Обычная пятница. Обеденный перерыв. Вероника как раз заканчивала есть, когда зазвонил телефон. На экране высветился номер соседки снизу — Людмилы. Вероника удивилась: та звонила редко, обычно они встречались на лестничной площадке и обменивались парой фраз о погоде и коммунальных платежах.
— Вероника, ты меня топишь, — без предисловий заявила Людмила. Голос её звучал напряжённо, почти испуганно.
Вероника замерла, не донеся вилку до рта.
— Как топлю? Что ты имеешь в виду?
— Вода с потолка льётся! Прямо ручьём! Я ведра и тазы по всей квартире поставила, но они уже полные. Ты что, забыла кран закрыть?
— Я на работе, — растерянно ответила Вероника. — Ничего я не забыла. Сейчас приеду.
Она отключилась и несколько секунд сидела неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Потом вскочила, схватила сумку и побежала к начальнику отпрашиваться.
До дома она добралась на удивление быстро — пробок в это время дня ещё не было. Всю дорогу Вероника уговаривала себя, что ничего страшного не случилось, что, наверное, воду уже перекрыли. Но предчувствие говорило об обратном.
Когда она открыла дверь своей квартиры, ноги подкосились. Натяжной потолок в коридоре провис почти на метр — огромный, колышущийся пузырь, наполненный водой, угрожающе нависал над головой. Казалось, ещё мгновение — и он рухнет, обрушив на Веронику десятки литров воды.
Она протиснулась мимо него на кухню, прижимаясь к стене, и застыла на пороге. Здесь всё было ещё хуже. Натяжной потолок не выдержал — его сорвало, и вода хлестала прямо с бетонного перекрытия. Сверху продолжало литься.
— Люда! — крикнула Вероника, услышав шаги на лестничной площадке. — Это не у меня! Бежим наверх!
Людмила, невысокая полная женщина лет сорока, уже стояла в дверях с перекошенным от ужаса лицом.
— Как не у тебя? А у кого?
— У Раисы Павловны, больше не у кого. Пятый этаж.
Они взбежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Дверь квартиры на пятом этаже была заперта. Вероника принялась звонить — долго, настойчиво. За дверью стояла тишина, только где-то в глубине квартиры слышался шум воды.
— Может, она там? Может, ей плохо? — прошептала Людмила.
Вероника приложила ухо к двери. Раисе Павловне было восемьдесят девять. Она почти не выходила из квартиры. Раза два в неделю к ней приезжала внучка — хозяйка квартиры. Что, если старушке стало плохо? Что, если она упала? Что, если…
— Вызывай аварийку, — сказала Вероника Людмиле. — И полицию. Надо вскрывать.
— Аварийку уже вызвала.
Аварийная бригада приехала через двадцать минут. К этому времени на площадке собрались почти все соседи. Говорили шёпотом, поглядывая на запертую дверь. У кого-то отыскался телефон внучки, ей сразу же позвонили.
Слесарь перекрыл воду в подвале. Стало тихо. Только капли продолжали падать где-то в глубине квартиры Раисы Павловны.
Дверь вскрыли. Раиса Павловна лежала на полу в ванной. Живая. Слава богу, живая. Врачи скорой, приехавшие вместе с полицией, сказали, что у неё случился приступ, она упала и не могла встать. Пролежала почти сутки. А кран в ванной остался открытым — вода лилась всё это время.
Старушку увезли в больницу. Внучка, которая к этому времени появилась, поехала с ней. Соседи разошлись по квартирам. Вероника спустилась к себе и только тогда позволила себе заплакать.
Потолок в коридоре тоже рухнул. Кухня была залита — вода стояла на полу, пропитала стены, мебель, занавески. Электрика вышла из строя. И во всём этом предстояло разбираться.
Утешало одно: у Вероники была страховка. Она оформила её после второго потопа — не потому, что была такой уж предусмотрительной, просто Раиса Павловна топила её уже в третий раз. Первые два раза обошлись малой кровью: мокрые пятна на потолке, вздувшийся ламинат. Но сейчас…
Вероника села на табуретку посреди кухни, среди луж и достала телефон. Надо было звонить родным. Одной ей за два выходных не справиться.
Первой она набрала сестру Наталью. Гудки шли долго.
— Ника? Привет. Что-то случилось?
— Наташа, у меня потоп. Сильный. Потолки рухнули, кухню надо разбирать. Ты не могла бы приехать на выходных? Помочь?
Пауза.
— Ой, Ника, ну ты же знаешь, у нас с Лёшей всё расписано. В субботу у детей секции, в воскресенье к родителям на дачу едем. Может, в следующие выходные?
— В следующие будет поздно, — тихо сказала Вероника.
— Ну, извини. Я правда не могу.
Следующим был Антон, двоюродный брат. Электрик. Он бы точно помог с проводкой.
— Антоша, привет. У меня беда — соседка сверху затопила. Всё залито, электрика под вопросом. Ты не мог бы выбраться на выходных? Хотя бы розетки посмотреть?
— Ника, я бы рад, но у меня дел полно. Всё уже спланировано. Может, в будни заскочу?
— В будни я на работе.
— Ну, тогда не знаю. Держись там.
Его жена Ольга тоже отказалась.
И родители не смогли. У мамы — дача, у папы — давление. Они сочувствовали, охали, на этом все и закончилось.
Вероника сидела с телефоном в руке и чувствовала, как внутри растёт холодная, тяжёлая пустота. Она всегда приходила на помощь. Всегда. Именно ей звонили, когда надо было забрать ребёнка из садика. Именно она сидела с лежачей бабушкой Антона, когда тому надо было уехать. Именно она помогала маме с прополкой, Наталье — с ремонтом, а Ольге — оплачивала путёвку в лагерь для её сына. Она никогда не отказывала. Ни разу.
А теперь…
Она набрала номер Риммы, своей подруги. Просто потому, что больше звонить было некому.
— Римма, привет. Извини, что беспокою. У меня потоп. Всё залито. Я не знаю, что делать.
— Жди. Я через час буду, — коротко ответила Римма.
Она приехала через сорок минут. В руках — сумка с тряпками и резиновыми перчатками. Молча оглядела кухню, присвистнула и принялась за дело.
— Так, сначала сделаем десяток фотографий, потом займемся уборкой. Воду собираем, вещи выносим, — командовала она. — Где у тебя еще тряпки? Ага. Давай, не стой, двигайся.
Они работали весь вечер. Выносили кухонные шкафчики, собирали воду, снимали остатки потолка. К ночи кухня была более-менее расчищена.
— Завтра продолжим, — сказала Римма, укладываясь спать на диване в комнате, которую вода не тронула.
В субботу они разбирали шкафы, сушили стены, позвонили страховому агенту. В воскресенье — занимались проводкой. Вызвали электрика из фирмы «Муж на час». Римма, не разбираясь в электрике, помогала чем могла: держала фонарик, подавала инструменты, подбадривала Веронику.
— А что Антон не приехал? — спросила она вечером, когда они сидели у подоконника в опустевшей кухне и ели пиццу. — Он ведь электрик. Хотя бы с розетками и светильниками помог разобраться.
— Сказал, что дел много, — ответила Вероника. — Все выходные уже спланировал.
— А Наталья и Ольга?
— Тоже заняты.
Римма отставила чашку и посмотрела на подругу в упор.
— Понятно. А ты к ним по первому звонку в любое время бежишь. Все свои дела откладываешь. Что же ты им это не напомнила?
— Думаешь, помогло бы? — усмехнулась Вероника.
— Ну, может быть, хоть совесть проснулась бы… — Римма покачала головой. — Хотя какая тут совесть!
Она помолчала, потом добавила:
— Вот теперь ты можешь сделать выводы.
Вероника ничего не ответила. Слова Риммы жгли своей простотой и справедливостью. Она вспомнила, как бросила все дела, когда Наталья позвонила и попросила посидеть с детьми — у неё были билеты в театр. Как отменила встречу с друзьями, когда Лёша попросил помочь перевезти мебель. Как отдала последние деньги, когда у Ольги не хватало денег на путёвку.
Она всегда думала, что так и должно быть. Семья — значит, надо помочь, и если не она, то кто?
А теперь…
Римма уехала в воскресенье вечером. Квартира была в относительном порядке: вода убрана, стены сохнут, мебель из кухни вынесена. Предстоял ещё месяц ремонта, но самое страшное было позади.
Ремонт Вероника делала сама. Нанимала рабочих, выбирала материалы, ругалась с бригадиром. Римма иногда прибегала, чтобы помочь. Родственники не звонили. Ни разу за целый месяц.
Она не ждала. Уже не ждала.
Когда квартира наконец приняла прежний вид — свежие обои, новый натяжной потолок, сияющая кухня — Вероника села на стул и огляделась. Было красиво. И тихо. Так тихо, как никогда раньше.
Телефон зазвонил в субботу утром. Наталья.
— Ника, привет! Ну как ты? Справилась?
— Справилась, — ответила Вероника.
— Ой, как здорово! Слушай, мы с Лёшей к тебе в эту субботу заедем. На ремонт твой полюбуемся, ну и ребят тебе на пару часов оставим — хотим в торговый центр съездить, Лёше зимнюю куртку купить.
Вероника закрыла глаза. Внутри что-то сжалось — привычно, знакомо. Она почти услышала свой голос: «Конечно, приходите. Я посижу».
Но вместо этого сказала:
— У меня, Наташа, на выходные свои планы. Так что на меня не рассчитывайте.
Тишина в трубке. Долгая. Ошеломлённая.
— Что? Какие планы?
— Свои.
— Ника, ты что, обиделась? Ну, извини, мы правда не могли тогда приехать. У нас же…
— Я знаю, — перебила Вероника. — У вас всегда есть причины. У всех. Кроме меня. Но теперь у меня тоже есть причины. Свои.
Она положила трубку.
Потом были ещё звонки. Антон звонил, Ольга, даже родители. Все удивлялись, обижались, пытались давить на совесть. Вероника выслушивала, кивала — и отказывала. Спокойно, вежливо, твёрдо.
И ничего. Привыкли.
А Вероника, сидя как-то вечером с книгой, вдруг поняла, что впервые за долгое время никуда не спешит. Никому не помогает. Никого не спасает.
Она посмотрела на часы. Семь вечера. Суббота. Обычно в это время она либо сидела с чужими детьми, либо разбирала полки в чужой кладовке, либо закупала продукты к «семейному» обеду.
А сейчас — просто сидела. Читала.
И это было… хорошо.
Вероника улыбнулась и перевернула страницу. Впереди был целый вечер. Целый мир. Целая жизнь — её собственная.
Была у зайки избушка лубяная