— Нет, Алёна. В эти выходные детей у меня не будет.
На том конце провода повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как на заднем плане шумит оживленная улица. Алёна явно остановилась посреди тротуара от неожиданности.
— В смысле — нет? Мам, ты шутишь? Мы с Игорем билеты в загородный отель купили три месяца назад. У нас годовщина свадьбы, если ты забыла.
— Я помню про твою годовщину, — спокойно ответила Вера Николаевна, перекладывая трубку к другому уху. — Поздравляю. Но Тёму и Настю я не возьму. У меня свои планы.
— Какие планы? — голос Алёны мгновенно взлетел на две октавы, в нём послышались привычные капризные нотки. — Ты на пенсии уже два года. Какие у тебя могут быть планы, кроме телевизора и грядок на даче? Мам, не придумывай на ровном месте проблемы. Нам не с кем их оставить, ты же знаешь.
— Значит, останетесь дома и отметите вчетвером. Или наймите няню. Вы взрослые люди, Алёна.
— Няню? Чужому человеку детей доверить на двое суток? Ты в своем уме? — Алёна перешла на крик. — Ладно, я всё поняла. Тебе просто плевать на родную дочь и внуков. Спасибо за помощь, мама!
В трубке раздались короткие гудки. Вера Николаевна вздохнула, опустила руку с телефоном и посмотрела на сложенный на диване рюкзак. Сердце колотилось где-то в районе горла, пальцы слегка подрагивали. За все пятьдесят пять лет жизни она впервые вот так, жестко и без объяснений, отказала собственной дочери. Было ли ей стыдно? Немного. Но чувство облегчения оказалось сильнее.
Вера Николаевна подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела ухоженная женщина с короткой стрижкой и усталыми глазами. Последние несколько лет она жила только ради чужих интересов. Сначала ухаживала за тяжело больной матерью, потом, едва успев проводить её, полностью переключилась на семью дочери. Алёна родила одного за другим двоих детей и быстро поняла, что «бабушка на пенсии» — это бесплатный, круглосуточный и безотказный ресурс.
Звонок мобильного раздался снова через двадцать минут. На экране светилось имя зятя.
— Вера Николаевна, здравствуйте, — Игорь старался говорить вежливо, но в его голосе сквозило явное раздражение. — Тут Алёна плачет, у неё чуть ли не истерика. Что у вас там произошло?
— Здравствуй, Игорь. Ничего не произошло. Я просто сказала, что в эти выходные не смогу посидеть с внуками.
— Но мы же договаривались! Ещё в прошлом месяце Алёна говорила, что мы уедем.
— Игорь, Алёна не договаривалась со мной. Она просто поставила меня перед фактом. Как и всегда, впрочем.
— Вера Николаевна, ну будьте вы человеком, — зять вздохнул, пытаясь воззвать к её совести. — Мы устали. Работа, дети, быт. Нам нужна эта передышка. Всего два дня. Дети вас любят, посидят спокойно. Что вам стоит? Вы же всё равно в городе будете.
— Не буду, Игорь. Я уезжаю.
— Куда? — искренне удивился зять. — На дачу? Так давайте мы вас туда отвезем вместе с Тёмой и Настей. На свежем воздухе побегают, вам же помощники будут.
— Нет, Игорь. Я уезжаю в Карелию. На экскурсию. Автобусный тур на три дня. Выезд сегодня вечером.
В трубке снова замолчали. Похоже, зять судорожно переваривал информацию.
— В Карелию? Одна? Зачем?
— Отдыхать, Игорь. Точно так же, как и вы с Алёной. Нам всем нужна передышка. Желаю вам хороших выходных.
Вера Николаевна отключила вызов и для верности перевела телефон в режим «полет». Ей не хотелось выслушивать новые порции упреков. Ей нужно было собраться. Билет на автобус лежал в кармане сумки, паспорт проверен, вещи уложены. Оставалось дождаться вечера.
Автобус уходил в восемь вечера от площади у вокзала. Вера Николаевна приехала пораньше, заняла своё место у окна и с удовольствием прислонилась головой к прохладному стеклу. Вокруг шумели другие туристы — семейные пары, компании подруг, несколько одиночек вроде неё. Ей было хорошо. Впервые за долгое время никто не просил сварить кашу, не требовал включить мультики и не жаловался на тяжелую жизнь.
Тур пролетел как один миг. Были скалы, чистые озера, старинные деревянные церкви и много-много ходьбы пешком. Вера Николаевна даже не подозревала, что у неё ещё столько сил. Она познакомилась с приятной женщиной из Пскова, они вместе пили чай из термоса на остановках и много смеялись. Телефон Вера Николаевна включала всего один раз в день — вечером в гостинице, чтобы отправить короткое сообщение дочери: «У меня всё хорошо, гуляю. Скоро буду». Ответов не приходило, и это даже радовало.
В воскресенье поздно вечером автобус вернулся в город. Вера Николаевна вызвала такси, доехала до своего дома и с чувством выполненного долга поднялась на свой этаж. Внутри неё жило приятное чувство обновления. Она была уверена, что за эти три дня дочь перебесилась, Игорь нашёл выход, и всё уже вошло в норму.
Но стоило ей повернуть ключ в замке и открыть дверь, как иллюзии растаяли.
В прихожей горел свет. На полу валялись детские кроссовки, куртка Насти висела на честном слове, зацепившись капюшоном за крючок. Из гостиной доносился грохот работающего телевизора, а из кухни — отчётливый запах подгоревшей еды.
Вера Николаевна замерла на пороге. Сердце упала куда-то вниз. Она прошла вглубь квартиры.
На диване в гостиной, раскидав ноги, сидел Игорь с телефоном в руках. Рядом на ковре Тёма и Настя катали машинки, попутно раскидывая по комнате детальки конструктора. Увидев бабушку, дети с криками бросились к ней.
— Бабушка приехала! — Настя вцепилась в её джинсы. — А мама плачет на кухне! Она кашу сожгла!
Игорь нехотя поднялся с дивана, убрал телефон в карман и посмотрел на тёщу с явным вызовом.
— Ну вот, явилась путешественница, — громко крикнула из кухни Алёна. Она вышла в коридор, держа в руке полотенце. Лицо у неё было красным, глаза заплаканными, на футболке виднелось пятно. — Как съездила, мам? Довольна? Пока ты там по горам прыгала, у нас тут жизнь рушилась!
Вера Николаевна аккуратно отцепила от себя внучку, поставила рюкзак на пол и выпрямилась. Приятная усталость после поездки мгновенно сменилась глухим гневом.
— Что вы здесь делаете? — тихо, но отчетливо спросила она. — Как вы вообще сюда попали?
— Ключом открыли, — буркнул Игорь. — У Алёны же есть дубликат.
— Мы приехали в субботу утром, — с надрывом заговорила Алёна, размахивая полотенцем. — Думали, ты одумаешься. Приехали — а тебя нет! Телефон выключен! Игорь попытался сдать наши билеты в отель, но нам вернули только половину стоимости, понимаешь? Половину! Деньги сгорели из-за твоего каприза! Нам пришлось остаться в городе. А дома у нас трубы в субботу потекли, сантехника ждали весь день. Пришлось к тебе перебираться. Дети капризничают, Игорь злой, я из сил выбилась!
— И поэтому вы решили устроить погром в моей квартире? — Вера Николаевна обвела взглядом комнату.
— Погром? — Алёна задохнулась от возмущения. — Твои внуки два дня жили без родной бабушки, которой на них плевать! Мы тут с ума сходили, а ты о порядке печешься? Да если бы ты вела себя как нормальная мать, мы бы сейчас в спа-отеле отдыхали, а дети были бы присмотрены! Ты эгоистка, мама! Самая настоящая эгоистка!
Игорь подошел к жене и приобнял её за плечи, преданно глядя ей в глаза и хмуро смотря на тёщу.
— Вера Николаевна, ну правда, некрасиво получилось, — вставил он свои пять копеек. — Семья же должна помогать друг другу. Алёна так ждала эти выходные. А вы просто взяли и уехали. Нам обидно.
Вера Николаевна молча смотрела на дочь и зятя. Ей вдруг стало так смешно и одновременно так противно, что всякая робость улетучилась. Она поняла: если сейчас не поставить точку, её жизнь превратится в ад. Они так и будут ездить на ней, пока она окончательно не сляжет.
— Значит так, — Вера Николаевна шагнула вперед, отчего Игорь невольно отступил на шаг назад. — Быстро собрали вещи, забрали детей и поехали к себе домой.
— Что? — Алёна вытаращила глаза. — Время одиннадцать часов вечера! Дети спать хотят! Куда мы поедем?
— К себе домой, Алёна. В свою отремонтированную квартиру, где сантехник уже всё починил.
— Да у нас там грязь, после аварии не убрано! — закричала дочь. — Мама, ты в своём уме? Ты нас на улицу выгоняешь на ночь глядя?
— Я выставляю из своего дома взрослых людей, которые пришли сюда без приглашения, устроили бардак и смеют меня упрекать, — голос Веры Николаевны звенел как натянутая струна. — Игорь, бери сумки. Алёна, одевай детей. Пять минут вам на сборы.
— Да мы никуда не пойдем! — Алёна топнула ногой. — Тёма, Настя, садитесь на диван! Бабушка с ума сошла!
Дети, испуганные криками взрослых, притихли и вжались в кресло. Игорь нерешительно переминался с ноги на ногу.
— Вера Николаевна, давайте без крайностей, — попробовал успокоить её зять. — Переночуем, а утром уедем. Зачем скандал устраивать?
Вера Николаевна подошла к входной двери и распахнула её настежь. Прохладный воздух из подъезда ворвался в душную прихожую.
— Игорь, я повторять не буду. Если через пять минут вы не выйдете отсюда сами, я заменю замки завтра же утром. А твой дубликат, Алёна, положи на тумбочку. Прямо сейчас.
Алёна смотрела на мать и не узнавала её. Перед ней стояла не та мягкая, вечно извиняющаяся женщина, которая бежала по первому свистку мыть полы или сидеть с больными внуками. Это была чужая, уверенная в себе женщина, готовая стоять на своем до конца.
— Ты чудовище, — прошипела Алёна, но к тумбочке подошла и с грохотом бросила на неё связку ключей. — Игорь, собирай детей. Мы здесь не останемся ни минуты. Мне противно находиться в этом доме.
— Вот и отлично, — кивнула Вера Николаевна.
Следующие несколько минут прошли в лихорадочном и злом молчании. Игорь быстро натягивал на хнычущих детей куртки, Алёна запихивала их вещи в пакеты. Дети не понимали, что происходит, Настя тихонько всхлипывала, Тёма угрюмо молчал. Вера Николаевна стояла у двери, скрестив руки на груди, и внимательно следила за каждым их движением.
Когда зять потянул за ручку первый пакет, Алёна обернулась у самого порога. Её лицо перекосилось от злости.
— Не звони мне больше, — выплюнула она матери в лицо. — И к внукам я тебя близко не подпущу. Раз ты у нас такая независимая — живи одна. Кукуй в своей пустой квартире дальше. У тебя больше нет дочери!
— Счастливого пути, — ответила Вера Николаевна.
Игорь вывел детей, Алёна выскочила следом, громко хлопнув дверью с той стороны. Шаги на лестничной клетке быстро затихли. Наступила тишина.
Вера Николаевна повернула замок на два оборота и прислонилась спиной к двери. Сердце бешено колотилось, в ушах шумело. На полу валялся забытый детский носок и пара деталек лего. На кухне всё еще пахло пригоревшей кашей.
Она прошла в комнату, выключила телевизор, который всё еще транслировал какое-то шоу, и села на диван. Внутри было пусто, но этой пустоты она не боялась. Это была чистая, свободная территория, которую она наконец-то отвоевала себе обратно.
Вера Николаевна достала телефон, выключила режим «полет». Экран тут же замигал от пропущенных уведомлений, но она не стала их открывать. Вместо этого она зашла в галерею картинок и открыла фотографии из Карелии. Красивые, зеленые скалы, синяя вода и её собственное, улыбающееся лицо на фоне водопада.
Она улыбнулась этому отражению. Жизнь только начиналась, и проводить её, выслушивая чужие капризы, Вера Николаевна больше не собиралась.
— Чтоб вас обоих! Бери свекровь за руку, и вон из моего дома!! — Глаза пылали ненавистью, слезы высыхали от гнева