Я тебя такой создал

Борис стоял около Татьяны и исподлобья смотрел на то, как она наводит себе макияж перед зеркалом. Он ревниво раздувал ноздри, громко дышал через них и насмешливо критиковал жену:

— Ну и куда ты такую боевую раскраску делаешь? Это что у тебя – тени? Они похожи на два синяка, будто кто-то тебе зарядил по лицу. Да что ты тушь на ресницы так жирно мажешь, как масло на хлеб? Посмотри на себя – глаза как пестрые бабочки: хлоп-хлоп! Румяна! Ой, я не могу! Посмотри фильм – сказку «Морозко», там Марфушка себе такие свеклой делала. А, ну да, помада должна быть обязательно красной! Знаешь, кто такими мажется? Это те, которые на панели стоят.

— Да ты успокоишься уже? – спросила Татьяна с иронией в голосе. – Я иду на корпоративную вечеринку в свой рабочий коллектив, это нормальный вечерний макияж.

— Это клоунский макияж! Все тебя там засмеют. А что ты надеть думаешь?

— Вот это, что же еще?!

Татьяна открыла гардероб и достала вечернее платье в пол с длинным разрезом до левого бедра. Оно отливало изумрудным цветом и очень шло Татьяне.

— Ты это платье наденешь? Интересное дело! Оно же с глубоким декольте и разрезом почти до живота! Ты же хотела его на Новый Год надеть, когда мы будем его встречать в кругу семьи.

— Ну я вообще покупала его для Нового Года вообще – на любое празднование, в том числе и корпоративную вечеринку. Так было задумано.

— Интересное дело! Ты перед мужичками там будешь своей грудью и ножками светить?

— Ну какие же они мужики? Это просто коллеги, вот и все.

— Это не отменяет, что они тебя глазами будут поедать! Сними это платье! Лучше то – серое надень, оно тебе больше идет.

— Серое – это деловое платье, меня в нем уже сто раз видели на работе.

— Видели – значит привыкли. Вот и на вечеринку ты так пойдешь, чтобы все знали, что это ты, а не кукла ряженая. Тань, ты что делаешь?

Таня молча расчесывала свои густые волосы ниже лопаток.

— Ты что – с распущенными волосами пойдешь? Это же пошло! Завяжи в узел, как обычно! Вот такую гульку. Это даже лучше – твоя красивая шея будет всем видна. Ну зачем ты так делаешь?

— Пупсик, — Татьяна хлопнула мужа пальчиком по кончику носа. – Я же знаю, как надо! Не ревнуй меня, ты все равно у меня лучше всех!

— Я ревную? – Борис наигранно усмехнулся с кривой улыбкой. – Больно надо, я не Отелло. Я просто хочу, чтобы ты выглядела прилично, а не как танцовщица кабаре. У меня красивая, но правильная должна быть жена, и не забывай – я тебя такой создал. И видел я тебя совсем другой, но, почему-то не испугался.

— Я это помню, милый. И все же я так пойду. Вызови мне такси, пожалуйста, буду дома часов в десять-одиннадцать вечера.

Конечно, Татьяна помнила, какой она была раньше, до встречи и во время встречи своего мужа Бориса. И да – он ее создал, переделал, изменил внешний вид, а теперь ревнует. Смешной!

С детства маленькая Таня любила сладкое. Родители ее не ругали за это пристрастие, а зря. Оставленные в вазочке конфеты быстро сметались, оставляя в мусорном ведре лишь гору фантиков. Мама и бабушка умели великолепно делать выпечки – печенье, пирожки, и даже торты, поэтому Таня, почти в буквальном смысле – росла как на дрожжах. Толстая девочка в классе была закомплексована насмешками одноклассников, держалась в сторонке, предпочитая одиночество. Травлю со стороны сверстников Танины родители не замечали, а если она им говорила, то они отвечали:

— Да они просто тебе завидуют! Тебе все позволено, а им – нет, отсюда злость и насмешки. И вообще, чего ты так переживаешь, ты у нас красавица! Знаешь, какой эталон красоты был в прошлых веках? Эдакие пышки с сочными формами фигуры.

— Так то же в прошлых веках, а сейчас все по-другому. Я никогда так замуж не выйду.

— На каждый товар найдется свой купец.

Ох уж эти родители! Всегда успокоят, даже если все плачевно и безысходно. Вот такой пышкой она закончила, школу и поступила в университет в областном центре, в двадцати километрах от родного городка. В университете она тоже не пользовалась успехом у парней, заедая свои обиды конфетами, вареньем и пирожками, привезенными мамой.

— Ты нормальная? – спрашивала у нее единственная подруга Лера. – Ты скоро лопнешь, садись срочно на диету!

Таня пробовала диеты, но это не тот случай – без силы воли здесь не обойтись, а ее у Татьяны не было. Во время учебы она постоянно думала о сладостях, просто задыхалась без них. Лера потащила ее в тренажерный зал, но и тот оказался Татьяне не под силу – поднималось давление, даже тошнило. Казалось бы – подойди к тренеру, пусть подскажет, но с деньгами было туго, а просто так накаченные парни ничего не хотели объяснять – их больше интересовали стройные, рельефные девушки.

— Ладно, Танька, давай что-то найдем надежное и приятное. Купаться любишь? Ну в плане водоема? Пошли в бассейн, и удовольствие получишь, и постройнеешь немного. Аквааэробика тебе не помешает.

Таня хорошо помнила, как впервые встретила Бориса. Он стоял у края бассейна и разговаривал со стройной девушкой, а Татьяна пыталась взобраться по лесенке из воды. Неуклюжая, огромная, с двумя дрожащими подбородками. Борис подал руку и их глаза на несколько секунд встретились. Борис даже улыбнулся Тане, но тогда она приняла его улыбку за усмешку. Ну да, смейся-смейся, я толстая, я привыкла к насмешкам!

Только потом, со слов Бориса, Татьяна узнала, что в тот момент, когда Борис посмотрел на нее, он живо представил Таню худенькой – профессиональный взгляд тренера.

— У тебя очень красивые глаза, и губы такие нежные и яркие, даже без помады, — рассказывал он. – Я подумал, что если тебя сделать другой, создать по-новому, как Пигмалион свою Галатею, то влюбиться точно можно.

А тогда Татьяна очень стеснялась Бориса, своего тренера по аквааэробике – нелепо барахталась в воде как бегемот, резиновая шапочка натянута на голову, еще больше раздувая и без того пухлые щеки, косметики – ноль. Борис на своих тренировках часто смотрел на Татьяну, а она краснела как девочка, понимая, что влюбляется в него. Только что толку – он симпатичный мужчина, хоть и не красавец, а кто она? Толстая сладкоежка?

Хотя нет – что-то последнее время тяга к сладкому пропала, да и в целом аппетит — тоже. Фантазии о Борисе оттеснили ее мысли о еде. Татьяна начала стремительно худеть, и это заметила даже Лера.

— Я же говорила, что аквааэробика пойдет тебе на пользу, — говорила она. – Хорошеешь, девушка.

Ах, если бы только это! Таня сама себе признаться боялась о своей влюбленности. Но и Борис не стоял в стороне – он уделял внимание Татьяне, как никому другому, давал ей советы по правильному питанию, и охотно отвечал на все ее вопросы. Таня чувствовала – возникла взаимная симпатия. Это подтвердило первое приглашение на свидание, а потом и последующие. В ночь первой близости Борис очень удивился:

— Неужели я у тебя первый?

— Да! Раньше я была закомплексованная толстушка, но ты меня создал совершенно другой, поэтому лови награду.

«Создал»! Именно так он подумал в день знакомства с Татьяной, ему понравились ее слова. Он был горд. С каждым днем, неделей, месяцем, Татьяна менялась. Мама забила тревогу – не больна ли ее дочь? Нет, она просто влюблена и выходит замуж.

Татьяна и правда стала красавицей, все на свадьбе восхищались таким метаморфозам невесты, очень хвалили. «Это я ее такой создал!» — хвастался Борис в тени ослепительной красоты своей жены. Даже роды не испортили Татьянину фигуру, она быстро пришла в форму после рождения дочери. Только вот создав Татьяну, Борис стал проявлять признаки ревности. Нет, он не скандалил по этому поводу, он даже старался не показывать вида, и все же…

И вот сейчас он стоит и ворчит на свою жену по поводу ее внешности. Конечно, он вызвал ей такси, проводил ее, а потом позвонил другу:

— Олег, значит – как договаривались, да? Встречаемся там через час. Сейчас я отнесу дочку соседке, малышка уже спит, и тоже подкачу к ресторану.

Борис отнес пятилетнюю дочку одинокой, пожилой соседке, сам приоделся и вызвал такси. У входа его уже ждали двое друзей – Олег и Павел. Они заранее заказали столик в углу ресторана, где была корпоративная вечеринка Татьяны.

— Она уже там, — сказал Олег. – Ты сядешь в самом углу, там плохое освещение, Таня тебя не заметит, зато тебе ее хорошо будет видно, Отелло!

— Я не Отелло! – обиделся Борис.

Большой зал ресторана, полумрак, приятная музыка. Борис сел в уголке, и действительно, — его не видно. Он оглядел банкетный столик корпоративной вечеринки и увидел жену в изумрудном платье. Улыбнулся, залюбовался. Вспомнил ту, которую увидел в первый раз – неуклюжую и растерянную, с глазами, полными отчаяния. Жалко тогда ее стало. Он увидел в ней красавицу еще тогда – много лет назад, но надо было ее действительно создать заново, потому что проблемы носили больше психологический характер. Борис помнил, как она стеснялась его и старалась хотя бы подтянуть огромный живот с глубокой складкой поперек. И все же постепенно он создал ее такой, какой она сама хотела быть, хотя он знал – она и так красотка. Ревнует ли он ее сейчас? Ну конечно же, хотя старается никак не проявлять свою ревность, и все же ревнует.

Татьяна сидела за длинным столиком и весело щебетала со своими коллегами, в основном с женщинами. Когда к ней обращались мужчины, она коротко им отвечала и опять оборачивалась к женщинам. Во время тостов она соединяла бокал вместе с остальными, отпивала маленький глоточек и опять ставила бокал на место.

Начался медленный танец, Борис напрягся. Он видел, как к Татьяне подходили мужчины, в том числе и из соседних столиков тоже, протягивали руку, приглашая ее на танец, но она отмахивалась и мотала головой. Отказывает. Так же и последующие танцы тоже. Прошел час.

— Так, мужики, я пошел, — сказал Борис. – Вы тут догуливайте сами.

— Так еще же вечеринка в самом разгаре, — удивился Павел. – Вдруг что интересное пропустишь?

— Нет, ребята, все что я хотел увидеть, я увидел, этого достаточно. Дальше я доверяю своей жене.

Борис возвращался домой и внутренне возмущался: «Какой же я дурак, что не доверял жене. Да, она теперь красотка, но характер же ее не изменился! Она меня искренне любит, и я ее тоже. Только перед друзьями опозорился, показал себя ревнивцем».

Татьяна вернулась в одиннадцатом часу вечера, Борис сделал вид, что уже спит. Татьяна разделась и легла рядом, Борис молча обнял ее и поцеловал. Да к чему слова, он и так знал теперь уже точно – он у нее один единственный, какой бы красоткой Таня не была.