— И вот понимаешь, Галь, я эти цифры печатаю, а сама вспоминаю, что 1 — это число, когда муж меня на свидание первый раз позвал, а 23 — день нашей годовщины… И всё, не могу, ничего больше в голову не лезет… — дрожащим голосом, роняя слёзы на только что распечатанную ведомость, жаловалась Люба.
Галина, главный бухгалтер, сочувственно вздохнув, посмотрела на коллегу:
— Я вижу, что ты не в состоянии работать сейчас, Люб. Не надо оправдываться, я всё понимаю. Иди отдохни немного, чай попей.
— Но квартальный отчёт же… — слабо возразила, шмыгая носом, Любовь.
— И что? Кто из нас, в конце концов, главбух? То-то же. Я справлюсь, не переживай, — ободряюще улыбнулась Галя и выставила сотрудницу за дверь.
Правда, не прошло и десяти минут, как Любка вернулась: с двумя стаканчиками освежающего зелёного чая для себя и Галины, а также большой упаковкой бумажных платочков, один из которых был уже у её заплаканных глаз.
«Ну что за невезение такое…» — про себя подумала Галя. — «Не мог Любин муж изменить ей после квартального отчёта?? А лучше вообще не изменять!»
Всё началось, как положено, в понедельник. Кто-то с новой недели пытается менять жизнь к лучшему, а у Любы вот получилось наоборот. Максим, её супруг, уезжая с утра на работу, вдруг очень буднично сказал, словно речь шла о покупке хлеба к ужину:
— Люб, не могу это скрывать от тебя. Прости, но я ухожу. Не думаю, что тебе надо знать детали. Просто имей в виду.
С этого момента, можно сказать, Галина лишилась хорошей сотрудницы. На смену ей явилось существо, которое плакало дни напролёт, жаловалось на жизнь и без умолку говорило о мужских изменах.
А тем временем квартальный отчёт буквально горел, давя на нервы объёмом работы. Галя с ужасом понимала, что лучше уж сделать всё самой, чем перепроверять и переделывать за бесполезной на данный момент Любой. А подставлять и без того несчастную коллегу перед начальством она не хотела.
Поэтому Галина сидела в поте лица, сверяя бесконечные колонки цифр, радуясь, что хотя бы часть работы за неё делает программа, и слушала плаксивые Любкины истории.
Домой Галя возвращалась позже обычного и выжатая как лимон. Не замечала, что и как ела, не помнила, что делала. Единственное желание было лечь спать. И проспать весь этот квартальный отчёт.
Но не тут-то было. Внимательный, тренированный годами мозг главного бухгалтера, который от усталости мог спутать сухой собачий корм и диетические мюсли, никогда не забывал концентрироваться на различных мелких деталях. Это был уже рефлекс.
Именно так Галя и обнаружила на кухне около посудомоечной машины длинный светлый волос.
Сама она от природы была темно-русая, дочь — вообще шатенка, а у мужа, понятное дело, даже длина волос была неподходящей, не то что цвет.
«Как странно…» — подумала Галина, меланхолично насыпая себе в тарелку сухой собачий корм и заливая его обезжиренным овсяным молоком. Взяла ложку и, погрузив её в получившийся деликатес, наполнила и отправила в рот — только затем, чтобы, отфыркиваясь от гадкого вкуса, выплюнуть всё в раковину.
— Тьфу, что за гадость-то! — воскликнула Галина, схватив злосчастные «мюсли» и пытаясь разобрать, с каким они там вкусом.
— Галь, что ты делаешь? Состав читаешь? Это хороший новый корм, не беспокойся, — Виктор, муж Галины, зашедший в этот момент на кухню, слегка удивился повышенному вниманию супруги к собачьей еде.
Не говоря ни слова, главный бухгалтер прошла мимо ничего не понимающего супруга и вылила содержимое тарелки в унитаз.
— Совсем, блин, заработалась, — вздохнула она. — А человеческая еда у нас имеется?
— Галь, ну ты даёшь! Полный холодильник прямо перед твоим носом! Смотри, вот котлеты, пюре, блинчики фаршированные, — с гордостью перечислял муж. — Как же хорошо, что я теперь работаю из дома, да?
— Ага, — с набитым ртом, жуя блинчик, согласилась Галина.
Все эти происшествия заставили её начисто забыть про подозрительную находку на кухне.
Но ненадолго.
Буквально через день, только уже в ванной комнате, женщина нашла примерно такой же светлый длинный волос.
Нехорошее чувство потихоньку закралось в её сердце. Что это такое? У них даже родни светловолосой нет, кроме племянника Саши, но он кудрявый, да и откуда ему здесь взяться?
Усилием воли Галя заставила себя не думать о худшем, но на следующий день она нашла третий волос. На этот раз на диване в гостиной.
Ну почему всё происходит одновременно, в отчаянии подумала она тогда. И треклятый отчёт, будь он неладен, и Любка со своим мужем, а теперь вот ещё и это!
От мрачных мыслей её отвлекла пятнадцатилетняя дочь Даша, которая только что вернулась домой.
— Что-то ты совсем поздно сегодня… — покачала головой Галина, пытаясь не думать ни о каких волосах.
— Мам, я же писала тебе, и папе тоже. Предупреждала. Ты что, не читала?
Галя уставилась в телефон полуотсутствующим взглядом. И правда. Несколько сообщений от дочери, среди которых — «Приеду после 22.00, не теряйте».
— Ох, Дашуль, прости, совсем я с катушек съехала с этим квартальным отчётом, — пробормотала Галя виновато. — Ты голодная, наверное?
— Не, мам, мне до премьеры ничего, кроме фруктов, есть нельзя, а то в платье не влезу, — развела руками Дарья. — Так что я яблочко пожую и баиньки. Устала как собака с этими репетициями. Но оно того стоит, поверь!
— Вот станешь известной актрисой, я начну продавать твои старые личные вещи за бешеные бабки и куплю себе домик у моря, — засмеялась Галя.
— Мам, если я когда-нибудь и правда стану знаменитой, я сама тебе домик куплю! — рассмеялась Даша. — А продавать чужие личные вещи — это неэтично.
— Даже если эти вещи оставлены их владелицей в чужой комнате, на чужой кровати?
— Мам, ты мне теперь ещё лет десять припоминать будешь, что я пудру на твоём любимом покрывале раздавила? И вообще, «чужая комната» звучит так, будто я в чью-то квартиру залезла.
Эти слова дочери напомнили Гале про найденные волосы и она решила попробовать спросить Дашу.
— Кстати, к нам никто не приходил за последнюю неделю?
— Мам, какое приходил, я весь день репетирую, ну ты о чём!
«Лучше бы приходил и вы бы разнесли всю квартиру,» — со вздохом подумала Галина.
С мужем обсуждать найденные волосы было, конечно же, бессмысленно. Собака тоже виду не подавала, что в квартире был кто-то чужой.
Галина сама не поняла, как дошло до того, что в порыве отчаяния и безысходности она решила обсудить эти несчастные волосы с коллегой Любой.
Любка, услышав про галинину ситуацию, сделала самое скорбное выражение лица из всех возможных и тихо озвучила то, что сама Галя боялась признать не то что вслух, а даже в мыслях:
— Тебе не кажется, что у вас дома бывает другая женщина и твой муж под предлогом удалённой работы принимает её у себя?
Галя тогда промолчала в ответ. То ли потому, что не хотела обсуждать эту тему. То ли из-за того, что в голосе Любы ей почему-то послышалось скрытое ликование и удовлетворение: «Смотрите, я не одна такая! Эту вот тоже бросили! Ей изменили в её же доме!»
С головой углубившись в данные квартального отчета, главный бухгалтер больше не поднимала эту злополучную тему, но за внешней сосредоточенностью и деловым спокойствием полыхал пожар негодования и обиды. Как? Как так?? Чем она заслужила это всё?
Найденный в коридоре длинный светлый волос ещё больше усугубил ситуацию, подталкивая женщину к прямому разговору с мужем. Весь день Галя мысленно репетировала свою речь перед стройными колонками цифр. А вечером, за пятнадцать минут до окончания рабочего дня, ей пришло сообщение от супруга: «Галь, я уже приехал, жду тебя у входа».
Что? Куда приехал? Зачем??
И тут память услужливо подсказала Галине, что именно сегодня — премьера школьного спектакля с их Дашей в главной роли.
Как она могла забыть??
Подскочив на стуле, Галя начала как бешеная строчить мужу: «Вить, я совсем с этим отчётом заработалась… Про спектакль родной дочери забыла… Ты только ей не говори. Съезди домой, пожалуйста, привези мне платье. Чёрное длинное, в шкафу висит».
Виктор без тени укора сделал так, как просила Галина. И всё бы ничего, но на подоле платья Галя нашла очередной светлый волос.
Это стало последней каплей. Всё, после школьного спектакля она поговорит с Витей. Это решено.
Весь спектакль Галина сидела как на иголках. Очень странное чувство охватило главного бухгалтера, когда она увидела свою дочь на сцене в образе златовласой заколдованной принцессы. Да, конечно, это было и волнение в том числе… Но не только. Что-то ещё не давало Гале покоя.
И вот, наконец, спектакль окончен, актёры вышли из гримерок, и счастливая Даша подошла к родителям:
— Ну как?
— Потрясающе! Просто потрясающе! — с искренним восхищением и волнением в голосе произнёс её отец. — Предлагаю отпраздновать дебют будущей великой актрисы. Дашуль, выбирай ресторан.
— Ого, правда? — обрадовалась Даша.
Галя ничего не говорила, просто улыбалась и кивала головой. Внутренне же она собиралась с мыслями, готовясь к разговору с мужем на совсем не радостную тему.
— На самом деле, теперь я понимаю, насколько трудная профессия актрисы, — рассуждала Дарья в машине по пути к ресторану. — Запомнить весь текст, показать эмоции… Я всё свободное время репетировала, часто ещё и в образе. В школе, конечно, сильно в парке не походишь, но вот дома днём я реально вживалась в образ и ходила так какое-то время. Вон папа подтвердит, — кивнула девочка в сторону отца.
— Ага, ты меня первый раз так напугала, когда вышла из комнаты в этом парике дурацком и вся в чёрном! — засмеялся Виктор. — Я уж подумал было, что к нам грабители залезли!
— Ну спасибо, пап! — фыркнула в ответ Даша.
И тут до Гали начало доходить.
— Что? Парик? Ты дома в парике ходила? — спросила она, стараясь звучать как можно непринуждённее.
— Ага, а он такой неудобный! Жаркий и линяющий! — ответила с энтузиазмом ничего не подозревающая Даша.
Так это был парик?? Всё это время она, как дура, принимала парик за любовницу?? Ревновала, страдала…
Галина вдруг расхохоталась.
— Мам, ну что смешного? Мне ведь и правда неудобно в нем было, — надулась Дашка.
— Да просто ты так забавно жалуешься, — постаралась оправдаться Галя.
— Тебе правда кажется, что я забавная? — удивлённо переспросила её дочь. — Ну тогда я, пожалуй, в следующий раз попробую себя в комедии!
За ужином они много смеялись и шутили. Атмосфера была просто потрясающей: тёплой, по-настоящему семейной. Галя наконец-то, спустя почти неделю, смогла расслабиться.
На следующий день она, собрав всю свою решимость в кулак, пошла к начальству с просьбой принять меры. Да, возможно она поступает подло, рассказывая о постоянном нытье Любы и её полном ничегонеделании на протяжение такого ответственного и сложного периода. Но, вспоминая, с каким плохо скрываемым удовольствием коллега утверждала, что ей, Гале, тоже изменяют, главный бухгалтер поняла: она поступает правильно. И пусть Люба жалуется на жизнь теперь где-нибудь подальше от неё. Ведь именно из-за глупых, но убедительных высказываний коллеги Галина чуть было не разрушила свою счастливую семейную жизнь.
Получила фотки мужа, где он в чужой квартире. Продолжение