Марина стояла посреди своего участка, чувствуя, как внутри закипает глухая, обжигающая ярость. На месте, где еще в прошлые выходные аккуратно штабелем лежал закупленный на тридцать тысяч рублей обрезной брус, сейчас сияла пустота. Лишь примятая трава да пара щепок напоминали о том, что здесь строительный материал вообще был.
Галина, соседка из тридцать восьмого дома, топталась у забора. Она судорожно поправляла засаленный фартук и упорно смотрела куда-то в район Марининых калош.
— Галя, вы в своем уме? — голос Марины сорвался на сип. — Вы зашли на мою территорию, разобрали забор и перетащили к себе три куба дерева?
— Ну зачем ты сразу кричишь, Мариночка? — Галина попыталась улыбнуться, но вышло как-то жалко. — Не чужие же люди. У нас у Коли теплица рухнула, огурцы горят. А у вас этот брус лежал просто так. Мы же спросить хотели, да вас не было весь май.
— Для этого существует телефон, Галя! Телефон! — Марина шагнула к забору. — Вы украли мои материалы.
— Какое страшное слово, господи, — Галина всплеснула руками. — Украли. Соседи мы или кто? Мы отдадим. Коля в следующем месяце получку получит и купит вам точно такие же.
— Мне не нужны такие же в следующем месяце. У меня завтра бригада приезжает строить веранду. Я им залог отдала. Из чего они строить будут? Из твоих погоревших огурцов?
— Ну подождут твои строители, — Галина сразу сменила тон на более уверенный, почуяв, что открытого нападения не будет. — Подумаешь, веранда. А у нас урожай пропадет, нам кормиться с этого.
— Меня не волнует ваш урожай. Перетаскивайте всё обратно. Прямо сейчас.
— Коли дома нет, он на смене в депо. Я одна, что ли, эти бревна таскать буду? У меня спина, — Галина обиженно отвернулась. — Ладно, придет муж, поговорим. Нечего тут скандал на весь кооператив устраивать.
Марина глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось в самом горле. Она развернулась, пошла в дом и с силой захлопнула дверь. На кухне на столе лежал телефон. Руки дрожали так, что она трижды не могла правильно ввести графический ключ. Наконец, набрала мужа.
— Вадим, привет. Ты скоро?
— Привет, Марин. Минут через сорок буду, на переезде стою. Что-то случилось? Голос у тебя странный.
— У нас брус украли.
— Как украли? Из бытовки? Замок сломали?
— Нет, не из бытовки. С участка. Соседи наши, Галя с Колей. Взяли и построили из него себе теплицу.
В трубке повисло долгое молчание. Марина слышала, как шуршат шины машин на переезде.
— Это какая-то глупость, — наконец сказал Вадим. — Может, ты путаешь? Ну не могли они просто прийти и забрать.
— Вадим, я только что с ней разговаривала! Она мне в лицо говорит: «У вас же ремонт не начинался, мы взяли». Приезжай быстрее, пожалуйста. Я сейчас пойду туда и сама эти доски начну отдирать.
— Марин, не дури. Никуда не ходи. Я сейчас буду. Никаких драк мне еще тут не хватало.
Марина бросила трубку на диван. Ждать сорок минут казалось вечностью. Она подошла к окну, которое выходило как раз на соседский участок. Сквозь негустые кусты малины было прекрасно видно новую, огромную, еще пахнущую свежей древесиной теплицу. И ладно бы просто каркас. Они уже успели обтянуть её плотной пленкой. То есть люди работали не один час, методично перетаскивая чужое имущество.
Не выдержав, Марина снова вышла на крыльцо. Из-за угла соседского дома показался Николай, муж Галины. На нем были рабочие штаны и грязная майка. В руках он держал шуруповерт. Заметив Марину, он даже не подумал смутиться. Наоборот, махнул рукой.
— Маринка, здорово! Чего хмурая такая? — крикнул он через забор.
Марина быстрым шагом подошла к разграничительной сетке.
— Николай, ты мне зубы не заговаривай. Зачем мой брус взял?
— Да Галя вроде объяснила уже, — Николай подошел ближе, оперся локтями на столбик забора. — Нужда прижала, Марин. Пойми по-человечески. Помидоры, огурцы, всё померзнет. А у вас лежит без дела.
— У меня веранда строится! Завтра люди приедут! — Марина едва сдерживала крик.
— Да успеешь ты со своей верандой, лето только началось, — Николай благодушно махнул рукой. — Мы отдадим, честное слово. В июле привезу. Нам совхоз обещал премию выписать, я сразу на пилораму съезжу.
— Мне нужно завтра!
— Ну где я тебе их сейчас возьму? Разбирать, что ли, предлагаешь? Я два дня эту теплицу собирал, упахался как черт.
— Да, разбирать! Это мои доски! Я за них деньги платила, три месяца откладывала!
Николай сразу посмурнел, дружелюбие с него слетело.
— Слышь, соседка, ты давай полегче. Мы тут десять лет бок о бок живем. Всегда друг другу помогали. То инструмент дай, то колесо подкачай. А ты из-за нескольких палок удавиться готова. Богатые зажрались, сразу видно.
— Я зажралась? Я работаю на двух работах! — Марина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от бессилия и обиды. — Уходи с моего участка и не подходи к забору больше.
— Да пошла ты, — сплюнул Николай, развернулся и пошел к своей теплице.
В этот момент у ворот послышался гудок машины. Это приехал Вадим. Марина бросилась к воротам, открыла их. Вадим вышел из машины, бледный, сосредоточенный. Он сразу пошел к жене.
— Ну, где они?
— Вон, теплицу крутят, — Марина ткнула пальцем в сторону соседского двора. — Николай меня еще и виноватой сделал. Сказал, что я зажралась и из-за палок удавлюсь.
Вадим нахмурился. Он у Марины был человеком спокойным, даже излишне мягким, из тех, кто до последнего пытается избежать конфликта. Марина всегда ценила в нем это спокойствие, но сейчас ей хотелось, чтобы он проявил жесткость.
— Пойдем поговорим, — коротко бросил Вадим и направился к калитке соседей. Марина пошла следом.
Галина стояла на крыльце своего дома и, завидев Вадима, сразу юркнула внутрь, плотно прикрыв дверь. Николай остался у теплицы. Он крутил в руках саморез, делая вид, что очень занят.
— Коль, привет, — Вадим остановился у каркаса. — Рассказывай, как так вышло.
— Вадим, ну ты-то мужик, должен понимать, — Николай нехотя повернулся. — Баба твоя крик подняла на весь поселок. Ну взяли мы брус. Дело-то житейское. Отдадим ведь.
— Коля, ты взял чужую вещь без спроса. Это называется воровство, — тихо, но отчетливо сказал Вадим. — Ты понимаешь, что мы завтра рабочих ждем?
— Слушай, Вадик, не начинай, а? — Николай повысил голос. — Какое воровство между соседями? Ты вспомни, как ты у меня генератор прошлым летом брал, когда у вас свет отключили? Я с тебя хоть копейку взял? Или кричал, что ты украл?
— Я взял генератор на три часа, спросив твоего разрешения. И вернул с полным баком бензина, — ответил Вадим. — А ты разобрал наш общий забор, зашел на мой участок и забрал материал на тридцать тысяч. Есть разница?
— Да не было вас! У кого спрашивать-то? — Николай начал раздражаться, его лицо покраснело. — Ну погорячился я, надо было набрать. Но сейчас-то что делать? Теплица готова. Пленка натянута. Вы мне предлагаете всё ломать?
— Да, Николай. Предлагаю ломать. Прямо сейчас. Или ты отдаешь деньги за материал. Тридцать две тысячи четыреста рублей по чеку.
Из дома с шумом выскочила Галина. Она подбежала к мужу и встала перед ним, уперев руки в бока.
— Каких денег, Вадим? Ты с ума сошел? Откуда у нас такие деньги? У Коли зарплата тридцать пять! Нам что, месяц голодать из-за твоих досок?
— Галя, это ваши проблемы, — вмешалась Марина. — Когда вы их тащили, вы о чем думали? Что мы приедем, посмотрим и скажем: «Ой, как здорово, берите еще»?
— Да пошли вы со своими досками! — взвизгнула Галина. — Ироды! Никакого сострадания к людям! Коля, не смей ничего разбирать! Пусть в суд подают, если такие умные! Посмотрим, сколько они по судам пыль глотать будут!
Николай, подбодренный криками жены, расправил плечи.
— Короче, так, Вадик. Денег нет. Разбирать я ничего не буду. В июле привезу точно такой же брус. Не нравится — делайте что хотите. Нам работать надо.
Он повернулся спиной, показывая, что разговор окончен. Галина победно посмотрела на Марину и потянула мужа за рукав в сторону дома.
Вадим постоял секунду, глядя на новенькую теплицу. Лицо его оставалось спокойным, но Марина заметила, как на щеках заиграли желваки. Он взял жену за руку.
— Пошли домой, Марин.
— Вадим, и это всё? — у Марины задрожал голос, когда они вернулись на свой участок. — Мы просто утремся и будем ждать июля, которого не будет? Ты же знаешь, они ничего не отдадут!
— Тише, Марин, успокойся, — Вадим усадил её на скамейку у крыльца. — Криками тут ничего не решишь. Они по-хорошему не понимают. Думают, раз мы городские, то интеллигенты хлипкие, пугаться будем.
— А что ты сделаешь? В полицию заявишь? Так они приедут через три дня, скажут — гражданско-правовые отношения, идите в суд. Галька права, мы три года судиться будем.
Вадим достал из кармана телефон.
— Зачем в полицию? Я сейчас нашему прорабу позвоню, Леониду. Его бригада завтра должна была приехать.
Марина со страхом смотрела на мужа, пока тот набирал номер.
— Лёнь, привет. Слушай, тут такое дело. У нас форс-мажор. Материал уплыл… Нет, не украли чужие. Соседи забор разобрали и себе теплицу построили… Да, я серьезно. Давай так: вы завтра приезжайте не к девяти, а прямо сейчас сможете? Инструмент с собой. Надо веранду разбирать… То есть, тьфу, теплицу соседскую. Плачу по двойному тарифу за демонтаж.
Вадим послушал ответ, кивнул.
— Отлично. Жду. Три человека, да? Давай, через полчаса.
Он положил телефон в карман и посмотрел на Марину. На его губах появилась жесткая ухмылка, которую она раньше никогда у него не видела.
— Вадим, ты что задумал? Будет же драка! — испугалась она.
— Не будет никакой драки. Будет справедливый возврат имущества. Иди в дом, Марин, и не выходи, что бы там ни происходило.
Прошло ровно двадцать пять минут. К воротам подкатила старая «Газель» строителей. Из неё вышли трое крепких мужчин в рабочих комбинезонах во главе с Леонидом — плотным, широкоплечим мужиком лет пятидесяти. Вадим вышел им навстречу. Они о чем-то коротко поговорили, Вадим показал рукой в сторону соседского участка. Строители дружно закивали.
Леонид подошел к своей машине, достал массивный лом и большую бензопилу. Двое его помощников взяли шуруповерты и топоры.
— Ну что, хозяин, пошли возвращать твое добро, — басом сказал Леонид.
Вся процессия двинулась через разрушенный забор прямо к теплице. Марина, несмотря на запрет мужа, осталась стоять на веранде, вцепившись пальцами в деревянные перила. Сердце у неё ушло в пятки.
Леонид подошел к теплице, примерился и с хрустом вогнал топор прямо в угловую стойку, перерубая натянутую пленку.
— Эй! Вы что творите! — из дома с диким криком вылетела Галина. За ней бежал Николай, на ходу натягивая сапоги. — Вы что делаете, бандиты! Это частная собственность!
— Частная собственность — это брус, за который мой заказчик деньги платил, — спокойно ответил Леонид, не прекращая работы. — Ребята, снимаем пленку, аккуратно, не рвите, она нам не нужна, пусть подавятся. А вот бруски откручивайте.
Николай подскочил к Леониду, пытаясь схватить его за руку.
— Слышь, ты, мужик, отошел отсюда! Я сейчас полицию вызову! Руки убрал от моей теплицы!
Леонид медленно повернулся. Он был на голову выше Николая и в два раза шире в плечах. Он опустил топор топорищем вниз и посмотрел соседу прямо в глаза.
— Вызывай, Коля. Давай. Вместе подождем. Мы пока доски аккуратно сложим, чеки у Вадима с собой. Заодно полиция посмотрит на незаконное проникновение на чужой участок и кражу в крупном размере. Как раз на статью потянет. Будешь вызывать?
Николай замер. Он перевел взгляд на Вадима, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди.
— Вадик, ну мы же договорились! В июле! — уже без прежней спеси, почти умоляюще крикнул Николай.
— Мы не договаривались, Коля. Ты мне условия поставил. А я с ними не согласился, — ответил Вадим. — Работаем, ребят.
— Да как же так! — заголосила Галина, садясь прямо на траву. — Коленька, делай что-нибудь! Они же всё сломают! Наш урожай! Наши помидорчики!
Строители работали быстро и слаженно. Шуруповерты визжали, выкручивая саморезы. Пленка с треском летела в сторону. Николай стоял как вкопанный, понимая, что против троих здоровых рабочих с инструментом он ничего сделать не сможет. Его хваленая деревенская наглость куда-то полностью испарилась.
Буквально за пятнадцать минут новенькая, аккуратная теплица превратилась в груду строительного мусора и аккуратные пачки бруса. Рабочие методично, по два человека, начали перетаскивать доски обратно на участок Вадима и Марины.
— Сволочи вы, — прошипела Галина, поднимаясь с земли и глядя на Марину ненавидящим взглядом. — Жили нормально, а вы… Из-за куска дерева людей мелеть заставили. Чтоб вам эта веранда боком вышла!
Марина ничего не ответила. Ей больше не было страшно. Наоборот, внутри росло странное чувство облегчения и гордости за своего мужа, который смог защитить их дом.
Когда последняя доска легла на прежнее место, Леонид подошел к Вадиму и вытер пот со лба.
— Всё, хозяин. Материал на месте. Пару штук они, конечно, подпилили под свои размеры, но на веранду нам хватит, пустим на короткие переводы. Завтра в девять утра мы на объекте. Поставим тебе такую веранду — загляденье будет.
— Спасибо, Лёнь, — Вадим пожал ему руку и передал несколько купюр. — Это за сегодняшнее беспокойство.
— Ну, бывай. Соседи у тебя, конечно, веселые, — Леонид усмехнулся, махнул своим ребятам, и они пошли к машине.
На дачный поселок опускался тихий июньский вечер. Со стороны соседского участка доносился глухой стук двери и неразборчивый крик Галины, которая продолжала отчитывать мужа.
Вадим подошел к Марине, приобнял её за плечи. Она прижалась к его щеке.
— Ну что, испугалась? — тихо спросил он.
— Сначала очень. Думала, подрались бы.
— Не подрались бы. Такие люди, как Коля, сильны только тогда, когда чувствуют слабость. А когда видят силу, сразу в кусты. Пойдем чай пить. Завтра сложный день, строители рано приедут.
Марина кивнула и бросила последний взгляд на соседский двор, где посреди огорода сиротливо лежали остатки разорванной полиэтиленовой пленки. Забор они с Вадимом решили завтра же поставить новый — высокий, сплошной, из профнастила, чтобы больше никогда не видеть тех, кто не умеет жить по-человечески.
Ты кого в дом привел? — кричала мать