Аля пробиралась сквозь сугробы, ступая в пушистый снег в одних домашних тапочках. По земле стелилась поземка, обжигая ноги своей морозной хваткой. Руки заледенели, до ближайшей остановки было всего метров пятьдесят, но Алевтине казалось, что пройти этот путь в одной тоненькой пижаме практически невозможно. Только бы ее кто-нибудь подвез! Только бы подвез!
Аля встала на остановке и подняла руку. Ее даже не смущал свой внешний вид – да какие тут смущения, если она наконец вырвалась из настоящего плена: почти неделя в заточении с избиением и унижениями. Наконец она сбежала от этого Димы, которого до недавних пор так безумно любила. Когда-то ей нравилось даже то, как Дима сердится – такой серьезный вид с искоркой в глазах. Аля представляла, что так выглядят отцы, которые ругают за непослушание своих маленьких дочек, и это даже как-то умиляло ее.
Отца у Али никогда не было, да и мать она свою не помнила – мама умерла, когда Алевтине было три года. В детдом поначалу приходила какая-то пожилая, плачущая родственница с гостинцами, потом и она перестала приходить. Брали Алю в одну многодетную семью, но почему-то вернули, наверное, потому что много болела. Вот так и прошло все детство в казенных стенах. После детдома выделили Алевтине комнату в коммуналке (и за это спасибо в 90-х годах), но пьяница-сосед устроил там пожар. Продала все что осталось от выжженной комнаты и отправилась в никуда – съем квартиры с подружкой Вероникой, работа швеей в ателье, как-то надо выживать и выкарабкиваться в этой жизни.
Были у Али романы, но все какие-то несерьезные, пока не появился Дима. Симпатичный парень, старше ее на восемь лет, даже квартира своя имеется, доставшаяся ему в наследство. Аля тогда не понимала, что эта квартира станет для нее клеткой, а Дима – мучителем. А сначала все так было красиво – даже цветы, ведь Алевтине их еще никто никогда не дарил.
— Какой-то он у тебя хмурый, — говорила ей Вероника. – Букеты таскает, но хоть бы улыбнулся.
— Ну и что, зато любит меня, он говорил. И вообще, мне нравится его серьезность. Тянет меня к нему, как ко взрослому человеку, который может меня защитить в любой момент. Хоть и хмурый, но я за ним буду как за каменной стеной. Не завидуй.
Аля вскоре переехала к Диме – документы и все вещи взяла с собой. Дима замуж ее не звал – слишком дорожил своей свободой, как он говорил. Его родня жила далеко и особо с ним не общалась, даже непонятно по какой причине. Але было это даже удобно – никаких будущих золовок и свекровей, которыми ее так пугали: мол, сиротинушку пригрел. Только с первых дней все пошло не так, как Алевтине бы хотелось.
— Аль, тут ты пол мыла, а почему в углах грязно?
— Где грязно?
— Ну вот, — Дима наклонял Алю, держа за шею, и показывал ей пылинки в углах.
— Дим, но у тебя до моего переезда была тут вообще помойка, а я тебе такую чистоту тут навела, что эти пылинки не имеют значения.
— Ты – женщина, ты должна замечать эти мелочи!
— Я стараюсь!
— Не стараешься! И вообще – не спорь со мной! Молчи, когда тебе замечания делают.
Аля сидела на полу и смотрела на пыль в углу. А может Дима прав и эту пыль она действительно должна была заметить как хозяйка?! Только тщательность уборки не приносила плодов – Диме надо было за что-то зацепиться, чтобы вечером учинить очередной скандал. Просто так, для встряски.
— Фу, — морщился он. – Ты пересолила котлеты.
— Где же я пересолила? Я щепотку положила.
— Вот, попробуй, — Дима хватал котлету и чуть не силой засовывал ее в рот Але. – Теперь поняла?
— Соли почти нет!
— Спорить будешь? – Дима сжимал кулаки и губы с перекошенным лицом. – Со мной спорить?
Вот тогда из-за этих «пересоленных» котлет Аля и получила первую пощечину от своего возлюбленного. Тогда она могла себя еще себя спасти – схватить документы, и сбежать от своего мучителя, но не сделала этого по причине какого-то непонятного чувства вины перед Димой. Может котлеты оказались действительно в некоторых местах фарша, пересолены? Она еще не понимала, что Дима лишь ищет повод для скандалов с продолжением, а не учит ее хозяйственности.
Начались запреты. По мнению Димы, Аля не должна была встречаться со своими подругами, потому что они тянут ее на дно, и уйти с работы, где начальник – мужчина.
— Ты сама рассказывала, как он на тебя смотрит, будто чего-то хочет.
— Но я уже там второй год работаю, к коллективу привыкла.
— Ничего, на мою зарплату проживем, если не найдешь другую работу, и вообще, я хочу, чтобы ты дома сидела, а не шлялась где попало.
— Но я же должна выходить на улицу.
— Перебьешься.
Вот так постепенно Аля стала замечать, что она становиться затворницей, но пока еще не хотела уходить от Димы – особо идти некуда, Вероника уже нашла новую соседку, да и любовь еще не перегорела. А может быть просто жалела его, ведь после крупных ссор Дима ползал на коленях, вымаливая прощение. Все случилось в один день, когда Дима пришел с работы раньше, а Аля беседовала на кухне с Вероникой, заскочившей к ней тайно на несколько минут.
— На кой черт тебе этот узурпатор? – спросила Вероника. – Живешь как дикарка, никого не видишь, только телевизор тебя развлекает, да и тот плохо показывает.
— Он меня любит. Да вроде у нас все с ним хорошо.
— И поэтому в заточении держит? А ты его любишь?
— Не знаю, — Аля пожала плечами, она уже действительно сомневалась в своих чувствах.
— Так-так, — в дверях кухни появился Дима. – Саботаж устраиваем, Вероника? А ну пошла вон из моего дома.
Вероника даже не испугалась, в отличие от растерявшейся Али. Она гордо вскинула голову и сказала:
— Ты уже надоел Але! Я чувствую, на тебя нужно будет скоро милицию вызывать. Пусть хоть волос упадет с головы моей подруги, и тогда…
Вероника не успела договорить, что тогда будет – Дима тут же вытолкнул ее за дверь и кинул вслед ее сумочку. Аля прижалась к стене и всерьез испугалась – такой ярости в глазах Димы она еще не видела. Аля зажмурилась и отвернулась в ожидании удара, но его не последовало. Наоборот, Дима заговорил каким-то приторно-сладким голосом:
— Ну что ж, наказать тебя придется, девочка моя. Я раньше разрешал тебе выходить хотя бы в магазин? Так вот забудь это. Теперь твоя судьба – это хозяйство на дому и полная покорность мне, поняла?
Сначала Аля не поверила в серьезность этих слов, пока Дима не отобрал у нее два ключа от входной дери. Уходя из дома, он запирал двери снаружи и возможности выйти у нее не было, а ночью прятал ключи так, что Аля не могла их найти. Однажды она попыталась открыть форточку и закричала прохожим, прося о помощи. Но квартира находилась на девятом этаже, плюс сильный морозный ветер, ни до кого не докричаться. Было пару зевак, которые задрали головы, но и они равнодушно прошли. А вечером пришел Дима и устроил Але дикий скандал с рукоприкладством – соседи пожаловались ему на крик. Желание кричать из форточки он у нее отбил в прямом смысле. Телефона в квартире не было, возможность куда-то позвонить была только через уличный телефон-автомат, но, по понятным причинам, к нему доступа не было.
Никто ее не искал. Разве что через неделю пришла Вероника, когда Дима находился дома. Он посмотрел в дверной глазок, погрозил кулаком Але, сделал страшное лицо и грозно прошептал:
— Если пикнешь – убью! И вообще – бегом в комнату и сиди там.
Дима растрепал себе волосы, слегка приоткрыл дверь и сделав сонный вид, спросил у Вероники:
— Че хотела?
— Где моя подруга?
— Какая подруга? Алька, что ли? Мы с ней сегодня поссорились, и она ушла куда-то. Может быть другого хахаля себе нашла.
— Я этому не верю. Она бы у меня появилась.
— Наивная ты девочка. Она не считала тебя подружкой уже только потому, что ты тут же себе новую соседку нашла, а значит – новую подружку. И вообще, за твоей спиной она мне о тебе столько гадостей наговорила, что у тебя уши бы завяли. А еще она сказала, что ты специально хотела разбить нашу семью, потому что завидуешь, что Алька нашла себе парня с квартирой. Не так, что ли?
— Ты говоришь ерунду, такого быть не может.
— Да? Она тебе звонила все эти дни после твоего визита? Думаю, что нет, а ведь раньше звонила. Вот тебе и подруга.
— Ну ладно, — Вероника недоверчиво глянула на Диму. – Если она вернется, то пусть позвонит.
Все это время Аля сидела в комнате тихо как мышь. Она боялась не только за себя, но и за Веронику – мало ли что мог с ней сделать жестокий Дима, который, казалось, что сошел с ума. Он закрыл дверь и заглянул в комнату.
— Твоя подружка ушла и больше сюда носа не покажет, а если покажет – спущу ее с лестницы. Хотя, я думаю, что она не придет, на кой ты ей нужна.
— Я слышала ваш разговор, и как ты ей врал.
Диму опять перекосило, и он, сжав кулаки, быстрым шагом подошел к сидящей на кровати Алевтине.
— Кто врет? Я вру? Сама говорила, что счастлива со мной.
— Это было раньше.
— А сейчас что изменилось?
— Я тебя ненавижу.
Это были правдивые и смелые слова, но за них пришлось Але поплатиться – жестокость Димы не знала границ. В это время Але хотелось, чтобы он ее наконец добил, чтобы не чувствовать больше этой боли и унижения. Жить не хотелось. А уже через полчаса Дима ползал на коленях, вымаливая прощения, и Аля притворно его простила. Она даже попросила Диму сходить в магазин и купить что-нибудь покрепче в качестве примирения, чтобы успокоится. Хитрость сработала – Дима выпил лишнего и ближе к полуночи захрапел в кровати. Надо было действовать – искать ключи. Через час Аля их нашла, но услышала, как Дима проснулся и зовет ее. Все решали минуты: вот она – дверь в шаге от Али, а там дальше свобода, или опять заточение, если она сейчас ни на что не решиться. Плевать, что она была в одной пижаме и тапочках, Аля все же решила бежать.
И вот она стоит на остановке с поднятой рукой, постоянно оглядываясь – не бежит ли за ней Дима. Но нет, его не было, зато с третьего раза остановилась машина. Водитель, лысоватый мужичок лет пятидесяти спросил у нее с насмешкой:
— Это ж откуда в таком виде и по морозу? С карнавала?
— Отвезите меня, пожалуйста, к подружке. У меня нет денег, но надо было сбежать от мужа.
Насчет мужа Аля соврала, но водитель сделал серьезное лицо и спросил:
— Так может быть сразу в милицию. Побои есть?
— Нет, — еще раз соврала Аля. – Но мне надо к подружке.
— Ладно, садись.
Аля побоялась ехать снимать побои и писать заявление – Дима часто хвастался дружбой с сотрудниками органов, а у нее никого нет – кто ее защитит?! Поэтому лучшим вариантом была подруга. Как только Вероника открыла дверь, то сразу ужаснулась:
— Ты откуда такая?
— Из рабства! Закрой двери и не открывай! Спрячь меня, Димка может сюда приехать. Я сбежала от него, и слышала ваш сегодняшний разговор. Он все врал.
— Я так и поняла! Заходи.
Стуки в дверь раздались уже через час. Несмотря на глубокую ночь, Дима молотил в дверь и орал на весь подъезд:
— Открывайте, или я разломаю в щепки эту дверь. Алька, я знаю, что ты здесь.
Вероника схватила трубку телефона и стала набирать «02». Аля сидела около двери и не знала, что ей делать. Но через минуту вышел сосед Вася и начал разбираться с буяном. Аля Васю знала еще с той поры, когда жила с Вероникой, и хоть их отношения не заходили дальше легкого общения, Аля знала, что она нравится Васе. Только именно в ту пору Аля уже познакомилась с Димой и не обращала внимания на высокого и крепкого Васю – он был не в ее вкусе.
Аля смотрела в глазок, Вероника отменила вызов милиции – не хотелось неприятностей для раздраженного соседа. Аля видела, как Вася схватил Диму за грудки и поднял вверх по стене. Дима испуганно смотрел на своего соперника и что-то пытался ему сказать. Диалоги были не слышны, но вскоре сам Вася позвонил в дверь, крепко держа Диму за куртку. Аля открыла.
— Извиняйся перед Алей! – Вася толкнул Диму так, что тот чуть не хлопнулся перед Алей на колени.
— Аля, прости и вернись домой! – закричал с надрывом Дима.
— Никогда! – Аля замотала головой. – И отдай мои вещи и документы!
Вася внимательно посмотрел на Алю, и обратился к Диме:
— Твоя работа? – он указал на синяк на лице Алевтины.
— Да, — ответила за Диму Вероника. – Да там на теле еще много всякого. А еще он ее запер в квартире, поэтому Алька сбежала от него в одной пижаме и тапочках.
— Ах, вот это как было! Ну, молись теперь.
Вася потащил Диму куда-то вглубь подъезда, откуда слышалась только возня и невнятное бормотание. Вася вернулся, Дима – нет.
— Вась, что ты с ним сделал? – спросила Вероника.
— Научил вести себя правильно. Кстати, если у вас нет места, могу предложить свою квартиру на ночь для Али, так будет для нее безопаснее, я на кухне посплю. Завтра съездим за вещами и документами.
Вася постелил Але в комнате и дал ей возможность выспаться. Наутро вместе поехали к Диме. Было слышно, как у двери скрипели половицы, но дверь никто не открывал.
— Так что мне – выломать дверь, как ты пытался сделать сегодня ночью у нас в подъезде? – громко спросил Вася.
Дверь открылась, показалась Димкина физиономия с синяками вокруг глаз. Он молча кинул в подъезд вещи Алевтины и поспешно закрыл дверь.
— Аль, посмотри, все отдал, ничего не пропало?
— Да вроде все. Документы, главное, в порядке.
— Ну это самое важное, остальное – купим.
С этих пор Аля стала жить у Васи, сначала в целях собственной безопасности, потом – потому что полюбила его. С первых дней, боясь еще появления Димы, Аля боялась выйти из дома, но Вася ее успокаивал:
— Ничего он с тобой уже не сделает, потому что он трус! Отрываться он может только на беззащитных женщинах, а если против его силы находится другая, более мощная сила, то он бежит в кусты. Я ему сказал, что твои побои уже сняты, поэтому он даже побоялся обращаться в милицию. Успокойся, милая, и ничего не бойся, я с тобой. Все в прошлом.
Дима действительно больше никогда не появлялся в жизни Али. Поговаривают, что он женился через три года и стал жутким подкаблучником, боясь даже многочисленной родни своей жены. Что с ним стало дальше – Аля не знает и знать не хочет, хоть первое время и мечтала, чтобы жизнь наказала ее бывшего возлюбленного, причем по всей строгости, но бывает так, что бумеранг не возвращается, как бы этого не хотелось. А в жизни Алевтины давно уже все хорошо, даже серебряная свадьба с Васей уже не за горами.
Уходи из дома, не муж ты мне больше