— Кать, ну правда… Чё ты начинаешь за столом? Мама правду говорит, у нас по мужской линии ни у кого проблем не было.
Я себя отлично чувствую. Смысл мне пороги сшибать? Ты просто накрутила себя.
Собирать папку с анализами стало у Кати почти автоматическим ритуалом.
Прозрачный пластиковый уплотнитель пух от бумаг: УЗИ, гормональные панели, проверка проходимости труб, заключения двух разных гинекологов и одного репродуктолога.
На всех бланках пестрела одна и та же фраза: «Патологий не выявлено. Здорова».
Но детская в их двухкомнатной квартире в спальном районе всё так же служила складом для сушилки, гладильной доски и коробок со старой обувью.
Воскресный обед у Тамары Петровны пах тушеной капустой, старыми коврами и въевшимся в стены душным чувством собственной вины, которое Кате филигранно прививали последние два года.
— Ты, Катенька, салат-то ешь, ешь, — Тамара Петровна положила ей на тарелку увесистую ложку «Оливье», взглянув с той особой, тяжелой жалостью, от которой хочется свернуться в комок. — Витамины нужны.
Организм-то у тебя, видать, совсем слабенький, истощенный. Вон и цвет лица какой-то серый.
Катя сжала под столом ткань джинсов. Илья в этот момент увлеченно двигал вилкой по тарелке, целиком ушедший в экран смартфона.
Ему было тридцать два, но рядом с матерью он мгновенно превращался в тишайшего подростка, чья главная задача — не отсвечивать.
— Тамара Петровна, у меня по анализам всё в идеале, — тихо, но как можно тверже проговорила Катя, пытаясь удержать ровный тон. — Врач сказала, что проблема может быть не только во мне.
Нам с Ильей надо вместе… Илье тоже нужно пройти обследование. Хотя бы элементарную сп…ограмму сдать.
В воздухе над столом будто натянулась струна. Илья даже отвлекся от телефона и неопределенно хмыкнул, скривившись, будто ему предложили съесть лимон.
Тамара Петровна медленно положила салатную ложку. Её аккуратно подкрашенные губы сжались в ниточку, а взгляд из «жалеющего» мгновенно стал колючим и ледяным.
— Что-что он должен сдать? — переспросила она, выпрямляя спину. — Илья? К врачам идти? Катя, ты совсем уже от своего отчаяния из ума выжила?
— Мам, ну чё ты… — вяло пискнул Илья, но мать даже не повернула к нему головы, полностью сконцентрировавшись на невестке.
— У нас в роду, Катенька, пустоцветов отродясь не было! — громко, на всю кухню отчеканила свекровь. — У меня дед пять душ поднял, у отца его трое было, у дяди Коли — четверо…
Она сделала паузу, подалась вперед и, оглядев Катю с ног до головы, похабненько, с превосходством ухмыльнулась:
— И это, между прочим, только те, о ком мы официально знаем!
Породе нашей мужской любой бы позавидовал. А ты моего сына, здорового мужика, по кабинетам таскать удумала, потому что у самой «там» не держится?
Слово «пустоцвет» больно хлестнуло по щекам. Катя почувствовала, как к горлу подступает горячий, липкий ком.
Она перевела взгляд на мужа, надеясь получить хотя бы каплю поддержки, хотя бы одно жесткое слово в защиту жены.
Илья лишь поправил челку и поморщился.
— Кать, ну правда… Чё ты начинаешь за столом? Мама правду говорит, у нас по мужской линии ни у кого проблем не было.
Я себя отлично чувствую. Смысл мне пороги сшибать? Ты просто накрутила себя.
Он снова уткнулся в экран.
Катя смотрела на его затылок и ощущала, как внутри разрастается оглушающее чувство одиночества. В голове вихрем проносились мысли о разводе: бросить всё, собрать вещи, уйти, не терпеть больше эти воскресные экзекуции и равнодушную спину мужа.
Но тут же, следом, привычным тяжелым щитом поднимался липкий бытовой страх.
«И куда я? В тридцать один год? Одной начинать всё с нуля? Снимать однушку на окраине, платить половину зарплаты за аренду и засыпать в пустой квартире?
А кому я там нужна? Мужики сейчас вообще ответственности не хотят. Илья хотя бы не пьет, деньги в дом носит, налево не ходит…
Ну, мама у него такая. Ну, с характером. Так у всех так. Все так живут, идеальных семей не бывает».
Катя опустила глаза на свою тарелку с салатом.
— Извините, — тихо пробормотала она, беря в руку вилку. — Я просто спросила.
Тамара Петровна победоносно хмыкнула и подлила сыну ещё чаю.
Звонок лучшей подруги Алины застал Катю на выходе из супермаркета через два дня после этого обеда.
Она заскочила после работы в магазин за привычным набором покупок к ужину.
На плече висел тяжелый «экологический» тканевый пакет, лямка безжалостно врезалась в кожу через пальто, но Катя даже не пыталась перехватить ношу удобнее — внутри было слишком пусто, чтобы обращать внимание на такую мелочь.
И вот как раз в этот момент зазвонил телефон.
— Катька, привет! Мы с Пашей в кофейне рядом с тем ТЦ, где мы с тобой в боулинг играли, забежали погреться. Ты далеко? Давай к нам, сто лет не виделись!
Катя хотела отказаться. Серая хмарь, поселившаяся внутри после воскресного обеда у свекрови, никуда не делась.
Прошло два дня, а слово «пустоцвет» всё ещё зудело в ушах, как укус ядовитого насекомого.
Ей казалось, что на ней горит невидимое клеймо неудачницы. Но дома ждала всё та же сушилка в неслучившейся детской и Илья, который с воскресенья ушёл в очередной игровой марафон на компьютере, а на все попытки вытащить его из игры рявкал «у меня выходные, имею право».
Парень работал охранником сутки через трое и право действительно имел – на работу ему только завтра, но все же…
— Ладно, — тихо ответила Катя. — Скоро буду.
Кофейня встретила её теплым ароматом корицы, обжаренных зерен и негромким гулом голосов.
Алину она увидела сразу. Подруга сидела у окна, смеясь над чем-то, что говорил её муж Паша.
Катя замерла на секунду, разглядывая их со стороны. Паша бережно, почти неосознанно поправил воротник Алиного свитера, а потом накрыл её ладонь своей.
В этом жесте было столько будничной, спокойной нежности, что у Кати перехватило дыхание.
Острая зависть на мгновение кольнула под ребра, и тут же сменилась глубоким, глухим стыдом.
— Катюня! — Алина помахала рукой.
Паша тут же поднялся, уступая Кате место на мягком диванчике.
— Кать, привет. Что тебе взять? Кофе, чай? — его голос был мягким, а взгляд — искренне приветливым. — Давай куртку, я повешу. И пакет этот…
Господи, что у тебя там, кирпичи? Алина, почему твоя подруга таскает такие тяжести?
— Илья на работе, — соврала Катя, усаживаясь и пряча озябшие пальцы в рукава.
Илье просто было лень выйти из дома хотя бы на первый этаж в «придомовой» ларек не говоря о том, чтобы идти в супермаркет через две улицы.
Паша покачал головой, заказал Кате облепиховый чай и пирожное, а через десять минут, получив звонок по работе, деликатно поцеловал жену в макушку:
— Девчонки, я отбегу на полчаса, тут за углом офис клиента. Алин, карточку я на столе оставил, ни в чём себе не отказывайте.
Кать, рад был видеть.
Когда Паша ушёл, за столом повисла пауза. Алина внимательно всмотрелась в лицо подруги.
— Кать, на тебе лица нет. Что случилось? Опять мадам Тамара активизировалась?
Катя сделала глоток обжигающего чая. Кисловатый вкус облепихи показался ей горьким.
— Да… — Катя сглотнула ком. — Были на обеде в воскресенье. Алин, я больше не могу.
Она… она назвала меня пустоцветом. Прямо за столом. Сказала, что в их «великой мужской породе» проблем быть не может, а я просто порченая.
Алина округлила глаза, её чашка с глухим стуком опустилась на блюдце.
— Что?! Она совсем из ума выжила на своих коврах? А Илья? Илья-то что сказал? Заткнул ее хоть на время?
Катя горько усмехнулась, глядя, как в чашке плавают оранжевые ягоды.
— Илья сказал, чтобы я не накручивала себя и не портила всем аппетит.
Сказал, что мама права — у них в роду все здоровые, и сдавать анализы он не пойдет. Спросил, зачем ему пороги сшибать, если он себя отлично чувствует.
— Ну и …тина, — выдохнула Алина, подаваясь вперед. — Катька, да как это можно терпеть? Почему ты молчишь?
Почему позволяешь этой ст…рой м…гере уничто..жать тебя, а собственному мужу — вытирать об тебя ноги?
— А что я сделаю? — в голосе Кати прорезались слезы, которые она так долго сдерживала. — Куда я пойду, Алин? Мне тридцать один год.
Развод? Это значит — начинать всё сначала. Снимать какую-нибудь однушку на окраине, отдавать половину зарплаты за аренду, возвращаться в пустые стены…
Кому я нужна одна в таком возрасте? Мужчины сейчас вообще ответственности боятся.
Илья хотя бы… ну, он не пьет. Деньги в дом приносит. Не гуляет.
А мама… ну, у всех свои причуды. Идеальных семей не бывает, все так живут.
Она дословно пересказывала подруге те мысли, что крутились в собственной голове в воскресенье, а Алина смотрела на неё с такой смесью уж..аса и сострадания, что Кате захотелось провалиться сквозь землю.
— Данил, твоя мама и сестра — отличный повод для моего переезда! Спасибо, что избавили от иллюзий! — хлопнула я дверью.