— Ты нормальная вообще? — возмутился сожитель. — Ты хоть представляешь себе, сколько та квартира стоит?!
Мы с тобой тогда у моря прекрасно заживём! Ты же тоже вроде этого хотела…
Катя своего отца помнила очень смутно. Приходил к ним домой какой-то мужчина с очень сильным запахом парфюма и ещё чего-то неприятного, обнимал её, называл доченькой.
Иногда они вместе с мамой ходили гулять. Потом мужчина уезжал, а мама иногда плакала.
Ещё мама и бабушка часто ссорились из-за этого Геннадия.
— Был бы нормальный мужик — давно бы на тебе женился, и дочь признал, — зло шептала бабушка.
— Мама, ты же знаешь, какой у меня был ужасный развод… — оправдывалась мама.
— Вот-вот. Снова ты вляпалась. Этот твой Гена — даром что профессорский сынок — ни рыба ни мясо. Никакой помощи от него!
Где ты их находишь, прости господи!
А потом отец перестал приезжать совсем, а мама плакала очень сильно.
— А почему папа Гена к нам больше не приходит? — спросила десятилетняя Катя.
— Он не может, солнышко, — всхлипнула мама и погладила её по голове. — Он вообще больше ни к кому не придёт.
— Так и скажи, что умер, — резко заявила бабушка. — Катька большая уже — нечего ей голову морочить!
Потом они с мамой даже ходили на кладбище, приносили цветы на могилу Геннадия. Мама снова плакала, а Катя плакала больше от жалости к ней.
Мама серьёзно заболела, когда Кате было 19 лет (за два года до этого внезапно умерла бабушка).
— Я должна тебе признаться, — сказала мама перед операцией. — Если я умру, ты не останешься одна…
— Мам, ну что ты такое говоришь? Всё будет хорошо! — возмутилась Катя.
— Не перебивай, пожалуйста, мне и так тяжело, — вздохнула мама. — С твоим папой мы познакомились, когда оба состояли в браках.
Мы полюбили друг друга, и с этим ничего невозможно было поделать. Я со своим мужем уже собиралась разводиться, а Гена…
Он не мог просто так оставить свою семью, где у него рос сын Арсений. Тогда мальчику было пять лет.
Гена метался между нами, его жена узнала обо всём и стала устраивать скандалы.
Родители Гены были на её стороне и давили на сына…
Катя напряжённо слушала — таких подробностей она раньше не знала.
— Гена всё-таки развёлся с Ларисой, но мы не поженились.
Я была против — мой развод был ужасным, да и деньги на тебя были нужны, а Гена — он не пошёл по стопам отца-профессора, учёбу когда-то бросил, работал то тут, то там…
Иногда он давал нам какие-то деньги, но на них особо не разгуляться, — Елена Викторовна перевела дух. — Так и жил он у родителей, а потом начал пить, и в итоге допился до цирроза.
— Да уж. Мам, ну чего теперь вспоминать? Ты думай о хорошем.
— Я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть единокровный брат и бабушка… Хотя к Евгении Григорьевне я бы не советовала тебе ходить…
— Ладно, мам, я всё поняла.
Елена Викторовна, хоть и получила в итоге вторую группу инвалидности, но осталась жива.
Она, правда, почти потеряла интерес к жизни, не работала, и Кате пришлось содержать их обеих, а для этого много работать.
Брата она всё-таки нашла, однако триумфального воссоединения родственников не произошло.
— Я знаю, кто ты, — ровным голосом сказал худощавый молодой человек, поправляя очки. — Давно нам нужно было познакомиться. Мы всё же брат и сестра…
«Просто классический ботаник, — подумала Катя. — Ах, да! Он же профессорский внучок, и сам, наверное, профессор».
Она немного ошиблась. Арсений только недавно окончил вуз и устроился на работу в какой-то НИИ.
— Думаю, что твоя мама придерживается другого мнения, если ты в курсе, конечно, всего, — хмыкнула Катя.
— Отношения наших родителей — это не наша жизнь, — рассудительно заявил брат. — Но предлагаю наше общение не афишировать. Бабушка точно расстроится.
Он промолчал о том, что Евгения Григорьевна не просто расстроилась, когда узнала, что внук собирается встретиться с сестрой.
— Не иначе, эта Ленка науськала своё от..род..ье! Снова захотела к приличным людям в родственники записаться! — возмущалась она. — Мало ей того, что она семью сына моего разрушила, а Геночку в могилу загнала, так ещё теперь девку свою нам подсовывает!
Евгения Григорьевна схватилась за сердце, Арсений бросился за лекарством. Перепугался он тогда не на шутку.
С бабушкой у него были очень хорошие отношения, и он совсем не собирался её огорчать.
— Впрочем, ты взрослый человек, и сам можешь решать, с кем общаться, — немного успокоившись, заявила Евгения Григорьевна. — Но чтобы ни Катя эта, ни Ленка, не дай Бог, мне на глаза не попадались. И ничего мне про них не рассказывай!
Помня реакцию бабушки, маме о сестре он сообщил осторожно.
Лицо Ларисы Николаевны на мгновение напряглось, но тут же приняло обычное выражение.
— Не ожидала. Что ж, тебе решать. Только бабушку не расстраивай, — сухо сказала она и перевела разговор на его работу.
Брат с сестрой общались очень редко — поздравляли друг друга с праздниками и обменивались короткими новостями.
В течение следующих 12 лет Катя успела сходить замуж (очень неудачно), сменить несколько мест работы и похоронить маму.
Она пыталась наладить свою личную жизнь и встречалась с Жориком — водителем-экспедитором, привозившим товар в магазин, где она работала продавцом.
Жорик был в разводе, платил алименты на двоих детей и мечтал уехать жить к морю. Разумеется, с Катей.
Арсений до сих пор трудился в НИИ, правда, карьеру сделать ему почему-то не удалось.
Кроме того, в последние два года он жил с бабушкой, которая стала сдавать: обострилась гипертония, появились проблемы с памятью.
Арсений ухаживал за Евгенией Григорьевной вместе с сердобольной соседкой — уж очень бабушку любил.
Несмотря на все его усилия, бабушка скончалась, о чём он сообщил Кате.
На похороны она не пошла. Ещё чего! Ста..рушка за все годы ни разу не изъявила желание увидеть внучку.
Более того, как брат не скрывал, Катя поняла, что Евгения Григорьевна ненавидела её и её мать-разлучницу.
— А может, зря ты не пошла?.. — задумчиво протянул Жорик, который был в курсе семейной истории сожительницы. — Квартирка там ого-го, а ты наследница…
— Да какая я наследница? Я же тебе рассказывала, что отец умер давно. Бабка от меня нос воротила. Вряд ли она меня в наследники включила.
— А завещание есть?
— Понятия не имею, но Сеня ничего не говорил такого. Бабка не в себе вроде была в последние годы. Какое завещание?
— Та-а-к… Сейчас мы всё выясним, — потянулся к смартфону Жорик. — О! Ну я же помнил, что-то такое! Ты можешь вступить в наследство «по праву представления».
— Это ещё что такое? — изумилась Катя.
— Это значит, что внуки могут наследовать за бабками и дедами, если родители самих внуков умерли, — объяснил Жорик.
— Да ну…
Сожитель всё-таки уговорил Катю разведать у Арсения, что и как там с наследством.
— Нет никакого наследства, — сообщил брат. — Квартиру бабушка мне подарила, а деньги со своего счёта ещё раньше перевела моей маме. Как чувствовала, что недолго ей осталось…
— За..ши…сь! — воскликнул Жорик, узнав эти новости. — Кать, ты же говорила, что бабка не в себе. Значит, подарок этот можно оспорить! Ишь, умник какой твой братец!
— Ты уверен? Может, ну их?..
— Ты нормальная вообще? — возмутился сожитель. — Ты хоть представляешь себе, сколько та квартира стоит?!
Даже пополам поделить — и то о..фиг..еть, как много.
Мы с тобой тогда у моря прекрасно заживём! Ты же тоже вроде этого хотела…
Да и правда. Катя с мамой всю жизнь горбатились за копейки, пока тот же Сеня как сыр в масле катался, а бабка проклинала их.
Как будто её сыночек вообще тут ни при чём. Пусть хоть теперь доброе дело сделает, так сказать.
Жорик решил, что они даже адвоката нанимать не будут: «Чего деньги тратить! Тест ДНК покажет, что вы с этим Сеней брат и сестра, да и все дела. Главное, что он согласен».
Арсений действительно не отказался помочь Кате в установлении их родства — странный, ей-богу, может же половины квартиры лишиться!
Только вот в суде Катю и Жорика, который, конечно же, пошёл с ней, ждал сюрприз.
Они мало что поняли из объяснений судьи, который говорил что-то о том, что в 1993 году, когда родилась Катя, действовал старый советский Кодекс о браке и семье.
По правилам того времени, чтобы признать отцовство умершего человека, мало доказать факт биологического родства (ДНК).
Нужно доказать, что мужчина фактически признавал ребёнка, жил с ним, содержал его и воспитывал.
Нет фотографий с дней рождения Кати, например. Одно совместное фото не в счёт. Нет доказательств, что он давал деньги матери Кати.
Зато официальная семья Геннадия вообще не знала о её существовании. Тот же Арсений заявил, что увидел сестру впервые уже взрослой.
Ну и много ещё чего… В общем, не признал суд её дочерью Геннадия, несмотря на то, что тест ДНК подтвердил её родство с Арсением.
А раз она по закону не внучка покойной Евгении Григорьевны, не наследница, то и оспаривать никакие дарственные она не может.
«Мы ещё апелляцию подадим», — подбодрил Катю Жорик, но она не слишком горела энтузиазмом по этому поводу.
– Ты с кольцом пришёл или сразу с планом, как отжать моё жильё? – рассмеялась в лицо жениху Полина