— А тебя, можно подумать, имущество не интересует, — язвительно парировала старшая.
— Я ещё в суд пойду и признаю тебя недостойной наследницей, — заявила Ксения. — И опеке тоже мало не покажется.
Мама быстро стала сдавать после гибели любимого сына Витеньки.
Ксении и её старшей сестре Любе всё время приходилось бороться за любовь мамы, соперничать между собой, да так, что, став взрослыми, они редко общались и встречались только на каких-то праздниках в родительской квартире.
Витеньку же — позднего ребёнка, появившегося на свет, когда Галине Викторовне было 35 лет, — мама просто обожала.
Она очень переживала, когда он уехал в другой город, там женился и у него родился сын.
Скучала по нему, а уж его гибель в ДТП в возрасте 38 лет стала для неё ужасным ударом.
— Мама в больнице. Инсульт, — сухо сообщила Ксении сестра. — Мне соседка позвонила. — И вдруг всхлипнула. — Ты приедешь?
— Конечно, — вздохнула Ксения.
Только этого сейчас ей не хватало. На работе проблемы, второй муж вдруг решил с ней разводиться, а тут ещё и маме плохо…
Но она собралась и приехала в больницу.
— У вашей мамы тяжёлый инсульт. Не буду скрывать — ситуация сложная, — не глядя на сестёр, сказал врач. — Но при должном уходе Галина Викторовна может частично восстановиться.
Уход в больнице сёстры маме обеспечили, наняв в складчину сиделку. Ксения вернулась в свой город и в течение трёх следующих месяцев навестила маму ещё два раза.
Она улаживала дела: увольнялась с работы, разводилась с мужем, пытаясь отсудить у него часть квартиры (ничего у неё не вышло), и объяснялась со взрослой дочерью, которая встала на сторону отчима.
Ксения решила вернуться в отчий дом и ухаживать за мамой. Тем более что податься ей было больше некуда, а профессия бухгалтера позволяла подрабатывать удалённо.
— Имей в виду, — с порога заявила ей Люба. — Я официальный опекун мамы.
— С чего бы это? — удивилась Ксения.
— С того, что, пока ты там от своего мужика отлепиться не могла, я с мамой находилась, с врачами общалась, обследования устраивала, бумаги нужные собирала, инвалидность оформляла. Вот, кстати, ознакомься, всё законно.
— Ты думаешь, я не знаю, почему ты так напрягалась? Признала маму частично недееспособной, подсуетилась? — разозлилась Ксения. — Рассчитываешь квартиру родительскую к рукам прибрать?
— Ты за языком-то следи! И если ты такая умная, то должна знать, что ничего я с квартирой сделать не могу без согласия опеки. И даже если продам, то деньги мне не достанутся.
— Я — умная! Поэтому и понимаю, что ты вполне можешь отчитываться опеке, что деньги на маму потратила, а сама растранжиривать их! Имей в виду, что ничего у тебя не получится!
Обе сестры были прописаны в родительской квартире, хотя давно уехали из неё, создав свои семьи. После смерти отца обе отказались от наследства в пользу матери — всё равно же в итоге им всё достанется.
Сиделка и потом санаторий влетели сёстрам в копеечку, и теперь Люба явно вздохнула с облегчением — столько денег тратить уже не придётся. Только вот Ксения была недовольна тем, что старшая дочь к матери приходит.
— Нечего тебе тут делать! — возмущалась она в очередной визит Любы. — Чего ты тут высматриваешь, вынюхиваешь?
— Я к маме пришла, а не к тебе, — огрызалась старшая. — Или ты боишься, что я увижу, как ты её в гроб загоняешь?
— С ума сошла? По себе судишь?!
Каждый визит Любы превращался в скандал, после которого маме становилось плохо. Она и так передвигалась по квартире в инвалидной коляске и чувствовала себя не слишком хорошо, а тут ещё ссоры дочерей.
Они старались, конечно, вести себя прилично, но им это плохо удавалось.
В конце концов Ксения перестала пускать Любу в квартиру, даже участкового как-то вызывала.
Старшая, в свою очередь, вызвала опеку, но её сотрудники, убедившись, что Галина Викторовна выглядит нормально, чисто одета, сыта, ни на что не жалуется, посоветовали сёстрам внутрисемейные конфликты разрешать без их участия.
Тем более что сама подопечная плакала и просила оставить её в родной квартире с младшей дочерью.
А спустя шесть месяцев после возвращения Ксении домой она совершенно по-дурацки упала на улице и сломала руку в двух местах. Само собой, когда она оказалась в больнице, Люба тут же забрала маму к себе.
Галине Викторовне пришлось задержаться у старшей дочери, поскольку Ксения перенесла две операции, а потом ещё и на реабилитацию в санаторий уехала.
Вот там и застала её не слишком приятная новость.
— Галина Викторовна упала, разбила голову, травмировала грудную клетку. Ей операцию сделали, — сообщила Ксении дальняя родственница по телефону.
Люба ей даже позвонить не удосужилась и сама трубку не брала. А когда Ксения примчалась к сестре, та её и на порог не пустила.
— Мама всё равно никого не узнаёт, нечего её беспокоить, — заявила старшая.
— Что ты с ней сделала?! Ты со своим муженьком из-за квартиры её убить пытались?! — возмущалась Ксения, пытаясь протиснуться мимо сестры в квартиру.
— Иди отсюда! А то с полицией тебя выкину! — пригрозила Люба.
Ксения сама вызвала полицию. Правда, это не помогло попасть ей в квартиру сестры и увидеть маму.
— Я этого так не оставлю! — пригрозила она сестре и отправилась в опеку.
Там её встретили не слишком приветливо.
— Вы, Ксения Васильевна, чего так возмущаетесь? — осведомилась сотрудница опеки. — Ваша мама сейчас находится со своим официальным опекуном, с ней всё в порядке, насколько это возможно в её положении.
— А в том, что она оказалась в таком положении, кто виноват?! — бушевала Ксения. — Вы должны были следить! Вы должны были забрать у неё маму после случившегося!
— Успокойтесь, пожалуйста, и не кричите здесь, — твёрдо попросила её госслужащая. — Мы всё проверили. Человек с такими диагнозами вполне может упасть сам.
Врачи нам подтвердили всё. Сейчас ваша мама чистенькая, ухоженная лежит в отдельной комнате. Памперсы, еда, лекарства — всё в наличии…
— Да моя сестра забрала маму из больницы без разрешения врачей! Зачем? Чтобы угробить её дома спокойно!
Вы же знаете, что раньше мама говорила, что хочет жить дома со мной! Это сейчас она с трудом слова выговаривает, а…
— Послушайте, — перебила Ксению сотрудница опеки. — У нас нет никаких оснований, чтобы перевозить Галину Викторовну в другое место.
А ваши семейные разборки по поводу квартиры или чего-то там ещё нас не интересуют. Покиньте мой кабинет, пожалуйста.
— Я на вас в суд подам! — продолжала бушевать Ксения.
Кое-как её из здания вывели охранники.
— Я тебя предупреждаю, что ты за всё ответишь, — заявила Ксения сестре по телефону, когда та всё же ответила на её звонок. — И ты, и проверяльщики эти, которым ты денег дала!
— А ты ещё в суде будешь отвечать за клевету, — парировала Люба. — Никому я не платила, и маме лучше у меня. Успокойся уже.
— Посмотрим! — Ксения бросила трубку.
Она всё-таки добилась того, чтобы опека провела ещё одну проверку. Проверяющие даже сжалились над ней и показали ей фото мамы, однако лично её Ксения увидеть так и не смогла.
А спустя полтора месяца Галина Викторовна скончалась.
На её похоронах сёстры всё же смогли держать себя в руках и не устраивать разборок со взаимными обвинениями, но разговаривали только по делу, стараясь как можно меньше времени проводить рядом друг с другом.
На девятый день, как и полагается, родственники собрались помянуть усопшую в её квартире, где так и жила Ксения.
— Часть стоимости квартиры мне отдашь, или продавать будем и потом деньги делить? — обратилась Люба к сестре, когда они оказались вдвоём на кухне.
— Вот я так и знала, что тебя только квартира интересует! А ещё прикидывалась невинной овечкой! — вспыхнула Ксения.
— А тебя, можно подумать, имущество не интересует, — язвительно парировала старшая.
— Я ещё в суд пойду и признаю тебя недостойной наследницей, — заявила Ксения. — И опеке тоже мало не покажется.
— Вы чего тут шумите? — на кухне с грязными тарелками в руках появилась вдова их брата Вити.
После его смерти они все продолжали общаться. Валя вместе со своим сыном Романом пару раз навещала больную свекровь и на похороны тоже приезжала.
Она была в курсе, что между золовками напряжённые отношения, но в их дела не встревала, не вдавалась в подробности.
— Валь, это наши дела, — спокойно ответила Люба. — Они касаются квартиры и вообще…
— А что с квартирой? — удивилась вдова брата. — Пусть пока стоит. Ромка соберётся жениться — сам решит, что ему делать с его имуществом.
— Чего?! — воскликнули сёстры в унисон. — А он-то тут причём?!
— Как причём? Свекровь ему квартиру по завещанию оставила, — пояснила Валя. — Нотариус нам всё подтвердил уже.
— Какое завещание? Мама недееспособная была, — почему-то шёпотом произнесла Ксения. — Да и вообще она ни о каких завещаниях никогда не говорила. Где мама и где нотариусы?
— Так она недееспособной стала через год после смерти сына, а завещание раньше составлено было, — пожала плечами Валя. — Не знаю, как ей это в голову пришло.
Оспорить завещание сёстрам не удалось, как и уговорить племянника отказаться от наследства.
— Татьяна, а где документы на квартиру — спросила невестка, и свекровь поняла, что её план раскрыт