Отзеркалила

Нина стояла у кухонного окна, глядя, как осенний ветер срывает с деревьев последние листья. На плите остывал ужин — куриное филе с овощами, которое она приготовила к восьми вечера. Было уже одиннадцать.

Хлопнула входная дверь. Андрей прошел в гостиную, не снимая ботинок, оставляя на паркете влажные следы.

— Привет, — сказал он, бросая ключи в керамическую чашу на тумбочке. — Ужинать будем?

Нина повернулась к нему. В свете кухонной лампы она выглядела уставшей, но голос оставался спокойным:

— Ужин на плите. Я разогрею.

— Не надо, я сам. — Он уже открывал холодильник. — Сегодня Серега с Петровичем заезжали, посидели немного. Завтра они с женами придут, часов в семь. Ты накроешь?

Нина посмотрела на мужа:

— Андрей, завтра у меня встреча с заказчиками. Я предупреждала тебя еще неделю назад.

Он разогревал курицу в микроволновке, даже не взглянув на жену:

— Можно подумать, что ты там шпалы ворочаешь, а не на кнопки нажимаешь. Домой-то ты придешь все равно вовремя, ну, подсуетишься немного. Уйдут гости – тогда и отдохнешь.

Она промолчала. За двенадцать лет брака она выучила: спорить с Андреем, когда он в таком настроении, бесполезно.

Утром Нина ушла на работу. А вечером, в семь, она стояла на пороге, приветствуя жену Сереги — Ирину и жену Петровича — Галю. В гостиной пахло свежей выпечкой, стол ломился от салатов и закусок.

— Ниночка, ты такая молодец! — восклицала Ирина, снимая пальто. — Как тебе все удается?

— Привыкла, — коротко ответила Нина и покосилась на мужа.

Андрей сидел в кресле с бокалом виски, довольно улыбаясь, и рассказывал Петровичу о новой спиннинговой катушке, которую купил на прошлой неделе.

— Семь тысяч, Петрович! Семь тысяч, понимаешь? Японская механика, никакого китайского пластика.

— Ого! — восхищался гость. — А Нина не ругается?

Андрей махнул рукой:

— Женщины в этом ничего не смыслят.

— А моя бы мне скандал устроила, — сказал Петрович.

— Ну, скандалы-то Нина тоже мастерица устраивать. Вы представляете, я в прошлом месяце купил новый лодочный мотор, так крику было!!!

— А ты что?

— Я мужчина, а у настоящих мужчин хобби – всегда дорогое. Это женщины могут крестиком вышивать. Так что никуда не денется – поворчит и смирится.

Нина, стоявшая рядом с подносом, услышала это. Она поставила тарелки на стол и улыбнулась так, что у Андрея по спине пробежал холодок.

Андрей действительно верил в то, что говорил. Он считал, что волен в своих решениях и в том, когда и сколько приглашать гостей, и в том, как расходовать семейный бюджет. Захотел подарить сестре на день рождения новый телефон – в чем проблема? Купил. Родители попросили денег на ремонт дачи – пожалуйста. И часто оказывалось, что Нине приходилось оплачивать коммунальные счета, залезая в кредитку.

Нина много раз пыталась говорить с ним, но Андрей относился к ее словам так, как люди относятся к жужжанию назойливой осенней мухи – отмахивался и продолжал делать так, как ему удобно. Когда же Нина особенно сильно доставала его, он отвечал:

— Это моя сестра, разве я не могу ей помочь?

— Тебе что – трудно накрыть стол для моих друзей? Невелика работа.

Нина, устав бороться с мужем, решила «отзеркалить» ситуацию. Начала с того, что именно в тот вечер, когда у мужа на работе был очень сложный день, она пригласила полный дом своих приятельниц и устроила застолье.

Когда Андрей приехал домой в восемь вечера, в квартире играла музыка, пахло дорогим вином и чем-то сладким. В гостиной сидели шесть женщин — подруги Нины, две из которых были ее коллегами.

Нина, в красивом платье, которое он раньше не видел, подняла бокал.

— Андрюша, проходи! — она махнула рукой. — Мы тут отмечаем. Я купила вино. Испанское, очень хорошее. А еще, представляешь, купила себе новую вязальную машину. Японскую! Я ж тебе говорила, моя старая сломалась.

— Какую машину? — переспросил он, пытаясь перекричать музыку.

— Вязальную. — Она улыбнулась. — Самого высокого класса.

Веселились дамы почти до ночи. Утром муж встал с больной головой.

Прошло две недели. Андрей подумал, что жена успокоилась, но ошибся – Нина подготовила ему еще один сюрприз.

Он уже два года мечтал о новой машине. Деньги на нее лежали на отдельном счете. Шестьсот пятьдесят тысяч. Он проверял баланс почти каждое утро.

В пятницу, около полудня, ему пришло смс от банка. Андрей открыл приложение и застыл.

Счет был пуст.

Он набрал Нину. Она не взяла трубку. Написал: «Что с деньгами?» Пришел лаконичный ответ: «Все нормально. Потом поговорим».

Вечером Нина объяснила мужу:

— Я оплатила родителям путевку в санаторий.

— Каким родителям? — Андрей чувствовал, как его охватывает ярость. — Моим родителям?!

— Моим, — спокойно сказала Нина. — Твоим ты в прошлом месяце на ремонт дачи денег дал. Так что мы квиты.

— Ну что у тебя за игры? — тихо спросил он. — С кем ты считаешься?

— Какие игры? — Она вытерла руки полотенцем и села напротив него.

— Ты решила мне отомстить?

— Отомстить? — Нина подняла брови. — Андрей, я ничего такого не сделала. Я просто делаю то, что и ты. Ты покупаешь себе дорогие игрушки — я покупаю себе. Ты помогаешь своим родственникам — я помогаю своим.

— Это разные вещи! — Он стукнул ладонью по столу. — Я — мужчина! Я обеспечиваю семью, я имею право на свои желания!

— Я тоже работаю и тоже имею право, — голос Нины стал тверже. — Или ты считаешь, что только у тебя есть желания? У меня, знаешь ли, тоже есть хобби. Только ты никогда не спрашивал, что мне нужно. Тебе моторная лодка — мне вязальная машина. Твоим родителям дача — моим санаторий. Ты приводишь к нам своих коллег — я привожу подруг. Все поровну.

— Это не поровну! — Он встал. — Ты взяла деньги, которые я копил на машину!

— А ты взял деньги, которые я откладывала на отпуск! — Она посмотрела на него спокойно. — Ты об этом не знал, потому что никогда не интересовался.

Андрей замолчал. Он смотрел на жену, словно видел ее впервые.

— Ты хочешь сказать… — начал он.

— Я хочу сказать, — перебила Нина, — что нам нужно договариваться. По-настоящему. Как взрослые люди.

Он сел. Потряс головой.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Давай договоримся.

Нина кивнула:

— Давай. Только вот что, Андрей. Я буду соблюдать договоренности. Но я совсем не уверена, что у тебя это получится.

Она встала, взяла свою кружку и вышла из кухни, оставив мужа одного, в тишине, которую нарушало только тиканье настенных часов.

Этой ночью Андрей долго не мог заснуть и утром снова проснулся с больной головой. Он вышел в гостиную и увидел Нину, которая сидела за новой вязальной машиной, сосредоточенно заправляя пряжу.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— Я слушаю, — не оборачиваясь, ответила она.

— Я не буду больше… ну, в общем, деньги будем делить поровну. И гостей согласовывать за неделю. И никаких неожиданных переводов. — Он говорил медленно, подбирая слова.

Нина наконец повернулась к нему:

— И ты будешь советоваться со мной, когда захочешь купить что-то дорогое.

— Да. — Он вздохнул. — Буду.

Она кивнула:

— Хорошо. Тогда я отменяю вечеринку в следующую пятницу.

— Какую вечеринку? — Андрей испуганно уставился на нее.

— Я хотела снова пригласить своих коллег в следующую пятницу, — спокойно сказала Нина. — Но, если у нас договоренности, я все отменю.

— А деньги за путевку вернешь? – спросил муж.

— Нет, это не получится, уже оплачено. Но мы можем обсудить, что делать с оставшимися деньгами.

Андрей закрыл глаза.

— Сколько осталось?

— Тысяч двести, примерно. — Нина улыбнулась. — Хочешь, отложим их на общие цели?

Он вздохнул. Новая «Тойота» отодвигалась на неопределенный срок.

— Да, — выдавил он. — Общие цели.

Она снова повернулась к вязальной машине, но в голосе ее звучала едва заметная усмешка:

— Я рада, что мы пришли к соглашению, Андрей. Постарайся не забыть.

Он смотрел на ее спину, на то, как ловко ее пальцы заправляют нить в машину, и чувствовал, что в его доме отныне все изменилось. Он не знал, хорошо это или плохо. Но он знал точно: больше не будет так, как раньше. И что-то подсказывало ему — возможно, это к лучшему.

На улице начинался новый день. За окном падал снег, но в квартире было тепло. Нина напевала, и Андрей вдруг понял, что последний раз слышал, как она поет, очень давно. И эта мысль заставила его замереть.

Он подошел к столу и сел напротив жены.

— Нина… — начал он.

Она подняла на него глаза:

— Да?

— Я… — Он помедлил. — Я, наверное, был неправ.

— Наверное, — согласилась она, но в голосе не было торжества.

И тишина между ними стала другой — не враждебной, а просто… новой. Такой, которую еще предстояло заполнить не словами, а поступками.