А кто же обижается на правду?

При взгляде на фото многочисленных отпрысков. Которые походили на кого угодно, только не на наивного Иванова…

Короче, все это была чистейшая правда, облеченная в стихотворную форму. А кто же обижается на правду?

Старший экономист Нина Федоровна сидела и обдумывала свалившееся на нее распоряжение босса: написать частушки на корпоратив.

Все знали, что она пишет стихи. А после написанного на юбилей шефу стихотворения:

Чтоб было поменьше нелетной погоды, падений и бурь, неудач и борьбы.

И чтоб, как и прежде, сквозь многие годы, вели наш корабль в океане судьбы!

– за тридцатилетней и одинокой Ниночкой закрепилось звание «придворной поэтессы».

— Поторопитесь, Ниночка! – произнес начальник, обращаясь к ней лично: девушка приятно покраснела – что, съели? – Корпоратив решили провести пораньше – сразу после него пойдете на Новогодние каникулы!

Поэтому мы все на Вас надеемся: проявите свой талант очередной раз – ну а я, конечно же, не обижу!

Ниночка была польщена, и приступила к делу немедленно, в первый же вечер после работы – корпоратив назначили на завтра.

За основу девушка решила взять известное «полюбила тракториста» и далее — по тексту.

Немного смущали некоторые слова. Но первый стишок родился сразу:

Полюбила я таксиста и разок ему ***

Вечер он возил бесплатно, а потом сказал: «Пошла!»

А что – вроде ничего! А слово, обозначенное звездочками, можно будет заменить на ла-ла! – решила поэтесса: что-то подобное одна видела в интернете.

Все же и так знают, что оно означает! А еще настоящие поэты иногда могут допустить некоторые вольности и послабления.

Девушка была начитанной и знала всю эту «кухню», как говорится, изнутри.

К тому же, это должен был быть Новогодний корпоратив. И на нем обязательно будет фуршет. И не просто – а с шампанским: добрый босс денег на это не жалел. Потому что это способствует выработке корпоративного духа.

А некоторая алкоголизация, в совокупности с этим самым духом, будет способствовать улучшению восприятия, – решила Нина.

А дальше – поперло:

Полюбила теннисиста и разок ему ла-ла:

Получила мячик в окна и ракеткой огребла!

В аналитика влюбилась и разок ему ла-ла:

Приказал мне сдать анализ, а не сдашь – тогда пошла!

Частушки сыпались, как из рога изобилия. И они, были, в общем-то, неплохими.

Но, как говорится, безадресными – про какого-то абстрактного аналитика. А люди любят конкретику. Например, не просто аналитик, а их Степка Мокроусов.

А еще самым любимым словом для каждого человека является, знаете, что? Ни за что не угадаете: его собственное имя! Про себя, любимого слушать гораздо приятнее, нежели про кого-то другого. А уж если споют…

И девушка решила «перейти на личности». Начать решила с надоевшей всем Лильки Егоровой: внучки главной бухгалтерши. Которую ушлая бабуля спокойно протащила на должность своей помощницы.

У главбуха был свой кабинет: да, маленький, но свой. Там она и разместилась со своей внучей: полусонной, девятнадцатилетней де.вах.ой, весь день переливающей по колбам разноцветные жидкости, раскладывающей пасьянсы и пытающейся помочь крабику выйти из лабиринта.

А бабушка отдувалась за двоих.

Лилька с горем пополам закончила «кулинарный техникум». Но смекалистой бабке Егоровой как-то удалось убедить босса, что девушка лучше других «шурупит» в этих самых сальдо, бульдо и авизо.

А, может, тот просто не захотел связываться: ведь хорошего бухгалтера теперь – днем с огнем. А женщина была очень хорошим бухгалтером. И Лилька заняла место ее помощницы.

Компьютер девушки стоял, как та самая избушка из сказки: экраном монитора – к ней, задом – к входной двери. И потому все долгое время пребывали в блаженном неведении относительно продуктивности симпатичной Лильки.

Но сколь веревочке не виться, а концу быть — в один прекрасный день все открылось: девка-то, оказывается, ни за что деньги получает!

Это случайно удалось как-то выяснить курьеру Зине.

Получать деньги ни за что хотели все. А получилось только у ба.бки Егоровой. Но бодаться с главбухом никто не стал: себе дороже! У нее был огромный авторитет, наработанный годами, и отличная репутация.

По слухам, она даже как-то спасла начальника от тюрьмы. А это дорого стоило: босс был человеком благодарным.

Поэтому к нему никто качать права и выражать негодование не пошел, но раздражение копилось.

И сейчас был такой момент, чтобы оно, наконец, вырвалось наружу! Вот пусть он и посмотрит, кого пригрел на своей груди!

Вроде – шуточно: частушка же! А, вроде, как и нет.

Как там раньше-то говорили? За ушко и на солнышко? Утром в газете — вечером в куплете? Вечер разоблачений и куплетов настал!

Но начинать с Лильки было не комильфо: сначала нужно было произнести какие-то общие фразы, объединяющие последующий текст. Дескать, с Новым годом и новым хороводом – что-то вроде этого.

Так родилось начало:

Вот к концу подходит год, с которым все мы справились!

Пропоем мы вам частушки, которые понравятся!

А что – все было справедливо: босс сказал, что по итогам года все получат премию – они отлично справились!

Но мысль нужно было развить: Не стесняйтесь — побольше креатива! – предупредил начальник.

Поэтому твердой рукой девушка напечатала:

Только расслабляться рано – ведь еще не спит охрана!

Бдит, дежурит и пасет – кто из нас чё унесет!

Выносить из офиса было нечего: все это знали. Поэтому написано это было просто для рифмы:

Новый год – веселый праздник! Посмеемся вместе – шутка же: бамбарбия кергуду!

Третьим четверостишием было напечатано следующее:

Набирайтесь же, коллеги, поскорей терпения: после третьего бокала начинаем пение!

И это тоже было справедливо: самодеятельность начиналась приблизительно после такого количества «разминочных рюмашей».

Ну, а следующей уж пошла Лилька:

Как у нашей Лилиньки – всего одна извилинка! Но и та – не в голове: а делит по**у надвое!

Выпады в сторону противной бухгалтерши были, конечно, чреваты. Поэтому «смягчить пилюлю» девушка решила, обозначив пятую точку внучки главбуха уменьшительно-ласкательным по**а: может, пронесет? Тем более, что ее просили не стесняться.

Хотя, при взгляде на эту точку никакие уменьшительно-ласкательные слова на ум не приходили: в голове было одно конкретно слово — то, которое начинается на «з» и кончается известным «ца» — все в курсе!

Следующим «под раздачу» попал снабженец Коля – в, общем-то, неплохой парнишка, эдакий мамин пирожочек, который явно выбрал не свою профессию.

Но пирожочек Коля честно пытался выполнять свои обязанности и даже кого-то чем-то где-то снабжал.

Вот только с женщинами у Коли не очень ладилось: к своим тридцати пяти великовозрастный парнишка не был женат.

Да что там женат – у него даже подружки не было. Наверное, их не одобряла мама. Поэтому, ни одна ему не ла-ла. Точнее, не ла-ла-ла.

И все, что оставалось парнишке делать — смотреть на все глаза на женщин, которых в офисе было великое множество. И не просто смотреть, а на вырез блузочек: на фирме предполагался дресс-код.

Так родился следующий стих:

Ну а Коля, наш снабженец, мыслит, словно изв..ращ..енец!

Только в вырез и глядит: мечтает, ма..ть его ед***т!

«Вроде, с последним словом получился перебор. Хотя, почему? Это же – не явная нецензурщина, а совершенно нейтральное», — решила продвинутая Ниночка.

Она порылась в интернете и нашла, что это слово – просто эмоциональный возглас. Теперь ее стало смущать слово изв..ращ..енец.

Но после небольших раздумий, и эти смущения были отринуты.

Поэтому — ничего не перебор! Все поймут! — решила девушка. — И Коля тоже: у нескладного снабженца с юмором все было нормально.

К тому же, сами попробуйте найти рифму к слову снабженец! — и девушка напечатала частушку под номером пять.

Потом пошли все остальные:

Ну, а Зиночке, курьеру, надо б отточить манеры!

И здороваться при входе, не позорясь при народе!

Пожилая курьер, которую все звали просто Зина, и правда, никогда не здоровалась: видимо, думала о чем-то девичьем, сокровенном. Поэтому, обижаться ей тоже было не на что.

Дошло дело и до Степки Мокроусова:

Аналитик Мокроусов промах совершил со вкусом: оказался не у дел – не ту рубашечку надел!

Степка Мокроусов неожиданно пришел на работу в верхе от пижамы: задумался, елы-палы! Хорошо еще, что не целиком. Но тогда ржали всем офисом. Короче, и это – удачно.

Пятый сын у Иванова — тонус есть, глаза блестя!

Только, папа, сделай тесты — ведь тебе за пятьдесят!

И это тоже было правдой: кое-какие сомнения у коллег появились. Особенно, при взгляде на фото многочисленных отпрысков. Которые походили на кого угодно, только не на наивного Иванова…

Короче, все это была чистейшая правда, облеченная в стихотворную форму. А кто же обижается на правду? Правильно – никто!

Дальше тоже было ничего не приукрашено:

У Наташки-секретарши каждый день – одни демарши!

Тоже мне – звезда взошла! Может быть, кому ла-ла?

И это тоже было правдой! Девушка мнила себя, не пойми, кем. И гордилась не по делу.

Возникли некоторые сомнения относительно этого самого «ла-ла». Но они были тоже отринуты: Новый год же! К тому же, не исключено, что она, действительно, кому-то ла-ла…

Ну, кажется, почти все! – выдохнула счастливая Нина Федоровна — часы показывали два после полуночи: все восемнадцать четверостиший были готовы.

Оставалось написать последний стих, предназначавшийся их боссу – хозяину фирмы.

Илья Ильич оставался «на закуску»: его звали, как всем известного Обломова. И к которому – конечно же, к боссу! — у подчиненных не было никаких претензий.

Да он и внешне чем-то походил на Обломова в исполнении известного артиста: симпатичный, вальяжный, не любящий напрягаться и торопиться — я об этом подумаю завтра!

К тому же, как говорится в пословице, везде успевает тот, кто никуда не торопится. Потому фирма под руководством никуда не торопящегося Ильи Ильича процветала.

С Обломовым босса решила не сравнивать: какой из Обломова руководитель? Единственное имение и то не мог удержать: все проспал.

Вот наш генсек Брежнев – совсем другое дело: и отчества у них одинаковые.

Так родился заключительный стих:

У Илюши Ильича – здоровье без паралича!

Сносно ходит, говорит и пока руководит!

И опять – правда! Разве нет?

Тут, конечно, присутствовала небольшая вольность: какой он Илюша? Но атмосфера праздника и все та же алкоголизация должны были сделать свое дело! К тому же, босс был удивительно добрым и неконфликтным.

«А что – здорово! Начальник будет доволен! Завтра она все распечатает и раздаст исполнителям!

Ну, что – еще одна премия у нее в кармане!» — подумала счастливая девушка, сохранила написанное и, с чувством выполненного долга, выключила компьютер.

Кто же знал, что именно невинные слова станут тем самым триггером, запустившим необратимый процесс?

— Что значат слова «пока руководит»? – холодно спросил босс после тишины, вместо оглушительных аплодисментов.

Хотя всегда обращался с Ниной ласково и с неизменной улыбкой.

– Вы на что это намекаете? И к чему эти странные слова про воровство на моей фирме?

Два местных «артиста», исполнивших частушки, и менеджер Кульков, аккомпанировавший им на баяне, удивленные реакцией зала, стояли на сцене: позже их лишат обещанной премии.

Тут и охранники подтянулись:

— И когда это мы спали?

К общему хору неожиданно подключился всегда тихий Коля, оскорбленный словом изв.ращ..енец.

И принаряженная бабушка-бухгалтер Егорова подоспела:

— Ты что это себе позволяешь, мер..завка?

И даже лысый, немногословный Иванов вставил свои «пять копеек».

Костяшки домино повалились с оглушительным стуком. Если б знать, если б знать…

Да и алкоголизация сделала свое дело: но немного не то, которого хотелось. А о корпоративном духе и говорить нечего.

Ниночка пыталась объяснить, что это – гротеск и шутки юмора, но ее никто не стал слушать.

Короче, девушку уволили тут же: можешь не отрабатывать!

А пока, в этот канун корпоратива, все было просто прекрасно. На дверце шкафа висело платье, приготовленное для завтрашнего праздника. В углу моргала огнями елочка. Настроение было – огонь, как говорят сегодня.

С наступающим тебя, дорогая Ниночка! Ну ты и ла-ла всем жару…