На моём юбилее будешь сидеть рядом и улыбаться, а не портить мне настроение!

— Ты правда думаешь, что можешь унижать меня перед тридцатью людьми, а потом требовать, чтобы я изображал счастливого мужа?

— Сегодня мой праздник. Поэтому твои чувства потерпят до завтра.

За три недели до юбилея на кухонном столе появился буклет банкетного зала. Андрей перелистнул две глянцевые страницы и спросил:

— Это что?

— Где будем отмечать мои пятьдесят. Я уже внесла аванс.

— Мы же говорили, что соберёмся дома. Дочь, твоя сестра, пара друзей.

— Дома я салаты резать не буду. Пятьдесят лет бывает один раз.

Чайник щёлкнул и затих. Андрей положил буклет рядом с сахарницей.

— Сколько?

— Не начинай.

— Ларис, я спросил сумму.

— Сто восемьдесят за зал и меню. Плюс фотограф, музыка и торт.

— И ты уже всё заказала?

— А что мне было делать? Пока ты бы думал, нормальные даты разобрали бы.

Из коридора донёсся звонок. Через минуту на кухню вошла Инна Сергеевна, старшая сестра Ларисы и главный бухгалтер торговой фирмы, с пакетом мандаринов и сразу заглянула в буклет.

— Красивый зал. Я тебе говорила, Ларис, бери. А то Андрей опять предложит табуретки с дачи привезти.

— Я такого не предлагал.

— Пока не предлагал, — ответила Инна. — Но мы тебя знаем.

Андрей открыл холодильник, достал масло и начал делать бутерброд.

— А меня кто-нибудь спросит, хочу ли я тратить на один вечер столько денег?

— Ты муж юбилярши, — сказала Лариса. — Не чужой человек.

— Именно поэтому и спрашиваю.

— Андрей, ну не позорься, — вмешалась Инна. — Люди один раз нормально посидят.

— Люди посидят четыре часа. Платить будем мы.

Лариса подвинула к нему телефон.

— Вот смета. Твоя часть — семьдесят тысяч. Остальное оплачу сама.

— Ты сначала решила, потом объявила мне мою часть?

— Господи, да. Потому что иначе мы бы до Нового года согласовывали салфетки.

Андрей долго смотрел на экран, потом перевёл деньги.

— Хорошо. Но это последний раз, когда ты сначала тратишь, а потом ставишь меня перед фактом.

— Конечно, конечно. Только не начинай воспитательную работу.

В первые десять лет брака подобные разговоры обычно заканчивались смехом. Лариса выбирала обои, Андрей ворчал про цену, потом всё равно клеил их сам и вечером говорил, что получилось неплохо.

Со временем решений, о которых он узнавал последним, стало больше.

— В субботу едем к моей тёте, — говорила Лариса.

— Я хотел на дачу.

— Поедешь в воскресенье.

— Почему не наоборот?

— Потому что тётя позвала в субботу. Чего тут обсуждать?

Андрей чаще уступал. Ему было проще перенести свои дела, чем два дня слушать, что он «вечно всё усложняет».

За неделю до юбилея Лариса разложила на столе схему рассадки.

— Так. Здесь я, рядом Инна, с другой стороны Вадим Петрович с женой. Ты вот тут.

— Через четыре человека от тебя?

— Там хорошие люди.

— Я их видел один раз.

— Зато не будешь скучать.

— А почему я не рядом с тобой?

Лариса взяла карандаш и подвинула карточку с фамилией.

— Потому что рядом со мной должны сидеть те, с кем мне надо общаться. Вадим Петрович директор нашей сети. Его жена занимается интерьерными проектами.

— А я кто?

— Андрей, не начинай опять.

— Нет, интересно. Я кто на схеме?

Инна, сидевшая у окна с чашкой кофе, усмехнулась.

— Муж. Должность почётная, обязанностей мало.

— Очень смешно.

— Ну а что ты обиделся? — сказала Лариса. — Ты весь вечер всё равно будешь обсуждать свои насосы, фильтры и давление в трубах.

— Я вообще-то умею разговаривать не только о работе.

— Тогда докажи это людям за столом.

Андрей посмотрел на схему ещё раз.

— Есть предложение. «Огласите весь список, пожалуйста».

— Не начинай со своим кино, — сказала Лариса. — Тебе пятьдесят один, а ты всё цитаты таскаешь.

— Мне помогает.

— Мне не помогает. И на юбилее без этого.

На следующий вечер появилась ещё одна инструкция.

— Рубашку наденешь синюю, — сказала Лариса. — Белая тебя старит.

— Синяя мне мала в вороте.

— Ничего она тебе не мала.

— Я в ней пуговицу расстёгиваю, когда ем.

— Значит, меньше съешь.

Андрей отложил пульт.

— Что ещё?

— Не спорь с Инной.

— Даже если она скажет, что Земля квадратная?

— Андрей.

— Понял. Земля будет любой формы, лишь бы Инне было приятно.

— И не рассказывай при Вадиме Петровиче, сколько всё стоит. Ты любишь эти разговоры: «А вот за это отдали столько-то». Мне это не нужно.

— Я вообще не собирался объявлять прайс гостям.

— И на фото улыбайся нормально.

— А как я улыбаюсь ненормально?

Лариса показала на него пальцем.

— Вот сейчас именно так.

К вечеру перед праздником Андрей уже жалел, что согласился на банкет. Но отменять что-либо было поздно: деньги уплачены, гости приглашены, дочь обещала приехать после работы.

Юбилей начался спокойно. В зале играла негромкая музыка, официанты разносили закуски, Лариса принимала цветы и то и дело поправляла волосы перед очередным снимком.

Андрей снял пиджак, повесил его на спинку своего стула и сел рядом с почти незнакомой парой.

— Андрей, сюда встань, — позвала Лариса. — Нет, не так близко. Плечо расправь.

— У меня два плеча. Какое?

— Не шути сейчас.

— Я стараюсь соответствовать инструкции.

— Просто улыбнись.

Вспышка сработала дважды.

Через полчаса выяснилось, что сосед увлекается рыбалкой, и разговор пошёл легче.

— А жена ваша всегда так серьёзно организует праздники? — спросил он.

— Это ещё облегчённая версия.

— Андрей! — донеслось с другого конца стола.

— Что?

— Не пугай людей.

Через несколько минут Лариса подошла сама.

— Ты чего сидишь здесь как на собрании?

— Ты меня сюда посадила.

— Можно же быть повеселее.

— Я разговариваю.

— У тебя лицо недовольное.

— Ларис, у меня обычное лицо.

— Сделай праздничное.

Сосед отвернулся к тарелке. Андрей поджал губы и кивнул.

— Есть праздничное.

— Не кривляйся.

Когда подали горячее, приехала дочь. Она быстро поздоровалась с родителями и села на свободное место у края стола.

Почти сразу Инна поднялась с бокалом.

— Я хочу сказать за нашу Ларочку. Она у нас человек, который всё умеет устроить. И работу, и дом, и мужа.

За столом засмеялись.

— Да-да, — продолжила Инна. — Андрея без инструкции вообще выпускать нельзя. Лариса его столько лет направляет, что уже можно медаль давать.

Андрей посмотрел на жену. Та смеялась вместе со всеми.

— Инн, хватит, — сказал он.

— Ой, да что ты. Мы же свои.

— Вот именно.

Лариса наклонилась к сестре.

— Не трогай его, он сегодня чувствительный.

Смех стал тише. Андрей отпил воды.

Позже к нему подошёл знакомый Ларисы по работе.

— Слушай, Андрей, а правда ты был против такого банкета? Лариса говорит, тебя еле уговорили.

— Не против банкета. Я против того, чтобы расходы сначала утверждали без меня.

— Ой, ну началось, — сказала оказавшаяся рядом Лариса. — Он у меня вечно жмётся. Если его слушать, мы бы сейчас на кухне сидели с селёдкой.

— Мы обсуждали другой формат.

— Да какой формат? Шесть человек и твой вечный салат с горошком?

— Двенадцать человек.

— Какая разница?

Разговор слышали уже несколько гостей. Андрей поставил бокал.

— Разница в том, что я тоже участвовал в оплате.

— Господи, опять деньги.

— Ты сама про них заговорила.

— Потому что тебя иначе ничего не волнует.

Кто-то позвал Ларису фотографироваться, но она не пошла.

— И не надо сейчас делать такое лицо, будто тебя ограбили.

— А какое мне делать?

— Нормальное. Сегодня хотя бы можешь не портить вечер?

— Я тебе его порчу тем, что отвечаю на вопрос?

— Ты всегда находишь, к чему придраться.

— Ларис, хватит.

— Нет, это ты хватит.

Она взяла Андрея за локоть и отвела за колонну у входа в зал.

— Сегодня мой праздник. Поэтому твои чувства потерпят до завтра.

— Вот даже как.

— Да. И сейчас ты вернёшься и перестанешь изображать жертву.

— Я никого не изображаю.

— Попрошу поставить тебе стул рядом со мной. На моём юбилее ты будешь сидеть рядом и улыбаться, а не портить мне настроение.

Андрей несколько секунд смотрел на неё.

— «Я требую продолжения банкета».

— Что?

— Ничего. Последняя цитата на сегодня.

— Только попробуй устроить сцену.

— Я не собирался.

Лариса подозвала официанта и попросила поставить возле неё дополнительный стул. Андрей вернулся и сел туда, оставив пиджак на спинке прежнего стула.

Через пять минут с другой стороны подсела Инна.

— Ну чего ты добиваешься?

— Сейчас ем картошку.

— Не ёрничай. У Ларисы праздник.

— Я заметил.

— Можно один вечер потерпеть?

— Я двадцать семь лет практикуюсь.

— Вот это уже мерзко.

— А твои шутки про инструкцию были милыми?

Инна поставила бокал.

— Ты вообще должен быть благодарен, что Лариса тебя столько лет тащит.

— Куда?

— В нормальную жизнь. Сам бы ты сидел на своей даче в старой майке.

— Мне там нравится.

— Конечно. Потому что амбиций ноль.

Лариса вернулась как раз на последней фразе.

— Инна, что ты опять?

— Объясняю человеку очевидное.

— Не надо ему ничего объяснять. Он решил мне праздник испортить.

— Я сижу и ем картошку, — сказал Андрей.

— С таким лицом лучше бы вообще не ел.

— Лариса, ты слышишь себя?

— Прекрасно слышу.

— Ты весь вечер меня одёргиваешь. Где сидеть, что говорить, как улыбаться.

— Потому что по-хорошему ты не понимаешь.

— А по-хорошему — это когда ты заранее назначаешь мне место и сумму?

— Опять сумма!

Несколько человек за соседним столом замолчали.

— Тише, — сказала дочь, подойдя к родителям. — Мам, пап, вас слышно.

— Вот пусть слышат, — ответила Лариса. — Может, хоть кто-то ему объяснит.

— Не надо никого звать в помощь, — сказал Андрей.

Инна фыркнула.

— Да без Ларисы ты вообще чего добился? Квартира, нормальный быт, люди вокруг — всё она. Ты всю жизнь жил так, как она разрешала.

Андрей перестал резать мясо.

— Повтори.

— Не надо, — сказала дочь.

— А что не надо? — Инна подняла подбородок. — Правда глаза колет?

— Квартиру мы покупали в браке, — ответил Андрей. — На первый взнос пошли деньги от продажи квартиры моих родителей. Ипотеку платили оба. Дача досталась мне от родителей. Работу я нашёл сам. Ребёнка мы растили вдвоём.

— Господи, началась бухгалтерия, — сказала Лариса.

— Нет. Бухгалтерия у нас Инна. Я просто уточнил, что меня никто двадцать семь лет на содержании не держал.

— Ты сейчас специально унижаешь меня при гостях.

— Я просил тебя остановиться ещё час назад.

— И что? Теперь будешь мстить?

— Нет. Я сейчас уйду.

Дочь схватила его за рукав.

— Пап, не надо сейчас.

— Я не собираюсь хлопать дверью. Просто больше не хочу здесь сидеть.

— Конечно! — сказала Лариса. — Сделай финальный номер. Чтобы все запомнили.

Андрей достал телефон.

— Вызову такси и уеду домой.

— Ключи оставь.

— От нашей квартиры?

— От моей квартиры.

После этих слов дочь закрыла глаза и медленно опустила руку.

— Мам, ну зачем?

— А что? Пусть знает.

Андрей вынул связку из кармана, посмотрел на ключи и убрал обратно.

— Нет, Лариса. Вот этого уже не будет. Завтра поговорим дома.

— Не смей мне указывать!

— Не указываю.

У выхода его догнал тот самый сосед. В руках у него был пиджак Андрея.

— Андрей, ты это оставил.

— Точно. Спасибо.

— И, слушай… я бы тоже ушёл.

— Не надо занимать сторону. Вы пришли на праздник.

На улице Андрей надел пиджак, вызвал машину и расстегнул верхнюю пуговицу тесной в вороте рубашки.

Утром на кухне стояли две чашки, но кофе налил себе только Андрей.

— Ну? — спросила Лариса. — Доволен?

— Нет.

— Зато показал характер.

— Я уехал, чтобы не продолжать при людях.

— Ты меня опозорил.

— Ты весь вечер обсуждала меня при людях.

— Это были шутки.

— Мне было не смешно.

— Всё, теперь до конца жизни будешь вспоминать?

— Нет. Я хочу понять, как мы дальше живём.

Лариса скрестила руки.

— Как жили.

— Я так больше не хочу.

— Из-за одного вечера?

— Не из-за одного.

— Опять начнёшь список?

— Не буду.

Несколько секунд они молчали. Было слышно только, как работает холодильник.

— Тогда что ты предлагаешь? — спросила Лариса.

— Разъехаться на время.

— Очень удобно. Куда ты?

— На дачу. До осени поживу там, дальше решу.

— А потом?

— Потом решим.

Лариса усмехнулась.

— Решим. Ты? Сам?

— Да, Ларис. Представь.

Через две недели Андрей забрал на дачу одежду, ноутбук и инструменты. Квартира оставалась общей, поэтому за остальными вещами он приезжал по договорённости, без сцен и неожиданных визитов.

Осенью они снова поговорили, уже спокойнее.

— Я не хочу постоянно жить на даче, — сказал Андрей. — И ты не хочешь видеть меня здесь.

— Не хочу.

— Тогда продаём квартиру и делим деньги по долям.

— А дача?

— Дача моя. Ты это знаешь.

— Знаю.

— Значит, без цирка.

— Цирк у нас был один. На юбилее.

— Вот его и хватит.

Пока искали покупателя, Инна звонила сестре почти каждый вечер.

— Ларочка, держись. Он ещё приползёт.

— Не приползёт.

— Все приползают.

— Инна, не начинай.

Через несколько недель Лариса уже сама оборвала сестру во время очередного совета.

— Ты можешь хоть раз не объяснять мне, как жить?

— Я тебе добра желаю.

— Ты мне его слишком громко желаешь.

После этого сёстры стали созваниваться реже.

Покупателя нашли к зиме. В день, когда из квартиры вынесли последние вещи, Лариса посмотрела на пустую кухню.

— Значит, всё?

— Всё. «Кина не будет».

— Опять твоё кино.

— Последний раз.

После продажи каждый получил свою часть денег, и общий быт закончился.

Через год Андрей жил в небольшой квартире и почти каждые выходные ездил на дачу. Иногда ему было одиноко, но возвращаться к прежней жизни он не собирался.

Лариса снимала хорошую квартиру и по-прежнему любила красивые застолья, только родственников приглашала реже. Тот юбилей они вспоминали каждый по-своему: оба были уверены, что брак разрушил другой.