За столом в комнате собрались четверо: родители – Роман Алексеевич и Нина Семеновна, их старший сын – Виктор, который после развода жил с родителями, и двадцатипятилетняя Оксана, которую мать попросила сегодня прийти к ним на обед.
После обеда перешли из кухни в комнату, и родители начали разговор, ради которого и собрались.
Роман Алексеевич сидел во главе стола, как всегда, немного сутулясь, словно неся на плечах груз всех тех лет, что прожил в этой квартире. Нина Семеновна устроилась напротив мужа, сложив руки на скатерти, готовая в любой момент вмешаться. Виктор развалился в кресле у окна, поглядывая то на отца, то на сестру. Оксана сидела прямо, с той спокойной собранностью, которая появляется у людей, привыкших полагаться только на себя.
– В общем, мы с матерью подумали и решили, – начал отец, глядя куда-то в сторону окна, – что деньги от продажи бабушкиного дома отдадим Виктору.
Оксана медленно поставила чашку, которую держала в руках, на блюдце. Звук получился звонким, почти вызывающим в наступившей тишине.
– Обещали пополам, – спокойно напомнила она.
– Обещали. Когда не знали, за сколько продадим дом, – отец наконец посмотрел на дочь. – Рассчитывали на одну сумму, получилась другая. В деревне уже несколько домов продаются – никто не берет. Нам повезло, что покупатель взял сразу два участка: наш и соседний, который наследники Михаила Новикова продавали.
– Под снос, что ли? – поинтересовался Виктор, впервые подав голос.
– Конечно. Поместье себе строить будут, – усмехнулся Роман Алексеевич, и в этой усмешке было что-то горькое. – На руки я получил миллион двести тысяч.
Оксана смотрела на отца, и в её глазах не было ни злости, ни обиды – только усталое понимание.
– И что мешает разделить их поровну? – снова спросила она.
– А то, что на шестьсот тысяч ни ты, ни Витя ничего путного сделать не сможете, – вмешалась мать, подавшись вперёд. – А на всю сумму можно, например, своё дело открыть. Ты сейчас работаешь, а Витя нет. Вот мы и решили, что на эти деньги он сможет открыть свой магазин.
Оксана перевела взгляд на брата.
– И чем же ты торговать собираешься? – поинтересовалась она.
Виктор выпрямился в кресле, словно только и ждал этого вопроса.
– Электротоварами. Я в этом разбираюсь, если надо, и починить смогу. Конечно, крупную технику брать не буду, так, мелочи, которые люди часто покупают: утюги, настольные лампы, отпариватели, ну, и прочее – лампочки, батарейки. Самое дорогое для начала – аренда, поэтому шестисот тысяч не хватит. И все равно еще придется, наверное, кредит брать.
Нина Семеновна кивнула, словно подтверждая слова сына, и снова повернулась к дочери.
– Ты, Оксана, не обижайся. У тебя все стабильно: работа, зарплата, из дома тебя никто не гнал, ты сама решила съехать, я тебе всегда говорила, что ты в любой момент можешь домой вернуться. А Виктора мы решили поддержать. Это наследство отца, так что как он распорядился, так и будет.
Оксана молчала несколько секунд. В комнате стало слышно, как тикают часы на стене – старые, ещё бабушкины, с маятником.
– Я и не обижаюсь. Если бы вы раньше не обещали поровну разделить, я бы и слова не сказала, – ответила она наконец.
Это была правда. Оксана действительно съехала из трёхкомнатной квартиры, принадлежащей родителям, добровольно. Как только её зарплата позволила ей снять небольшую студию недалеко от того места, где она работала, она сразу перевезла туда свои вещи.
Девушка планировала накопить на свою квартиру и для этого, кроме основной работы в бухгалтерии фирмы, вечерами вела ещё трёх небольших клиентов – это каждый месяц добавляло в её бюджет пятьдесят тысяч.
Конечно, Оксана рассчитывала на то, что обещали родители, поэтому очень расстроилась. Но делать было нечего, девушка поняла, что придётся обходиться тем, что заработает сама.
Деньги отец перевел на счет сына, и Виктор арендовал помещение. Чтобы не тратиться на ремонт, они с отцом целую неделю красили и белили сами. Торговое оборудование закупили по объявлению, и здесь тоже кое-что пришлось подтянуть, подкрасить.
Наконец закупленный товар разложен, кассовый аппарат установлен. Можно встречать покупателей. Первое время Виктор планировал работать за прилавком сам. Мама обещала приходить вечерами, чтобы наводить в магазине порядок.
За день до открытия Виктор пригласил в магазин всю семью. Оксана тоже пришла. И очень удивилась, когда брат, показав ей помещение, положил на прилавок пухлую папку и сказал:
– Ксень, вот тут счета и накладные – разберись со всем этим добром, чтобы ничего не перепуталось.
Оксана замерла, глядя на папку, потом медленно перевела взгляд на брата.
– Извини, братик, я тебя правильно поняла – ты предлагаешь мне заняться твоей бухгалтерией?
– Да, я во всем том, что у меня на прилавке стоит и лежит, разбираюсь, а вот в бухгалтерских бумажках не очень, – Виктор говорил легко, словно речь шла о какой-то мелочи.
– Подожди, а как ты ИП оформил? – спросила сестра.
– Мне Николай Зимин помог. Мы с ним почти все онлайн сделали. За три дня.
– Понятно. Только я тебя расстрою: я твою бухгалтерию вести не буду. У меня просто времени для этого нет, – сказала Оксана.
– Подожди, – вмешалась мать, которая всё это время стояла неподалёку и слышала разговор. – Витя сказал, что у него какая-то упрощённая система. Неужели тебе сложно будет несколько кнопок нажать? Ты ведь для чужих людей это делаешь. Сама говорила, что три фирмы ведёшь.
– Веду, – согласилась дочь. – И мне за это платят. И Вите тоже надо найти специалиста, который будет вести учёт у него в магазине.
– Какой тут учёт? Это же маленький магазинчик! – возмутилась мама. – И зачем платить чужому человеку, если в семье есть свой бухгалтер?
– Обычный учет: учёт поступления товаров, учёт продаж, товарный учёт – это контроль остатков, движение товара, инвентаризации, списания. Плюс учёт расходов, отчётность в налоговую и все фонды… Это совсем не несколько кнопок, – перечислила Оксана.
– И что – ты ему не поможешь? – спросил отец, который до этого молча наблюдал за разговором.
– Помогу. Я покажу, какие отчёты как оформить, куда и в какие сроки их надо отправлять. Но делать за него ничего не буду, – ещё раз повторила Оксана.
– Ты хочешь, чтобы брат тебе платил? – удивилась мать.
– Нет. Я уже сказала: у меня просто нет времени. Я ведь не могу ночами сидеть.
– Так откажись от какой-нибудь одной фирмы, а вместо неё возьми Витин магазин. Мы вообще-то на тебя рассчитывали, – упрекнула Оксану мама.
Оксана посмотрела на мать. В ее взгляде не было ни гнева, ни раздражения – только тихое, усталое недоумение.
– Интересно, а почему я об этом не знала? – спросила дочь. – Если бы вы мне сказали заранее, я бы сразу отказалась. – Она помолчала, потом добавила спокойнее: – И вообще, я считаю, что денежные и семейные отношения лучше не путать. Знаешь, как говорят: компот отдельно, а мухи отдельно. Не дай бог у Вити что-то пойдёт не так, вы же потом меня во всём обвините. Нет. Единственное, чем могу помочь – дать контакты специалистов, которые с удовольствием возьмут на себя Витину бухгалтерию. Конечно, не бесплатно.
Виктор всё-таки открыл магазин. Два месяца работал один. Запустил документацию до такой степени, что сам не мог понять, даёт его магазин прибыль или он работает в убыток. Папка с накладными, которую он так и не разобрал, лежала на столе в подсобке и время от времени напоминала о себе, когда нужно было найти какую-нибудь бумажку.
А когда он решил взять продавца, то понял, что без профессионального бухгалтера не справится. Ещё раз обратился к сестре, Оксана отказала. Пришлось искать специалиста.
– Оксана! – возмущалась по телефону мать через несколько дней. – Ты представляешь, они от пятнадцати до двадцати пяти тысяч требуют! И ещё условия выставляют, когда документы присылать, когда звонить, а когда их не беспокоить! Это вообще – нормальные расценки?
– Нормальные, – усмехнулась Оксана, прижимая телефон плечом к уху и продолжая печатать отчёт для одного из своих клиентов.
– А ты всё-таки не по-родственному поступила. Могла бы у Вити поработать и бесплатно, – закончила разговор Нина Семёновна.
Оксана отложила телефон и посмотрела в окно. За стеклом дул сильный ветер, раскачивая голые ветви деревьев, шёл дождь, в наступающих сумерках дома напротив были еле видны.
Она подумала о том, что, наверное, могла бы помочь брату – по-настоящему, не отказываясь от других клиентов, а просто найдя для него несколько часов в неделю. Но что-то внутри неё воспротивилось этой мысли. Не жадность, нет. Что-то другое – тихое, упрямое чувство справедливости, которое говорило: если ты обещал разделить поровну, раздели. А если не разделил …
Она вздохнула и вернулась к работе. У неё были свои дела, своя жизнь и свои планы на квартиру, которую она обязательно купит. Сама.
— «Нин, дай денег!» — снова прозвучало с утра, и я поняла: моя жизнь — это банкомат для мужа и свекрови!