– А это ещё кто? – спросил Олег и посмотрел мне за плечо.
Из кухни как раз вышел Максим. В одной руке он держал отвёртку, в другой – ручку от кухонного шкафа, которую уже неделю приходилось подкручивать.
Увидев в прихожей незнакомого мужчину с белыми хризантемами, Максим остановился и вопросительно посмотрел на меня.
– Это Олег, мой бывший муж, – сказала я. – А это Максим. Мы вместе живём.
Олег перевёл взгляд на мужские ботинки возле двери, потом на куртку Максима, висевшую рядом с моей. До этой секунды он, видимо, ещё надеялся, что мужчина просто зашёл в гости.
– В смысле живёте? Давно? – спросил Олег, и в его голосе прозвучала такая претензия, будто после развода я обязана была согласовывать с ним изменения в своей личной жизни.
– Месяц как съехались. А ты зачем пришёл?
Олег вместо ответа попросил Максима оставить нас вдвоём. Максим посмотрел на меня, дождался моего кивка и спокойно вернулся на кухню. Через несколько секунд оттуда снова послышался звук отвёртки.
– Ты серьёзно сейчас? – Олег понизил голос. – Мы всего год как развелись, а у тебя уже другой мужчина здесь живёт. В нашей квартире.
– Во-первых, не в нашей, а в моей. Во-вторых, прошло больше года. И в-третьих, ты сам хотел развода.
Олег поморщился и объяснил, что речь вообще не об этом. Он не собирается запрещать мне отношения, но после семи лет брака можно было хотя бы не торопиться. По его мнению, существовало какое-то элементарное уважение к прошлому, которое я сейчас демонстративно перечеркнула.
– Уважение к прошлому? – переспросила я. – Ты серьёзно решил поговорить со мной об уважении?
– Лен, только не надо опять вытаскивать все наши старые ссоры. Я пришёл нормально поговорить.
Вот это «опять» мгновенно вернуло меня на несколько лет назад.
В нашем браке почти любой неприятный разговор рано или поздно превращался в доказательство того, что проблема не в поступках Олега, а в моей неправильной реакции на них.
Когда мы только познакомились, ему нравилось, что я спокойная. Олег рассказывал, как устал от девушек, которым постоянно нужны вечеринки, рестораны, поездки и внимание.
Со мной, по его словам, было легко: можно заказать пиццу, посмотреть фильм, а потом каждый займётся своими делами и никто не будет требовать развлечений.
Через несколько лет те же качества получили совершенно другие названия.
– Лен, ну почему ты опять не хочешь идти? – спрашивал Олег, когда друзья звали нас в бар. – Тебе тридцать два, а живёшь так, будто тебе пятьдесят.
Я объясняла, что утром работаю и просто хочу выспаться. Олег соглашался, а потом обязательно вспоминал жену своего приятеля Наташу, которая тоже работает, но каким-то образом успевает бегать марафоны, ходить на концерты и ездить на фестивали.
– Так женился бы на Наташе, – не выдержала я однажды. – Зачем тебе я, если тебе всё время нужна женщина другого типа?
– Господи, я просто привёл пример. Почему с тобой нельзя ничего обсудить без драмы?
На этом разговор обычно заканчивался, а у меня оставалось ощущение, что я действительно устроила скандал на пустом месте.
Олег вообще любил женское внимание. Он мог долго разговаривать с официанткой, делать комплименты продавщице, помнить дни рождения всех сотрудниц. Если кому-то из знакомых женщин требовалась помощь, он почти всегда находил время.
Особенно много я слышала о его коллеге Марине. Никогда её не видела, зато знала, что она отлично готовит, одна растит дочь, занимается спортом и обладает потрясающим чувством юмора.
Однажды Олег вернулся домой почти в полночь и сообщил, что после работы ездил к Марине собирать шкаф.
– Почему ты мне хотя бы не сказал? – спросила я.
– Потому что знал, что начнётся вот это, – ответил он, снимая куртку. – Я человеку помог. У неё ребёнок, денег на мастера лишних нет.
– Сообщить жене, что после работы ты едешь домой к другой женщине, – это теперь тоже ревность?
Олег устало посмотрел на меня и предложил наконец разобраться со своей самооценкой. По его мнению, уверенная в себе женщина не устраивала бы проблему из того, что муж кому-то помог собрать мебель.
Самое удивительное, что через некоторое время я действительно начала думать, что проблема во мне.
Может, я слишком ревнивая. Может, слишком домашняя. Может, действительно стала скучной.
Олег советовал изменить причёску, попробовать другую одежду, чаще куда-нибудь выходить. Каждая отдельная фраза выглядела почти безобидно, но за несколько лет их накопилось столько, что я перестала понимать, нравлюсь ли вообще собственному мужу.
Я купила платье, которое сама никогда бы не выбрала. Записалась в спортзал и честно ходила туда месяц, хотя ненавидела тренировки. Перекрасила волосы.
Олег посмотрел на новый цвет и сказал:
– Неплохо. Только ты опять думаешь, что дело во внешности.
– А в чём тогда?
Он задумался, словно подбирал точный диагноз.
– В тебе какой-то лёгкости нет. Энергии. Ты всё время слишком серьёзная.
С энергией я ничего сделать не смогла.
Наш брак окончательно развалился вечером, когда на телефоне Олега высветилось сообщение от женщины, имя которой я раньше не слышала: «Вчера было весело. Когда повторим?»
Оказалось, после работы несколько человек ходили в бар. Олег мне об этом не сказал.
– А почему я должна узнавать случайно? – спросила я, показывая ему экран.
– Потому что если бы я сказал, ты бы весь вечер задавала вопросы. Вот сейчас именно это и происходит.
Получалось удобно: от меня что-то скрывали именно потому, что я плохо относилась к тому, что от меня что-то скрывают.
Мы спорили почти два часа. Обычно я первая пыталась остановить ссору, но в тот вечер сказала, что больше так не могу.
Олег несколько секунд смотрел на меня, а потом неожиданно ответил:
– Может, тогда действительно разведёмся? Мы давно живём как два разных человека.
Я спросила, этого ли он хочет.
Олег начал ходить по кухне и перечислять всё, что его не устраивает: мы мало куда ходим, у нас разные интересы, я постоянно чем-то недовольна, а рядом со мной он чувствует себя человеком, которому уже пятьдесят.
– Я ещё молодой мужик, Лен. Я хочу жить. И найду себе женщину поинтереснее, если надо. А ты сама себя в серую мышь превратила. На тебя уже без слёз не взглянешь.
После этих слов я закрылась в ванной. Не потому, что собиралась эффектно хлопнуть дверью, а потому, что не хотела плакать перед ним.
В зеркале была обычная женщина тридцати четырёх лет. Волосы собраны, на мне домашняя футболка, косметики после рабочего дня почти не осталось. Ничего ужасного. Но после слов Олега я действительно увидела ту самую серую мышь.
Через четыре дня он собрал вещи и уехал. Я не останавливала.
В моей семье это решение почти никто не понял. Бабушка прожила с дедушкой пятьдесят два года, родители приближались к сорокалетию брака, а тётя Светлана однажды сама собиралась разводиться, но передумала после семейного совета.
Мама старалась говорить осторожно, но однажды всё-таки спросила:
– Может, ты его слишком контролировала? Я не оправдываю Олега, но мужчины очень не любят, когда им постоянно задают вопросы.
– Мам, он сам ушёл.
– Я знаю. Просто думаю, можно ли было до этого не доводить.
Тётя Светлана была прямолинейнее. Она считала, что в браке нельзя расслабляться и женщине важно оставаться интересной мужу. Даже бабушка однажды заметила, что мужчина из хорошего дома просто так не уходит.
Я никому не рассказывала всех подробностей. Не хотелось превращать развод в судебный процесс, где нужно доказать родственникам собственную невиновность.
Поэтому выслушивала советы, возвращалась домой и постепенно начинала думать: возможно, они правы.
Первые месяцы после развода я почти никуда не ходила. Работа, магазин, дом. По выходным могла полдня читать или смотреть старые фильмы. Если бы Олег увидел меня тогда, наверняка решил бы, что окончательно доказал свою правоту.
Но примерно через четыре месяца я вдруг заметила странную вещь.
Мне стало хорошо.
Я приходила домой и больше не прислушивалась к повороту ключа в замке, пытаясь заранее определить настроение Олега. Не ждала рассказов о замечательной новой сотруднице. Не думала, достаточно ли интересным получился мой выходной.
Однажды в воскресенье я проспала до десяти, сварила кофе, открыла книгу и просидела с ней почти до обеда. Потом приготовила суп, вечером посмотрела фильм и неожиданно поняла: мне не скучно.
Мне спокойно. И это оказалось совсем не одним и тем же.
Максима я знала ещё до развода. Он работал в соседнем отделе, иногда участвовал в наших общих проектах. Никакого тайного поклонника рядом со мной во время брака не существовало.
После развода он несколько раз предлагал подвезти меня домой. Я отказывалась, пока однажды не попала под сильный дождь. Потом Максим начал иногда приносить мне кофе, если шёл за своим.
Я воспринимала это как обычную вежливость.
Как-то пожаловалась на настольную лампу: сломалось маленькое пластиковое крепление, которое нигде не могла найти. Через несколько дней Максим положил на мой стол пакетик с нужной деталью.
– Сколько я тебе должна?
– Сто восемьдесят рублей. Но если не отдашь, банкротство я пока не планирую.
Я рассмеялась и всё равно попыталась перевести деньги. Максим отказался. Даже тогда я не поняла, что он за мной ухаживает.
Через пару месяцев он пригласил меня на выставку, куда я сама давно хотела попасть. На входе выяснилось, что два билета уже куплены. После выставки мы пошли ужинать, а возле моего дома Максим наконец сказал:
– Лен, я давно пытаюсь пригласить тебя на свидание. Ты действительно не замечаешь или очень вежливо делаешь вид?
Я растерялась и честно призналась, что после развода не уверена, нужны ли мне вообще отношения.
– Я завтра жениться не предлагаю, – усмехнулся Максим. – Если тебе сегодня было хорошо, можем ещё раз куда-нибудь сходить. Если нет, я переживу.
Мне было хорошо.
Мы встречались несколько месяцев. Ходили в кино, ездили за город, знакомились с друзьями друг друга. Я познакомилась с его сестрой, потом он – с моими родителями.
И именно рядом с Максимом я начала замечать, насколько привыкла постоянно ждать оценки.
Однажды он предложил поехать на музыкальный фестиваль. Я сразу отказалась и приготовилась объяснять, что толпа, громкая музыка и несколько часов на ногах – вообще не мой отдых.
– Ладно, тогда я с ребятами поеду, если ты не против, – сказал Максим. – А в воскресенье можем на ту выставку, которую ты показывала.
Я ещё несколько секунд ждала продолжения.
– И всё?
– А что ещё?
– Ничего. Просто спросила.
Только дома я поняла, почему этот разговор так удивил. Меня не назвали скучной. Не предложили стать легче. Не поставили в пример женщину, которая с радостью поехала бы на фестиваль.
Через год с небольшим после развода мы решили съехаться. Моя квартира была удобнее, а Максим работал неподалёку. Он перевозил вещи постепенно: сначала одежду и компьютер, потом книги, потом велосипед.
Примерно тогда же Олег неожиданно начал напоминать о себе.
Сначала прислал фотографию кафе, куда мы когда-то ходили, и написал: «Помнишь?» Через несколько дней сообщил, что нашёл мою книгу. Потом вспомнил нашу поездку в Казань.
Я отвечала без особого интереса. Не из желания его наказать – просто прошлое больше не вызывало желания часами обсуждать воспоминания.
Однажды пришло сообщение: «Иногда думаю, что мы поторопились».
Я прочитала его в тот момент, когда Максим собирал в соседней комнате рабочий стол, и отвечать не стала.
Через неделю Олег предложил встретиться. Я отказалась. А ещё через несколько дней он сам появился у двери с белыми хризантемами.
Теперь, стоя в моей прихожей, он наконец объяснил, зачем пришёл.
– Я за этот год многое понял, – сказал Олег. – Первое время мне казалось, что всё сделал правильно. Потом понял, что знакомства – это одно, а человек, с которым семь лет прожил, совсем другое. Я не говорю, что завтра надо опять идти в загс. Можно было просто попробовать общаться.
– Почему ты решил, что я хочу попробовать?
Олег удивился.
– Потому что я знаю тебя. И потому что слышал, что у тебя всё это время никого не было.
– От кого слышал?
Он назвал тётю Светлану и ещё пару общих знакомых. Оказывается, время от времени Олег интересовался, как я живу, а ему сообщали, что я одна и отношениями не интересуюсь.
И из этих обрывков он собрал очень удобную картину.
Я всё ещё одна. Мне никто не нужен. Наверное, переживаю развод. Значит, если бывший муж однажды решит вернуться, его по-прежнему ждут.
– То есть ты приехал сюда уверенный, что я соглашусь? – спросила я.
– Не уверенный. Но думал, что хотя бы поговорим нормально. Я точно не ожидал увидеть здесь мужика, который уже вещи перевёз.
Вот это «уже» снова прозвучало так, словно существовал положенный срок моего одиночества.
– Олег, ты ушёл больше года назад. Ты сам хотел развода. Сказал, что найдёшь женщину поинтереснее. Сколько я должна была ждать, прежде чем моя жизнь перестала бы тебя оскорблять?
– Да не должен ты была меня ждать! – раздражённо ответил он. – Почему ты всё переворачиваешь? Просто странно видеть, что человек, с которым ты прожил семь лет, так быстро тебя заменил.
Тогда я впервые услышала главное слово.
Заменил.
Максим в представлении Олега занял его место.
Я объяснила, что никакого свободного места после развода не сохраняла. Но Олег уже завёлся. Он спросил, когда на самом деле начались наши отношения с Максимом, а потом предположил, что я могла присматриваться к нему ещё во время брака.
На шум из кухни вышел Максим.
– Всё нормально? – спросил он меня.
– Да. Олег уже уходит.
Бывший усмехнулся и посмотрел на него.
– Не радуйся особо. Через пару лет она и тебе начнёт рассказывать, с кем можно разговаривать и куда ходить.
Максим даже не изменился в лице.
– Если у нас когда-нибудь появятся проблемы, мы сами с ними разберёмся.
Олег ещё несколько секунд смотрел на него, потом бросил букет на тумбочку и вышел.
Я закрыла дверь и только тогда заметила, что руки дрожат. Максим ничего не спрашивал, пока я сама не села на кухне и не рассказала, зачем бывший приехал.
– И он действительно думал, что ты его ждёшь? – спросил Максим.
– Похоже на то.
– Удобно.
Одного этого слова оказалось достаточно. Именно удобно. Олег мог уйти, попробовать другую жизнь, а я должна была сохраниться в прежнем состоянии на случай, если ему захочется вернуться.
На следующий день начались сообщения. Сначала бывший извинялся за вспышку, потом просил подумать, затем написал, что я слишком легко перечеркнула семь лет брака. К вечеру появилась новая версия: первая влюблённость в Максима пройдёт, и тогда я пойму, какую ошибку совершила.
Я заблокировала Олега. Он написал в другом мессенджере, потом в социальной сети.
А вечером позвонила мама.
– Мне Олег сегодня звонил, – сказала она. – Спрашивал про Максима. Я ему сказала, что думать надо было раньше.
– Спасибо хотя бы за это.
Мама помолчала, а потом всё-таки добавила, что и я, возможно, немного поторопилась. По её мнению, после тяжёлого развода человеку полезно побыть одному, чтобы новые отношения не стали попыткой заглушить старую боль.
– Мам, я больше года одна была. Сколько надо? Два года? Пять?
– Я не знаю. Просто семь лет брака – это всё-таки много.
– А для Олега семь лет брака сколько означали? Потому что он почему-то никаких сроков после развода не соблюдал.
Мама сказала, что сравнивать мужчин и женщин неправильно. Я попросила тогда вообще не устанавливать для меня правила, которых никто не устанавливал бывшему мужу.
Через три дня позвонила тётя Светлана.
Именно от неё я узнала, почему Олег был настолько уверен в моей свободе. Они несколько раз случайно встречались, и тётя рассказывала, что я одна, ни с кем не встречаюсь и «совсем на мужчин не смотрю».
– Я же не знала, что он это так воспримет, – оправдывалась она. – Но, Лен, если честно, может, и хорошо, что воспринял. Мужчина сам вернулся. Через гордость переступил. Не каждый способен признать ошибку.
– Он не признал ошибку. Он возмутился, что у меня другой мужчина.
– Потому что ему больно. Ты тоже попробуй его понять.
Я усмехнулась. Семь лет мне постоянно предлагали понимать Олега. Почему он задержался. Почему помогал другой женщине. Почему флиртовал. Почему сравнивал. Почему хотел развода. Теперь я должна была понять ещё и то, почему ему неприятны последствия собственного решения.
– Тёть Свет, а меня кто-нибудь попробует понять?
После этого она обиделась и сказала, что я стала слишком резкой.
Вечером я впервые подробно рассказала Максиму о последних годах брака. Раньше он знал только общую версию: отношения испортились, муж захотел развода, мы разошлись.
Теперь я рассказала про Марину со шкафом, Наташу с марафонами, спортзал, перекрашенные волосы и фразу про серую мышь.
Максим слушал молча, а потом неожиданно спросил:
– Теперь можно я тебе одну вещь скажу? Ты первые месяца три наших отношений постоянно спрашивала, не скучно ли мне.
Я нахмурилась, пытаясь вспомнить.
– Прям постоянно?
– Очень часто. После выставки спросила. После кино. Один раз мы просто сидели дома, и ты тоже спросила. Я тогда ещё думал, почему тебя так волнует, достаточно ли я развлекаюсь.
Мне стало не по себе. Олег уже давно не жил в моей квартире, но его оценка продолжала жить у меня в голове.
Через неделю появилась ещё одна часть этой истории.
Мне написала Надя, жена приятеля Олега. Мы никогда особенно не дружили, поэтому её сообщение удивило. Она попросила созвониться и сразу предупредила, что не хочет вмешиваться, но считает несправедливым, что мне рассказывают только половину происходящего.
После развода Олег вовсе не жил один, размышляя о разрушенной семье.
Сначала встречался с девушкой из фитнес-клуба. Потом была ещё одна женщина. А примерно через четыре месяца у него начались серьёзные отношения с Вероникой. Он познакомил её с друзьями, ездил с ней отдыхать и даже обсуждал совместное жильё.
Три месяца назад Вероника ушла.
– А после этого он вдруг начал вспоминать тебя, – рассказала Надя. – Сначала говорил, что с тобой хотя бы спокойно было. Потом что ты никогда не устраивала сцен при людях. Потом вообще сказал Саше, что, может, зря развёлся.
– А до Вероники он тоже так думал?
Надя на секунду замолчала.
– Насколько я знаю, нет.
Вот тогда всё окончательно встало на место.
Никакого внезапного прозрения через год не произошло. Олег попробовал жизнь, ради которой уходил. Были знакомства, отношения, поездки. Потом серьёзная история закончилась не по его инициативе, и на этом фоне бывшая жена неожиданно стала выглядеть гораздо привлекательнее.
Самое интересное заключалось в том, как изменились названия моих качеств.
«Скучная» стала «спокойной». «Домашняя» превратилась в женщину, с которой уютно. То, что раньше казалось Олегу серостью, теперь называлось надёжностью.
Изменилась не я. Изменилась ситуация, в которой он на меня смотрел.
Через несколько дней Олег написал с рабочей почты. Впервые его сообщение не было похоже на очередную попытку заставить меня оправдываться.
Он извинился за слова, сказанные при расставании. Признал, что фразой про серую мышь специально хотел ударить побольнее. Написал, что теперь понимает, насколько унизительными были постоянные сравнения с другими женщинами.
Я перечитала письмо дважды.
Впервые мне показалось, что Олег действительно хоть что-то понял.
А потом дошла до последнего абзаца.
«Мне просто тяжело принять, что ты смогла так быстро заменить меня другим человеком».
Я закрыла глаза.
Опять заменить.
Я всё-таки ответила:
– Максим тебя не заменял. Чтобы заменить человека, нужно занять его место. Твоего места в моей жизни больше не было. Оно исчезло вместе с нашим браком. Максим появился намного позже.
Ответ от Олега пришёл только на следующий день.
«Красиво научилась говорить».
После этого я удалила письмо.
Через две недели у бабушки был день рождения. Я приехала вместе с Максимом. Тётя Светлана весь вечер присматривалась к нему, расспрашивала о работе и семье, а потом всё-таки не выдержала.
– Леночка, ты только не воспринимай в штыки. Максим мне нравится. Но мне кажется, после такого долгого брака стоило дать себе больше времени. Вы уже живёте вместе, а ведь с развода всего год прошёл.
Раньше я бы промолчала, чтобы не портить бабушкин праздник. Но за последний месяц слишком многие люди объясняли мне, как правильно переживать мой собственный развод.
– Тёть Свет, объясни мне тогда одну вещь. Олег мог сразу после развода встречаться с женщинами, потом жить практически семейной жизнью с Вероникой, а я через год всё ещё слишком тороплюсь?
Тётя заметно растерялась.
– Ну, мужчины всё-таки немного иначе устроены.
– Удобно устроены.
В разговор неожиданно вмешалась бабушка, которая до этого спокойно ела салат и, казалось, вообще нас не слушала.
– А чего вы к ней пристали? – спросила она. – Олег сам ушёл?
– Сам, бабуль.
– Развода сам хотел?
– Сам.
Бабушка пожала плечами и подвела итог:
– Тогда надо было жену беречь, пока жена была. А теперь поздно вокруг двери ходить.
За столом засмеялись, а тётя Светлана наконец сменила тему.
После праздника мама догнала меня возле машины. Я приготовилась услышать, что спорить с родственниками при всех было некрасиво, но она сказала совсем другое.
Оказалось, мама тоже несколько раз отвечала на вопросы Олега обо мне. Через общих знакомых он узнавал, как я живу, а она рассказывала, что я одна и после развода ни с кем не встречаюсь.
– Я, наверное, сама помогла ему решить, что ты всё ещё переживаешь, – призналась мама. – Мне хотелось верить, что вы когда-нибудь спокойно поговорите и всё исправите.
– Мам, я действительно долго была одна. Но я не ждала Олега. Это разные вещи.
Мама посмотрела на меня и на этот раз не стала спорить.
После этого бывший почти на два месяца исчез из моей жизни. Мы с Максимом наконец переставили мебель в спальне, купили рабочий стол и заменили все ручки на кухонных шкафах, потому что вслед за первой начали расшатываться остальные.
Однажды вечером я читала на диване, а Максим уже минут сорок смотрел обзоры велосипедов, хотя прекрасно знал, что в ближайший год ничего покупать не собирается. Потом он закрыл ноутбук и с совершенно серьёзным лицом спросил:
– Лен, тебе со мной не скучно?
Я подняла глаза и увидела, как он пытается не улыбаться.
– Сейчас будет скучно. Очень. Особенно когда я этим пледом тебя придушу.
– Всё, молчу. Просто проверял уровень своей энергетики.
Я запустила в него подушкой. С тех пор вопрос «тебе не скучно?» превратился в нашу домашнюю шутку и окончательно перестал быть проверкой, которую я обязана пройти.
А через неделю Олег написал с нового номера. Спросил, можно ли задать последний вопрос, и, не дождавшись ответа, прислал его следом: «Что в тебе так изменилось за этот год?»
Я долго смотрела на экран.
Когда-то я сама хотела знать ответ. Год назад Олег называл меня серой мышью, на которую без слёз не взглянешь. Теперь он пришёл с цветами, писал с разных номеров, звонил моим родственникам и не понимал, почему я не хочу вернуться.
Я подошла к зеркалу в прихожей. Волосы почти не изменились, вес тоже. Я не стала чаще краситься, не полюбила вечеринки и не записалась на танцы. Более того, теперь одевалась даже проще, потому что перестала покупать вещи, которые должны были сделать меня «интереснее».
– Чай будешь? – крикнул Максим из кухни.
– Буду. Только крепкий.
Я снова посмотрела на телефон и наконец написала Олегу: «Во мне почти ничего не изменилось. Просто я больше не смотрю на себя твоими глазами».
Он прочитал сообщение, но ничего не ответил. Я заблокировала номер и вернулась на кухню.
Через несколько месяцев мы случайно встретились возле магазина. Олег сначала хотел пройти мимо, потом всё-таки остановился. Мы спокойно поговорили о работе и родителях, и я уже собиралась попрощаться, когда он неожиданно вернулся к той истории.
– Я тогда действительно был уверен, что ты хотя бы согласишься со мной встретиться, – признался он. – Не думал, что ты сразу вернёшься, но был уверен, что шанс у меня есть.
– Почему?
Олег усмехнулся, несколько секунд смотрел куда-то в сторону, а потом ответил гораздо честнее, чем когда-либо раньше:
– Потому что ты всегда меня прощала. Наверное, человек быстро привыкает к тому, что его ждут, даже когда сам этого не ценит.
Вот теперь всё действительно стало понятно. Олег привык, что я остаюсь после его флирта, сравнений, поздних возвращений и очередных советов стать другой. Поэтому даже развод где-то внутри воспринимал не как окончательную точку, а как паузу, которую при желании сможет закончить сам.
– Возможно, – сказала я. – Только после развода я перестала ждать.
Мы попрощались без ссоры. Я прошла несколько метров и поймала себя на том, что мне даже не хочется обернуться и проверить, смотрит ли Олег вслед. Раньше мне наверняка захотелось бы, чтобы он увидел, какая я теперь счастливая, пожалел, сравнил себя с Максимом и понял, кого потерял. Теперь доказывать ему что-либо было совершенно не нужно.
Дома Максим возился на кухне и ругался на кофемолку, которая второй раз за неделю отказывалась включаться.
– Всё, выбрасываем, – объявил он, когда я вошла. – Я дал ей второй шанс. Третьего не будет.
– Какой ты категоричный. Семь лет хотя бы надо было попытаться сохранить отношения.
Максим посмотрел на меня, понял, о чём я, и рассмеялся.
Я сняла куртку и прошла в комнату. Возле двери стояли его ботинки, на столе лежала моя недочитанная книга, на спинке кресла висела его толстовка. Обычная квартира, обычный вечер, никакой невероятно яркой жизни, которой когда-то так не хватало Олегу.
В зеркале отражалась всё та же женщина. Я не стала красивее после развода, не научилась быть душой компании и не превратилась в ту женщину, которую Олег когда-то пытался из меня сделать. Изменилось другое: мне больше не требовалось смотреть на себя глазами человека, который всё время находил во мне недостатки.
И, пожалуй, именно этого бывший муж не смог понять. Пока он был уверен, что я осталась прежней «серой мышью», которая продолжает ждать его в старой квартире, возвращение казалось ему почти гарантированным.
Он не учёл только одного: иногда человеку вовсе не нужно становиться другим, чтобы начать жить иначе.
— Квартиру я продал, прости!