Продавай это наследство и отдавай нам деньг, — заявила дочь

— Ты продашь квартиру и отдашь деньги нам, — заявила Кристина матери. — Артем уже присмотрел новое жилье. Успеем купить до моих родов.

— А если у меня свои планы на это наследство? — поинтересовалась Марина.

— Да какие у тебя в пятьдесят могут быть планы, мам, — усмехнулась дочь. — Только внуков нянчить.

Со своим родным отцом Марина виделась раз десять за всю жизнь. Он ушел, когда дочери был год. Как говорила мама, вернулся к своей первой любви.

Подробностей Марина не знала. А лет десять назад, когда ей стукнуло сорок, папаша неожиданно объявился.

Оказалось, что он много лет работал водителем-дальнобойщиком, жил в областном центре, так больше и не женился.

Их встреча была странной. Марина тогда выиграла конкурс поваров-кондитеров. Она работала в школьной столовой, заявку подала просто из любопытства. И внезапно победила в одной из номинаций.

Получая первый приз, Марина впервые подумала о том, чтобы превратить это увлечение в свой маленький бизнес. Делать торты и пирожные на дому. Но все упиралось в отсутствие условий.

Дома у Марины в крохотной кухоньке типовой двухкомнатной «хрущевки» едва хватало место для самого необходимого.

А ей хотелось современную кухню со всем нужным оборудованием. Чтобы не прятать старенький планетарный миксер среди кастрюль.

И делать красивые фото, а не искать угол для удачного ракурса, маскируя не самый новый гарнитур.

Но все это оставалось мечтами. И так уж вышло, что ими Марина впервые поделилась именно с отцом.

Он подошел к ней после вручения наград. Смущаясь, вручил букет садовых ромашек. А потом огорошил признанием про свое отцовство.

— Ну ты, дочка, талант, — восхищенно заявил Виктор Петрович. — Я бы такое создать точно не смог. Руки золотые, тебе их явно надо приложить к делу. Открыла бы свою кондитерскую.

— На что, я не миллионер, — пожала она плечами. — Да и ты, как понимаю тоже.

Общение не складывалось, хотя они и пытались. Марина дважды ездила на юбилей к отцу — на 65 и 70 лет. Бывала у него дома. Но этот взрослый грузный человек был ей чужим.

По большей части, Виктора Петровича жизнь дочери не интересовала. Он желал говорить только о себе, в режиме монолога. А у Марины своих проблем хватало.

Нужно было оплачивать институт дочери, потом организовывать ее свадьбу. Финансовую помощь отец не предлагал ни разу.

Правда, приехал на свадьбу внучки с конвертом. Но сколько там было денег, Марина не знала.

Неделю назад ей позвонили из больницы. Сообщили, что отца больше нет. Потом посыпались звонки от всевозможных ритуальных агентств.

Марина поняла, придется ехать. На работе взяла отпуск за свой счет. В больнице получила вещи отца и ключи от квартиры. Решила пожить в квартире, пока все организует. И тут ее поджидал первый сюрприз.

В квартире горел свет, орал на полную мощность какой-то детский мультик по телевизору. Пахло котлетами и кислой капустой.

Марина бросила взгляд на номер на двери. Все было верно квартира папина.

— Вы кто, как сюда попали? — на нее выскочила женщина лет тридцати пяти со всклокоченными кудрявыми волосами.

— Я дочь Виктора Петровича, — ответила ошеломленная Марина. — А вы кто такая?

— Жена его, — ответила дамочки и покраснела, — гражданская, у нас сыну семь лет.

— Паспорт ваш можно? — только и смогла вымолвить Марина.

— А мы свою любовь через штампы не выражали, — краска на лице собеседницы стала гуще. — Вы чего притащились?

— Отца хоронить, — растерянно ответила Марина. — Нужно решить все формальности.

— Ясно, на наследство претендуете, — усмехнулась дамочка и уперла руки в бока. — Ну это мы еще посмотрим.

Тима, иди сюда, пусть тетя посмотрит, кого собралась лишать единственного жилья!

Из комнаты послушно выглянул белокурый мальчик лет семи. Он выглядел сонным и незаинтересованным. Посмотрел на незнакомую женщину и ушел обратно к своим мультикам.

Сожительница отца в этот момент смотрела на Марину так, будто та выгоняла сирот на мороз. И от ее победительного обвиняющего взгляда становилось неловко.

Марина все же осталась в квартире, несмотря на недовольство женщины. Ту звали Валентиной, ее сына Тимофеем. И оказался мальчик вовсе не сыном Виктора Петровича.

Как сообщили Марине соседи, Валентина появилась здесь пару лет назад как помощница по хозяйству. А потом и вовсе перебралась к нанимателю. И абсолютно всем представлялась его законной женой.

Получив гербовое свидетельство и решив все вопросы с похоронами, Марина пошла к нотариусу. Он выяснил, что завещания нет. Марина была единственной наследницей квартиры и банковских накоплений отца.

Вот только счет был опустошен в тот же день, когда Виктора Петровича не стало. Деньги снимали в нескольких банкоматах по всему городу, пока карта не оказалась заблокирована.

Это шокировало Марину. Своими переживаниями она поделилась с дочерью по телефону. Кристина была беременна и посещать скорбные мероприятия отказалась.

— Да что ты с ними церемонишься, вышвырни, и вся недолга, — возмутилась дочь. — Пригрози, что в суд подашь за мародерство! И вообще, мам, ты ведь продашь эту квартиру?

— Ты о чем? — уточнила Марина, — я еще даже не хозяйка там. Просто подала на наследство.

— Да какая разница, — возмутилась ее дочь. — Пока ты будешь ушами хлопать, эта ушлая тетенька всю квартиру вынесет.

Немедленно иди туда и делай фотоснимки своего наследства! Опись составь, чтобы она ничего не взяла лишнего. Пусть видит, что ты тоже не лыком шита.

— Как-то неловко это, — вздохнула Марина, — хочется по-человечески. Я еще даже с папой не попрощалась.

— Тебе сейчас не о приличиях надо думать, — возмутилась Кристина. — А о том, что родная дочь будет ютиться с мужем и внучкой в нашей древней хрущевке.

Как хочешь, мама, а для тебя это единственный шанс оказаться нам хоть в чем-то полезной.

Продавай это наследство и отдавай нам деньги. Артем уже смотрел, сколько такие квартиры в областном центре стоят. Нам хватит на двушку в новостройке в нашем городе.

— А если я не собиралась ее продавать? — уточнила Марина. — Может, у меня другие планы?

— Да какие планы, мама, — рассмеялась Кристина. — Ты уже почти бабушка. Теперь нужно думать о нас, молодых. А не планы строить.

Марина растерянно положила трубку, изобразив помехи. Такого цинизма в ответ она не ожидала.

Конечно, муж дочери уже не раз намекал, что теща могла бы и оставить молодой семье квартиру. А сама поехала бы жить на неотапливаемую дачу с туалетом на улице и водой в общественном колодце метров за триста от участка.

Но Марина стойко держалась, чтобы не наговорить грубостей. Она искренне считала, что зять должен сам заработать на жилье для молодой семьи.

Но у Артема, очевидно, было другое мнение.

С этими мыслями Марина вернулась в квартиру отца. Нужно было найти ему подходящую одежду и обувь, отвезти это все в ритуальную службу.

Она вошла в квартиру и остановилась в коридоре. Все ящики шкафов были вывернуты, их содержимое вывалено на пол.

Посреди этого беспорядка сосредоточенно сидела по-турецки Валентина и перебирала бумаги.

— Что вы делаете? — уставилась на нее Марина, — как не стыдно, отец еще даже не предан земле.

— А нечего меня тут совестить, — Валентина даже не повернула головы. — С волками жить, по-волчьи выть.

Раз наследница забегала по инстанциям, так и мне не стыдно это сделать. Я уверена, завещание есть. Вы его просто спрятали. Хотите нас с сыном обокрасть.

— Это кто еще у кого ворует, — вспылила Марина. — Деньги с папиной карты, кто бегал, снимал по всему городу?

— А я откуда знаю? — усмехнулась Валентина, — может, в больнице его обокрали. Выясняйте, если вам так важно. А мне это неинтересно.

— Я не поленюсь, выясню, в банкоматах камеры есть, — напомнила Марина. — Думаю, полиция быстро разберется.

— А если даже и я снимала, — Валентина пошла бордовыми пятнами. — Имела полное право, между прочим.

Сколько я на старика горбатилась, требованиям его угождала. И карточку он мне сам отдал, на хозяйство снимать!

Вот я и взяла, чтобы было на что жить. Знала, понабежите потом, даже спасибо не скажете.

— Но это ведь не ваше, — Марина смотрела на эту женщину широко распахнутыми глазами. — Там тысяч триста было, я хотела на памятник, на поминки все это снять хотя бы. А вы просто… украли!

— Свое взяла, считай, зарплату, — нагло ухмыльнулась Валентина. — Что, приличную из себя корчишь? Хочешь перед соседями хорошей выглядеть? А завтра начнешь меня отсюда выгонять?

Так вот, я сразу скажу, мы не уйдем! Хочешь — силой выселяй, а я тут зарегистрирована, хоть и временно.

Ребенок тоже, между прочим. Ты здесь пока никто, даже в наследство не вступила!