не взяла детей и дедушку?
Опять пауза. Марина явно не ожидала такого вопроса.
– У нас… обстоятельства.
– А у меня обстоятельств нет? Только обязанности?
– Алла, ну ты же всегда была покладистой.
Вот оно снова. Покладистая. Удобная. Идеальная жертва.
– Была. Больше не буду.
В конце августа приехал Борис Иванович. Один, без жены. Сидел на маминой кухне, пил чай из блюдца и говорил тихо:
– Алла, деточка. Прости нас, старых дураков. Не подумали, что тебе тяжело будет.
Алла растрогалась. Свёкор был единственным, кто извинился.
– Борис Иванович, я не злюсь. Просто больше не могу жить только для других.
– Понимаю, деточка. Понимаю. А про дачу… да не продадим мы её. Пустые это были слова.
– Не в даче дело.
– Знаю. В уважении дело. Мы тебя как должное воспринимали. А ты живой человек, со своими потребностями.
Алла заплакала. Впервые за всё лето – от благодарности.
***
Сентябрь встретил Аллу новой жизнью. Дети пошли в школу, она вышла на работу. Олег ходил мрачный, но уже не требовал объяснений.
Дача осталась. Только теперь Алла ездила туда, когда хотела, а не когда от неё требовали.
Валентина Егоровна с ней не разговаривала. Лёша с Мариной держались холодно. Тётя Зина при встрече качала головой.
Зато Алла научилась спать спокойно. Не вздрагивать от каждого телефонного звонка. Не чувствовать вину за то, что думает о себе.
Однажды встретила на улице соседку Тамару Викторовну.
– Алла, слышала, ты летом с дачи сбежала? – с любопытством спросила та.
– Не сбежала. Уехала.
– А что, совсем плохо было?
Алла улыбнулась:
– Тамара Викторовна, а вы бы стали два месяца бесплатно нянчиться с чужими детьми?
Соседка фыркнула:
– Да я бы с первого дня послала всех куда подальше!
– Вот видите. А я два месяца терпела.
– Дура была, – резюмировала Тамара Викторовна. – Но исправилась.
Алла засмеялась. Да, была дурой. Удобной, покладистой, хорошей дурой.
Теперь она была просто Аллой. Которая имеет право сказать «нет».
И это было прекрасно.
Дай мне миллион рублей на все, — попросила жена