Твой муж мне сам улыбался, не надо делать из меня виноватую,

— Ты сейчас не оправдываешься, Лариса. Ты проверяешь, сколько ещё можно позволить себе в моём доме.

— Тогда лучше спроси у Паши, почему он сам не хотел рассказывать тебе, где мы виделись.

За три месяца до этого Лариса сидела у Ирины на кухне, ела сыр прямо с доски и жаловалась на бывшего мужа.

— Двенадцать лет прожили, а он после развода даже дрель забрал. Дрель, Ир! Не телевизор, не кофемашину. Дрель.

— Значит, дрель была ему роднее, — ответила Ирина. — Хлеб будешь?

— Не буду. Я с понедельника без мучного. Сегодня четверг, но это неважно.

Павел вошёл с пакетом из магазина, поставил на стол молоко и яблоки.

— Лар, твои коробки завтра в шесть перевезём. Только без двадцати пакетов с надписью «мелочи». У тебя в «мелочах» вчера была чугунная сковорода.

— Павлик, ты меня опять выручаешь. Вот скажи, Ира, ты вообще понимаешь, какой у тебя муж?

— Иногда. Особенно когда он носки рядом с корзиной кладёт, а не в неё.

Павел поднял палец.

— Носок у корзины — семье не горе. Как сказал бы классик… Лермонтов, наверное.

— Не позорь Лермонтова, — сказала Ирина.

Читаете истории с телефона? Порадуйте себя лёгким мини-повербанком с подставкой. Руки не будут уставать, а телефон не разрядиться на самом интересном моменте.

Лариса засмеялась особенно громко.

После развода она стала появляться у них чаще. То просила Павла посмотреть объявление о машине, то звонила из магазина стройматериалов, потому что не понимала, какой смеситель брать.

— Паш, ты можешь вечером глянуть? Там продавец мне сейчас нарассказывает, я куплю золотой кран для общежития.

— Скинь фото, — отвечал Павел.

— Фото не то. Ты же мужчина, тебе пять минут.

Однажды Ирина услышала этот разговор, пока складывала посуду.

— Лариса, а вызвать мастера не проще?

— Ир, ну какой мастер из-за смесителя? Паша всё равно рядом работает.

— Он не работает рядом с твоей ванной.

— Господи, да я его не в ванную зову.

Павел усмехнулся и открыл холодильник.

— Вы сейчас из-за крана семейную драму устроите. Лар, завтра после работы заеду на десять минут.

— На десять, — повторила Ирина. — Потом домой.

— Есть, начальник.

Через неделю Лариса пришла к ним на ужин в новом платье. За столом были ещё две знакомые пары, и сначала разговор шёл о дачах, ценах на ремонт и отпуске.

— Паш, а ты, оказывается, умеешь нормально рассказывать, — сказала Лариса, когда он вспомнил случай с клиентом. — Ира тебя дома, наверное, совсем не слушает.

— Дома он рассказывает длиннее, — ответила Ирина.

— Вот! Избаловалась. Я бы такого мужа каждый вечер спрашивала: «Ну, что сегодня было интересного?»

— Через девятнадцать лет спросишь про скидку на гречку и курс рубля.

— Не знаю, не знаю. Мужчина должен чувствовать интерес.

Павел довольно откинулся на спинку стула.

— Слышишь, мать? Специалист говорит.

— Специалист недавно развёлся, — сказала Ирина. — Я бы осторожнее с рекомендациями.

Лариса на секунду поджала губы, потом рассмеялась.

Когда гости разошлись, Ирина вышла вместе с Ларисой в прихожую.

— Лар, давай без этих шуточек про Пашу.

— Каких ещё шуточек?

— Про то, как мне надо его ценить, слушать и развлекать. И без вечерних «Паш, заедь». Мне это неприятно.

— Ир, ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Хорошо, хорошо. Не буду дышать в сторону твоего мужа.

— Вот этого тоже не надо. Я сказала нормально.

Лариса натянула пальто и пожала плечами.

— Ладно. Услышала.

После её ухода Ирина вернулась на кухню и начала собирать бокалы.

— Мне не нравится, как она с тобой разговаривает.

— Да нормально она разговаривает.

— Нет. Не нормально. Я ей сейчас сама сказала.

— Ир, она после развода. Ей хочется внимания, вот и всё.

— Пусть получает его не от моего мужа.

Павел поставил тарелку в раковину.

— Опять начинается. Я что, должен сидеть перед ней с лицом налогового инспектора?

— Можешь просто не подыгрывать.

— Я подыгрываю? Ты серьёзно?

— Очень.

Он потёр ладонью подбородок и попытался улыбнуться.

— Кто ревнует без причины, тот… тот портит именины. Как сказал бы классик. Пушкин.

— Паша, ещё раз пошутишь — я уйду спать в другую комнату.

— Всё, молчу. Но ты правда преувеличиваешь.

— Не надо.

Через несколько дней Ирина заметила на экране его телефона сообщение: «Спасибо за кофе. С тобой хоть можно посмеяться».

Она не стала брать телефон в руки.

— Ты с Ларисой кофе пил?

Павел, завязывавший шнурок в прихожей, замер.

— Когда?

— Хороший вопрос.

— Да после машины. Мы её смотрели на площадке, потом зашли рядом.

— Ты сказал, что задержался с клиентом.

— Потому что знал, что ты начнёшь.

— Начну что?

— Вот это. Допрос.

Ирина положила ключи на тумбу.

— Если приходится врать о кофе, значит, дело уже не в кофе.

— Да не врал я. Не стал объяснять детали.

— «Задержался с клиентом» — это ложь, Паша.

— Хорошо. Соврал. Чтобы не было скандала.

— И получил скандал за ложь. Отличная экономия времени.

Через два дня он сам признался, что виделся с Ларисой ещё раз: отвозил ей коробку с инструментами, потом они сидели в машине возле её дома и разговаривали.

— Почему сразу не сказал?

— Потому что опять началось бы.

— А теперь что происходит?

— Теперь я говорю.

— После того как я спросила.

Павел раздражённо застегнул куртку.

— Ну да. Я виноват, что у меня есть знакомая женщина.

— Нет. Ты виноват, что начал прятать знакомую женщину.

До субботы они почти не обсуждали Ларису. Потом та сама написала Ирине: «Вы чего пропали? Давайте как раньше: ужин у вас. Я салат принесу».

Ирина долго смотрела на сообщение, затем ответила: «Приходи в семь».

— Зачем ты её позвала? — спросил Павел.

— Потому что я хочу один раз поговорить втроём.

— Это плохая идея.

— А врать про клиента была хорошая?

— Ир, давай без этого.

— Будет без этого, если всё окажется так просто, как ты говоришь.

Лариса пришла с салатом в стеклянной миске и бутылкой вина.

— Я миротворец. Сразу предупреждаю.

— Разувайся, миротворец, — сказала Ирина.

— Паш, откроешь? У меня ноготь сломан, я эту пробку сейчас зубами вытащу.

— Штопор в ящике.

— Самой, что ли?

Ирина поставила тарелки.

— Да, Лариса. Представь.

За ужином сначала говорили о работе. Лариса рассказывала про пациента, который требовал скидку за то, что «зуб маленький», Павел смеялся, но реже обычного.

— Паш, ты чего сегодня как на собрании жильцов? — спросила она.

— Нормально я.

— Ира запретила улыбаться?

— Я никому ничего не запрещала, — сказала Ирина. — Но раз уж ты спросила: мне не нравится ваш флирт.

Лариса отложила вилку.

— Какой ещё флирт?

— Тот самый. Ты пишешь моему мужу вечером, зовёшь его на кофе и объясняешь мне, как надо ценить мужчин.

— Ой, ну начинается.

— Нет. Сейчас как раз заканчивается.

— Ир, ты себя слышишь? Мы сто лет знакомы.

— Поэтому ты прекрасно знаешь, где для меня граница. Я тебе об этом прямо сказала.

— А Паша у нас безвольный? Его можно увести сообщением про смеситель?

Павел кашлянул.

— Лар, давай без этого.

— А что без этого? Она делает вид, будто я специально увожу её мужа.

— Я делаю вид? — Ирина положила ладонь рядом с тарелкой. — Я тебя просила прекратить. Ты сказала, что услышала.

— Твой муж мне сам улыбался, не надо делать из меня виноватую, — усмехнулась Лариса.

— Ты сейчас не оправдываешься, Лариса. Ты проверяешь, сколько ещё можно позволить себе в моём доме.

— Тогда лучше спроси у Паши, почему он сам не хотел рассказывать тебе, где мы виделись.

Павел резко поставил бокал.

— Я уже рассказал.

— Всё рассказал? — Лариса повернулась к нему. — И про тот четверг?

— Какой четверг? — спросила Ирина.

— Лариса, хватит.

— Нет уж. Раз я тут главная развратница, давайте честно. Он сам мне написал: «Если будешь рядом, заезжай». Мы полчаса сидели в кафе.

— Ты мне говорил про вторую встречу у её дома.

— Это было в другой день.

Ирина посмотрела на мужа.

— Значит, встреч было три?

— Ир…

— Сколько?

— Три.

— И две ты от меня скрыл.

— Да.

Лариса отпила вина.

— Вот видишь. А виновата почему-то я.

— Ты сейчас сама себе делаешь хуже, — сказала Ирина.

— Чем? Правдой?

— Продолжай. Мне уже интересно.

— Да пожалуйста. Он отвечал на мои сообщения. Сам. Я ему написала, что ты скоро будешь отпускать его из дома только на работу, он поставил смеющийся смайлик.

— Лариса, заткнись, — сказал Павел.

— А что? Теперь страшно?

— Нет. Противно.

— Поздно изображать святого.

Ирина поднялась и забрала со стола свою тарелку.

— Паша, ты с ней спал?

— Нет.

— Целовался?

— Нет.

— Трогал её?

— Нет.

— Хотел?

Он молчал несколько секунд.

— Мне нравилось, что она со мной флиртует.

Лариса усмехнулась.

— Спасибо.

— Тебе не за что спасибо говорить, — ответил Павел. — Я идиот, что это поддерживал.

— О, уже идиот. Очень удобно.

— А что ты хотела услышать?

— Что я не одна это придумала.

— Не придумала. Я отвечал тебе. Но ты знала, что Ира моя жена, знала, что ей это неприятно, и всё равно продолжала. А я позволил.

Ирина повернулась к Ларисе.

— Собирайся.

— Вот так просто?

— Да.

— Ты меня сейчас обвиняешь из-за какой-то переписки?

— Нет. Я прошу тебя уйти за то, что после нашего разговора ты продолжила ровно то, что я просила прекратить, а потом пришла сюда смеяться мне в лицо.

— Ира, не устраивай театр.

— Салат забери.

— Что?

— Миску. Она твоя.

Лариса быстро натянула сапоги, сунула миску в пакет и посмотрела на Павла.

— Ну? Хоть ты что-нибудь скажешь?

— Скажу. Не пиши мне больше.

— Господи. Два труса.

Хлопнула входная дверь.

На кухне остались три бокала, открытая бутылка и хлеб на доске.

— Покажи переписку, — сказала Ирина.

— Всю?

— Не весь телефон. Только ваш чат. Я хочу увидеть, как ты это поддерживал и что писал обо мне.

Павел сел.

— Я его не удалял. Убрал в архив и отключил уведомления, чтобы ты случайно не увидела.

— Очень заботливо.

— Понимаю.

— Нет. Пока ты объясняешь, что не изменял, ты не понимаешь.

Он открыл рот, потом закрыл.

— Я могу пожить отдельно.

— Можешь. Завтра начнёшь собирать вещи.

— Ты меня выгоняешь?

— Я не знаю, хочу ли дальше жить с человеком, который дома говорит жене, что она просто ревнует, а сам прячет от неё переписку.

Павел провёл ладонью по столу.

— Кто прячет переписку, тот… Ладно. Никакого классика.

— Вот сейчас впервые вовремя.

Через два дня он уехал в небольшую съёмную квартиру, которую нашёл через коллегу. С собой забрал одежду, рабочий ноутбук и спортивную сумку.

Машина осталась у него: без неё Павел не мог ездить к клиентам.

Через неделю позвонила общая знакомая Оксана.

— Ир, я не лезу, но Лариса рассказывает, что ты её чуть ли не выгнала из-за улыбки Паши.

— Выгнала.

— Она скинула мне скрин. Там Паша сам зовёт её на кофе.

— Один скрин?

— Да.

— Понятно.

Вечером Павел приехал за тёплой курткой, которую в спешке оставил в прихожей.

— Лариса рассылает переписку, — сказала Ирина.

— Уже знаю. Серёга прислал.

— У тебя чат остался?

— Да. Я его только прятал. Там всё.

— Покажешь?

— Да.

Он положил телефон на стол.

— Только предупреждаю: мне там стыдно за себя.

— Это я переживу.

По датам было видно, что они переписывались несколько месяцев. Лариса первой начала писать поздно вечером, шутила про «строгую Ирку», предлагала Павлу не рассказывать про кофе и однажды написала: «Если жена сердится, значит, есть за что ревновать».

— А вот здесь ты ответил: «Не провоцируй», — сказала Ирина.

— Да.

— А потом всё равно поехал.

— Да.

— Молодец. Очень последовательно.

Павел кивнул.

— Можешь показать Оксане. И Серёге. Всем, кому она уже прислала отдельные куски.

— Сам и покажешь.

— Хорошо.

Через два дня Оксана снова позвонила.

— Теперь всё понятно. Лариса мне больше ничего не пишет.

— И хорошо.

— Мы в субботу собираемся у Кати. Я так понимаю, её не звать?

— Решайте сами.

— Уже решили.

Ирина не спрашивала, кто именно и что сказал Ларисе. Ей хватило того, что Лариса перестала звонить и больше не появлялась в общей компании.

Домой Павел вернулся не сразу. Сначала приезжал по выходным, чинил то, что давно откладывал, пил чай и не спрашивал, можно ли ему остаться.

— Я квартиру ещё на месяц продлил, — сказал он однажды.

— Хорошо.

— С Ларисой не общаюсь.

— Это не подвиг.

— Знаю.

— И прятать переписки больше не будешь?

— Не буду.

— Не потому что я проверю.

— Потому что если переписку приходится от тебя прятать, значит, я уже делаю то, что сам считаю неправильным.

Ирина посмотрела на него.

— Вот это звучит лучше, чем твои стихи.

Через четыре месяца Павел вернулся домой. За это время Ирина заняла своими вещами и его половину шкафа, а теперь молча переложила их на свою сторону.

Ларису они больше не видели. Позже Оксана сказала, что та новым знакомым рассказывала другую версию — будто сама прекратила общение с Павлом, когда заметила его интерес.

Ирина только сказала: «Понятно». Потом выключила чайник и позвала Павла ужинать.