— Лариса Павловна, это же моё пальто, — растерялась Ксения, открыв свекрови дверь.
— Почему это твоё? — удивилась та, разматывая шарф прямо на пороге. — Твоё у тебя на вешалке висит, а это моё. Я его на маркетплейсе заказала, их там тысячи, между прочим.
— Вы его у меня в прошлое воскресенье мерили и спрашивали, где я покупала, — напомнила Ксения.
— Ну и что? Мне понравилось, я нашла похожее. Ты же не одна на свете имеешь право хорошо выглядеть.
— Мам, тебе идёт, — выглянул из комнаты Артём.
— Вот, хоть кто-то в этом доме умеет делать женщине комплименты, — обрадовалась Лариса Павловна. — А то некоторые сразу про собственность.
Пальто было того же горчичного цвета, с таким же широким поясом и накладными карманами. Ксения выбирала своё почти месяц, мерила в трёх магазинах и отдала за него двадцать четыре тысячи, после чего ещё неделю уговаривала себя, что это не транжирство, а вещь на несколько лет. Свекровь своё, по её же словам, взяла за шесть с половиной тысяч и считала, что всех перехитрила.
Ксения с Артёмом прожили в браке двенадцать лет, и первые десять из них Лариса Павловна была самой обычной свекровью. Приезжала по воскресеньям, проверяла, чем кормят сына и внука, вздыхала над Ксениными шторами и ворчала, что Егора слишком рано отдали на плавание. Ксения особо не спорила. Мама мужа жила отдельно, на другом конце города, виделись раз в неделю, и для мирной жизни этого вполне хватало.
А года два назад свекровь как будто подменили. Сначала она перекрасилась из привычного каштанового в Ксенин пепельно-русый, потом отрезала чёлку, потом начала выпытывать, какой у невестки крем, какая тушь и где та покупает джинсы. Ксения поначалу даже обрадовалась, решила, что у них наконец-то нашлась общая тема для разговоров. Но очень скоро выяснилось, что Ларису Павловну интересовали вовсе не разговоры.
— Я тоже этот крем взяла, — докладывала она через неделю. — Знаешь, на мне он лучше работает. У тебя кожа сухая, тебе бы что-то посерьёзнее попробовать.
— Спасибо, я учту, — сдержанно отвечала Ксения.
— И вот тут у тебя морщинка появилась, — показывала свекровь на собственную переносицу. — Хмуришься много, наверное, на работе нервничаешь. Я вот не хмурюсь, поэтому у меня ничего такого нет.
Лариса Павловна была на двадцать пять лет старше невестки, ей недавно исполнилось шестьдесят два. Она одиннадцать лет работала администратором в частной стоматологии и очень гордилась тем, что постоянные пациенты спрашивали именно у неё, а не у врачей, к кому лучше записаться и стоит ли переплачивать за дорогую коронку.
— Бабушка, привет, — выскочил в прихожую Егор.
— Какая я тебе бабушка? — возмутилась Лариса Павловна. — Мы же с тобой договаривались, я Лара.
— Так тут никого нет, только мама с папой, — не понял одиннадцатилетний внук.
— Всё равно нужно привыкать. Вот выйдем мы с тобой во двор, а ты на всю улицу: «Бабушка». И все сразу оборачиваются посмотреть, какая там бабушка.
— Лара, а ты мне купила, что обещала? — быстро перестроился Егор.
— Купила, куда я денусь, — вздохнула свекровь и полезла в сумку за пакетом.
Вечером, когда Лариса Павловна уехала, Ксения попыталась поговорить с мужем.
— Тебе не кажется, что с твоей мамой что-то происходит? — осторожно начала она.
— А что с ней происходит? — не понимал Артём. — Одевается модно, следит за собой, радоваться надо, а не придираться. Вон у Славы мать в шестьдесят три года с утра до ночи в халате ходит и ничего не хочет.
— Она не модно одевается, она одевается, как я, — уточнила Ксения. — Это разные вещи.
— Значит, у тебя хороший вкус, — засмеялся муж. — Так что можешь гордиться.
— Артём, она мне месяц назад сказала, что я выгляжу старше неё.
— Мама пошутила, у неё юмор такой.
— А в сентябре в магазине продавщице объявила, что ты её младший брат.
— И что тут плохого? — отмахнулся Артём. — Приятно же, когда мама молодо выглядит. Радовалась бы, что тебе со старушкой возиться не придётся.
Спорить с мужем о матери было бесполезно, это Ксения усвоила давно. Артём находил для неё оправдание в любой ситуации, а на все претензии жены отвечал, что мама одна и её нужно понимать.
— Сынок, у меня кран на кухне капает, приезжай, — звонила Лариса Павловна в субботу в девять утра.
— Мам, мы же сегодня с Ксюшей и Егором в торговый центр собирались, ему кроссовки для физкультуры нужны, — пытался отбиться Артём.
— Кроссовки подождут, а у меня соседи снизу. Ты хочешь, чтобы я им потолок за свои деньги переделывала?
Артём ехал к матери, кран оказывался почти в порядке, там нужно было только гайку подтянуть, а потом свекровь просила отвезти её в аптеку, на рынок и заодно в торговый центр на другом конце города, потому что там скидки на постельное бельё. Возвращался муж к вечеру, уставший и немного виноватый, а кроссовки Егору Ксения к тому времени покупала сама.
— Ты замечаешь, что у неё каждую субботу что-то ломается? — не выдержала она однажды.
— Она одна живёт, мужчины в доме нет, — защищал мать Артём. — Кто ей ещё поможет?
— Мастер, например. Сейчас кого угодно можно через приложение за полчаса вызвать.
— Мастеру платить надо, а я бесплатный, — отшучивался муж.
Когда Ксения как-то осторожно сказала свекрови, что у них на выходные тоже бывают свои планы, Лариса Павловна обиделась на две недели. А потом при встрече, в прихожей, пока Артём бегал в магазин за хлебом, спокойно заявила:
— Ты, Ксюша, не забывай, что Артём — мой главный мужчина. Жёны приходят и уходят, а мама у него одна.
— Я вроде никуда уходить не собиралась, — растерялась Ксения.
— Это я так, к слову, — улыбнулась свекровь и отправилась на кухню проверять, что у невестки в холодильнике.
При сыне Лариса Павловна обычно держалась любезно. Называла невестку Ксюшенькой, хвалила её котлеты и хлопала Артёма по плечу: «Повезло тебе с женой, сынок». Но стоило мужу выйти из комнаты, как разговор сам собой поворачивал к возрасту, морщинам и тому, что мужчины, как известно, любят глазами.
— Ты бы хоть накрасилась к моему приходу, — поучала свекровь. — Я вот за хлебом без туши не выхожу.
— Лариса Павловна, я дома, в воскресенье, — пыталась объяснить Ксения. — Мне хочется хоть один день в неделю отдохнуть.
— Отдохнуть ей хочется, — качала головой свекровь. — Вот так все и отдыхают, а потом муж на молодых засматривается.
В середине октября Ксению назначили начальником отдела закупок. Компания поставляла плитку и сантехнику по всей области, отдел был большой, и должность ей обещали уже второй год, только прежний начальник всё никак не решался уйти на пенсию. Ксения радовалась, как девчонка. Зарплата выросла в полтора раза, и она уже прикидывала, как они наконец поменяют машину и летом съездят всей семьёй на море.
— Меня повысили, — поделилась она за воскресным обедом. — Теперь я начальник отдела.
— Поздравляю, — протянула Лариса Павловна. — А зарплату тоже подняли, или так, одно название?
— Подняли, и неплохо.
— Ну хорошо. Меня, кстати, тоже главврач на повышение зовёт. Хочет, чтобы я стала старшим администратором и молодых девочек учила.
— Мам, так это же здорово, — оживился Артём. — Ты почему молчала?
— Я ещё не решила, соглашаться или нет, — важно ответила свекровь. — Мне, в отличие от некоторых, карьера не так важна. Я в первую очередь женщина, а не начальник отдела.
Ксения ничего не сказала, хотя ей было обидно, что свекровь даже тут умудрилась влезть со своим повышением и перетянуть всё внимание на себя. Устраивать разбирательство при муже и Егоре не хотелось.
— Ты слышал, что она сказала? — спросила Ксения мужа, когда за Ларисой Павловной закрылась дверь. — «Я женщина, а не начальник отдела». А я тогда кто, по её мнению?
— Ксюш, не цепляйся к словам, — устало ответил Артём. — Порадовалась бы лучше за маму, её ведь тоже повышают.
Юбилей Артёма в середине ноября решили отмечать в небольшом кафе недалеко от дома. Артём сначала отнекивался, мол, сорок лет не отмечают, но Ксения настояла: приметы приметами, а собраться с близкими людьми хороший повод. Она заранее забронировала зал на пятнадцать человек, договорилась о меню и купила себе новое платье изумрудного цвета, простое, но очень ей к лицу.
За неделю до праздника позвонила свекровь.
— Ксюша, а ты в чём будешь? Пришли мне фотографию, чтобы мы с тобой по цвету не совпали, а то неудобно получится.
Ксения даже растрогалась такой заботой и отправила снимок.
Лариса Павловна пришла в кафе последней, когда все гости уже расселись. На ней было изумрудное платье, чуть короче Ксениного, с блестящим поясом и точно таким же вырезом.
— Ой, а мы с тобой совпали, — всплеснула она руками, подходя к невестке. — Надо же, какое совпадение.
— Вы же сами просили фотографию, чтобы не совпасть, — тихо напомнила Ксения.
— Так я и не совпала. У тебя платье длинное, а у меня короткое. У тебя без пояса, а у меня с поясом. Совершенно разные вещи, любой скажет.
— Ты это видел? — шёпотом спросила Ксения мужа, когда свекровь отошла поздороваться со сватами.
— А я-то тут при чём? — растерялся Артём. — Я ей ничего не показывал.
— Да знаю я, сама ей показала, сама и виновата.
Лариса Павловна тем временем обошла стол, расцеловала Ксениных родителей и остановилась возле стула рядом с именинником. На спинке стула висела Ксенина сумочка.
— Ксюша, ты же не обидишься, если я с сыночком сяду? — спросила она, уже перевешивая сумочку на соседний стул. — Я его сорок лет назад родила, имею право хоть в такой день рядом посидеть.
Ксения молча пересела на край стола, рядом с тётей Ниной, младшей сестрой свекрови. Напротив оказались её собственные родители.
Первой слово взяла Лариса Павловна, никого не дожидаясь.
— Мой сын — мой главный мужчина, — начала она. — Я его сорок лет берегла, растила, ночей не спала. И я всегда знала, что ни одна женщина на свете не будет любить его так, как любит мама. Артёмушка, будь счастлив, а я всегда рядом.
Гости неловко захлопали. Ксенина мама, Галина Сергеевна, наклонилась к дочери через стол.
— Это она сейчас тебе намекнула, или мне показалось? — шёпотом поинтересовалась она.
— Мам, не начинай, пожалуйста, — попросила Ксения.
— Я не начинаю, я уточняю, — не унималась Галина Сергеевна.
Потом Лариса Павловна переключилась на Ксениного отца. Николай Петрович был человек спокойный, на праздниках больше слушал, чем говорил, и к такому вниманию явно не привык.
— Николай Петрович, вы в этом пиджаке прямо как артист, — громко восхищалась свекровь. — Галина Сергеевна, где вы только такого мужчину нашли?
— На заводе, в восемьдесят пятом, — невозмутимо ответила Ксенина мама. — Он тогда ещё с волосами был.
Гости засмеялись, но Ларису Павловну это не остановило. Она хохотала над каждой шуткой свата, подкладывала ему закуски, а через полчаса попросила проводить её до гардероба, потому что ей показалось, будто в пальто звонит телефон.
— Галина Сергеевна, вы не против, если я вашего мужа на минутку украду? — кокетливо спросила она.
— Да хоть на две, — разрешила Ксенина мама. — Только к десяти верните, у него таблетки по часам.
Вернувшись, свекровь взялась за Славу, школьного друга Артёма, который давно работал юристом и пришёл на праздник с женой Олей.
— Славочка, а ты помнишь, как вы с Артёмом в седьмом классе ко мне после уроков прибегали? — ворковала она. — Ты тогда говорил, что у Артёма самая красивая мама в школе.
— Честно, не помню, Лариса Павловна, — смутился Слава.
— Ну как же, говорил. Все мальчишки так говорили.
Оля решила разрядить обстановку и сказать приятное.
— Лариса Павловна, вы с Ксюшей в этих платьях прямо как сёстры, — улыбнулась она.
— Все так говорят, — расцвела свекровь.
— Ну да, старшая и младшая, — без всякой задней мысли добавила Оля.
— Почему это старшая? — моментально обиделась Лариса Павловна и минут десять потом ни с кем не разговаривала.
А под конец вечера, когда принесли торт, она постучала ложечкой по стакану с морсом.
— У меня тоже новость, раз уж все собрались, — объявила свекровь. — Я ухожу из клиники. Буду вести свою страницу о том, как женщине оставаться молодой в любом возрасте. У меня уже триста подписчиков, и мне предлагают рекламу.
— Мам, а как же старший администратор? — не понял Артём.
— Переросла я эту клинику, сынок. Хочу развиваться.
Тётя Нина рядом с Ксенией как-то странно кашлянула и отвернулась, но Ксения тогда не придала этому значения.
— Ксюша, иди сюда, — позвала Лариса Павловна. — Давай сфотографируемся вдвоём, в одинаковых платьях. Для моей страницы.
— Может, не надо? — попробовала отказаться Ксения.
— Ну что ты как маленькая? Один снимок, на память.
Отказываться при гостях было неудобно, и Ксения встала рядом. Слава сделал несколько кадров на телефон свекрови, та придирчиво их пролистала, выбрала один и осталась очень довольна.
В понедельник утром Ксения только успела повесить пальто, как к ней в кабинет заглянула Света из соседнего отдела.
— Ксюш, это твоя свекровь? — спросила она, протягивая телефон. — Она тебя отметила на фотографии, у меня в ленте появилось. Там уже почти сотня комментариев.
На снимке они со свекровью стояли рядом в изумрудных платьях. Подпись гласила: «Угадайте, кто из нас свекровь, а кто невестка? Подсказка: одна из нас за собой следит». Лариса Павловна на фотографии улыбалась и позировала, а Ксения, уставшая после целого вечера на ногах, щурилась от вспышки.
Комментарии Ксения дочитывала уже у себя в телефоне, закрыв дверь кабинета. «Свекровь просто огонь», «Невестке есть чему поучиться», «А невестка чего такая замученная, муж не помогает?». Кто-то написал, что сын, наверное, на маму больше внимания обращает, чем на жену, и под этим комментарием свекровь поставила сердечко.
— Лариса Павловна, удалите, пожалуйста, фотографию, — позвонила Ксения свекрови в обед.
— Это ещё почему? — искренне удивилась та. — У меня под ней пятьсот лайков, я за всё время столько не набирала.
— Потому что вы меня там выставили женщиной, которая за собой не следит. И отметили, чтобы все мои коллеги увидели.
— Я никого не выставляла, я просто задала вопрос. Люди сами ответили.
— Меня на работе подчинённые обсуждают, — пыталась объяснить Ксения.
— Ой, какие мы нежные, — фыркнула свекровь. — Ты же начальник отдела, должна быть выше этого. Я вот на комментарии вообще не обижаюсь.
Ксения отключилась и сразу набрала мужа.
— Ты видел, что твоя мама выложила?
— Видел, мне Слава ещё утром переслал, — неожиданно мрачно ответил Артём. — Там и про меня пишут, что я маменькин сынок и жену совсем замучил.
— И что будем делать?
— Вечером к ней заеду, поговорю.
Вернулся Артём позже обычного и какой-то растерянный.
— Удалять она не хочет, — сообщил он с порога. — Говорит, что это теперь её работа и никто не имеет права ей указывать. Но я не про это. Я ей сначала на мобильный звонил, она не брала. Тогда я в клинику позвонил, хотел узнать, до скольки она работает, чтобы заехать. А мне говорят, что Лариса Павловна у них больше не работает, уже полтора месяца.
— Как полтора месяца? — не поняла Ксения. — Она же в октябре про повышение рассказывала.
— Вот и я не понимаю. Приехал к ней домой, спросил, а она разозлилась, сказала, что это не моё дело и что она сама ушла, потому что захотела. Я потом Славе позвонил, может, её там незаконно выгнали. Он говорит, что увольнять из-за возраста закон запрещает, но она подписала соглашение сторон. Оспорить его можно, только если доказать, что подписывала под давлением, и в суд с этим надо идти в течение месяца, а месяц уже прошёл.
Тётя Нина позвонила Ксении на следующий день. Младшая сестра свекрови звонила ей от силы раз в год, на день рождения, поэтому Ксения сразу поняла, что разговор будет непростой.
— Ксюша, ты только Лару сильно не ругай, — начала тётя Нина без предисловий. — Она мне вчера полночи в трубку проплакала, после того как Артём к ней приезжал.
— Нина Павловна, я её пока не ругала, только попросила фотографию удалить, — ответила Ксения.
— Знаю, знаю. Ты послушай меня. Её из клиники в начале октября попросили. Хозяин клинику продал, пришёл новый главврач, молодой, собрал всех и объявил, что клинике нужен новый образ. И что на ресепшене должна сидеть девочка, которая пациентов с порога заряжает. Взяли двадцатидвухлетнюю, а Ларе предложили уйти по соглашению сторон, с выплатой в два оклада. Она подписала и никому ничего не сказала.
— А как же повышение?
— Не было никакого повышения. Она его при тебе придумала, когда ты про своё рассказала. Не смогла, понимаешь, признаться, что её выставили, когда ты начальницей стала. Она каждое утро выходит из дома в восемь, как на работу, и до обеда в торговом центре сидит, чтобы соседки не спрашивали, почему она дома.
Ксения не знала, что на это ответить.
— А страница эта зачем? — спросила она наконец.
— А затем, что там её хвалят. Пишут, что молодая и красивая, ей это сейчас нужнее всего. Ты про Гену что знаешь?
— Что он ушёл, когда Артём институт заканчивал. Артём не любит об этом говорить.
— Ей тогда сорок четыре было. Гена ушёл к девчонке из своего отдела, той двадцать восемь исполнилось. И сказал Ларе на прощание, что рядом с ней сам себя стариком чувствует. Она тогда, кроме работы, никуда не ходила, двенадцать килограммов потеряла. Потом понемногу отошла, а когда в эту клинику устроилась, прямо ожила. А теперь и клиники нет.
— И поэтому она за мной всё повторяет, от пальто до платья? — не удержалась Ксения.
— Ксюша, ты у неё каждое воскресенье перед глазами. Молодая, начальница, Артём тебя любит, домой торопится. Она на тебя смотрит и думает, что вот так правильно, вот так надо выглядеть, чтобы тебя не выгнали. Я ей сто раз говорила, что это глупо, а она на меня обижается.
После разговора Ксения до конца дня толком не могла сосредоточиться на работе. Злость на свекровь никуда не делась, фотографию всё ещё обсуждали в отделе, а Света уже дважды заходила с сочувствующим видом. Но теперь к злости примешивалось что-то другое, и Ксения не понимала, как с этим быть.
Вечером она пересказала разговор мужу.
— Почему она мне ничего не сказала? — не понимал Артём. — Я бы помог, работу бы ей нашёл.
— Потому что ты её главный мужчина, — ответила Ксения. — А главному мужчине не признаешься, что тебя списали.
В субботу Ксения поехала к свекрови сама, мужу сказала, что так будет лучше. Лариса Павловна открыла дверь при полном параде, с укладкой и накрашенными ресницами, хотя явно никуда не собиралась.
— Нина уже всё доложила? — спросила она вместо приветствия.
— Рассказала всё как есть, — не стала отпираться Ксения. — Можно я войду?
Свекровь пропустила её на кухню и поставила на стол вазочку с конфетами.
— Ну давай, говори. — Лариса Павловна села напротив. — Что я смешная, что молодиться в моём возрасте стыдно, что я тебе жизнь порчу. Я это всё уже слышала.
— Я не за этим приехала.
— А за чем тогда? Фотографию удалить? Не удалю. Это единственное, что у меня сейчас есть.
— Лариса Павловна, вы комментарии все читали? — спросила Ксения. — Не только те, где вас хвалят?
— Какие ещё комментарии?
Ксения открыла страницу на своём телефоне и пролистала вниз, туда, где уже несколько дней шла совсем другая переписка. Незнакомые люди писали, что бабуля молодится, что в таком возрасте короткое платье выглядит смешно и что невестку жалко, раз свекровь у неё со странностями. Лариса Павловна читала долго, потом отодвинула телефон.
— Я этого не видела, — тихо сказала она. — Я только то, что сверху, смотрела.
— Поэтому я и приехала, а вовсе не из-за себя.
Свекровь помолчала, а потом заговорила совсем другим голосом, без всякого кокетства.
— Ты думаешь, мне нравится за тобой всё повторять? Я просто не понимаю, как сейчас надо. Смотрю на тебя, у тебя вроде всё правильно получается. Тебя повышают, Артём домой бежит, Егор с тобой советуется. А меня главврач вызвал и говорит: «Лариса Павловна, вы замечательный человек, но нам нужен другой формат». Я одиннадцать лет этот формат держала, пациенты ко мне шли, а не к нему. А тут мальчишка, моложе Артёма, объясняет мне про формат.
— Почему вы нам не сказали?
— А что говорить? Что меня списали? Гена списал, теперь клиника. Осталось только вам с Артёмом записать меня в бабушки и отправить по средам Егора из школы забирать. А я так не хочу, Ксюша. Мне шестьдесят два, а внутри я себя на твои тридцать семь чувствую. Вот и подумала, раз внутри так, пусть и снаружи так будет.
— Внутри все себя моложе чувствуют, — возразила Ксения. — Моя мама говорит, что ей до сих пор двадцать пять, только коленки с ней не согласны.
Лариса Павловна неожиданно засмеялась.
— Острая у тебя мама на язык, — признала она. — Я её таблетки по часам до сих пор вспоминаю.
— Удалите фотографию, — попросила Ксения. — Пусть ваша страница будет, если вам нравится, только без меня. И без этих вопросов, кто кому свекровь.
Лариса Павловна взяла телефон, что-то там понажимала и повернула экран к невестке.
— Всё, удалила, можешь проверить.
— Спасибо, Лариса Павловна.
— И что мне теперь делать? — вдруг спросила свекровь. — Дальше в торговом центре сидеть?
— Работать, если хочется. Вы одиннадцать лет всю клинику на себе держали. Такие администраторы везде нужны.
— Кому я нужна в шестьдесят два?
— Не знаю, — честно ответила Ксения. — Но в моём пальто точно никому.
Свекровь снова засмеялась, на этот раз громко и совсем не обиженно.
Через две недели Лариса Павловна приехала к ним в воскресенье, как обычно, к обеду. Артём открыл дверь и на секунду застыл в прихожей.
— Мам, это что на тебе? — удивился он.
— Пальто, сынок, — невозмутимо ответила свекровь. — Сама выбирала, между прочим. Ксюша, как тебе?
Пальто было тёмно-вишнёвое, длинное, с большим воротником. Ксения такое никогда бы себе не купила.
— Вам идёт, — сказала она и не соврала.
— Сама знаю, что идёт, — кивнула Лариса Павловна. — А тебе бы такое не пошло, ты бледная.
— Не пошло бы, согласна, — не стала спорить Ксения.
За обедом свекровь рассказала, что нашла работу. Её взяли администратором в стоматологию на другом конце города, где главному врачу шестьдесят восемь лет.
— Он меня на собеседовании спрашивает, почему я с прежнего места ушла, — рассказывала она, накладывая себе котлету. — Я честно говорю, что им нужна была молодая девочка. А он смеётся и отвечает, что у него за год три молодые девочки сменились. Одна целый день в телефоне сидела, вторая пациентам грубила, третья через месяц замуж выскочила и уехала. Ему, говорит, нужен человек, который умеет с пациентом разговаривать так, чтобы тот до кресла дошёл и не сбежал. Так что с понедельника я опять при деле.
— Мам, давай я тебя по утрам отвозить буду, — предложил Артём.
— Не надо, там прямой автобус от дома, — отмахнулась Лариса Павловна. — Ты лучше Егору кроссовки купи, вы же с осени собираетесь.
— Бабушка, мне их давно мама купила, — вставил Егор и тут же спохватился. — Ой, то есть Лара.
— Зови уже бабушкой, — разрешила Лариса Павловна. — Меня на новой работе главврач при пациентах молодым кадром называет, так что дома бабушкой побыть уже не обидно.
— Бабушка, а ты мне купила, что обещала? — моментально сориентировался внук.
— Купила, куда я денусь, — вздохнула свекровь и полезла в сумку за пакетом.
Тётка мужа приехала к врачам, а прописаться решила навсегда