— Ты с ума сошла, отдавать под сотню тысяч за один вечер дяде с улицы? — гаркнула я на всю кухню, швырнув на стол глянцевый буклет ближайшего загородного ресторана.
Мой муж Сергей лишь тяжело вздохнул, аккуратно подбирая упавшую вилку. Он искренне пытался устроить мне «красивый праздник» на сорок пять лет, совершенно не думая о последствиях для нашего бюджета.
— Полина, это же сорок пять, солидная дата, — попытался возразить муж, складывая руки на столе. — Соберутся все: твои подруги, моя родня, Соколовы из Костромы. Неужели тебе не хочется просто надеть красивое платье и отдохнуть?
— На эти деньги мы планировали полностью перекрыть крышу в дачном домике и сделать ремонт в прихожей! — жестко отрезала я. — Месячный отпускной оклад улетит за три часа, а нам потом зимовать с протекающим потолком?
Сергей нахмурился, явно чувствуя, что спорить со мной бессмысленно. Моя прагматичность всегда побеждала его спонтанные порывы, но в этот раз в его глазах читалось легкое сомнение.
— Хорошо, и каков твой альтернативный план? — спросил он, откидываясь на спинку стула.
— Отметим на даче, как всегда, — уверенно заявила я, еще не подозревая, что этот выбор обернется абсолютной катастрофой. — Свежий воздух, шашлык, баня, никакой ресторанной духоты и чужих людей.
— Ты уверена, что справишься с такой ордой на шести сотках? — тихо уточнил Сергей.
Вместо ответа я уже набирала номер первой родственницы. Телефон в моей руке слегка нагрелся, а внутри затеплилось предвкушение идеального, семейного и очень душевного праздника.
Только вот я абсолютно не учла, что приглашение на дачу для нашей родни звучит не как праздник, а как сигнал к полной анархии.
Подготовка началась в пятницу с самого раннего утра. Наш старенький автомобиль был забит коробками с мясом, свежими овощами и напитками буквально до самого потолка.
— Мама, у меня уже голова разрывается от этой духоты! — простонала моя дочь Алена, вытирая пот со лба прямо над огромной кастрюлей с маринованным луком.
— Потерпи, доченька, сейчас дорежем салат и включим вентилятор, — попыталась успокоить ее я, хотя сама уже felt, как одежда липнет к спине.
Алена не выдержала и спустя полчаса буквально сползла по стене на диван. Сильнейшая мигрень сморила ее до самого вечера, оставив меня один на один с тонной нерезаных продуктов и раскаленной плитой.
Первая машина засигналила у ворот ровно в двенадцать часов дня. Из микроавтобуса высыпала целая кавалькада гостей во главе с тетей Верой.
— Полиночка, встречай юбилейницу! — загремела она на всю улицу, выталкивая вперед троих гиперактивных мальчишек. — Мы с внуками, как и договаривались! В ресторан-то нас с этими бесиками точно бы не пустили!
— Да уж! — громогласно поддержал ее муж. — Эти сорвиголовы всё бы там разнесли в дребезги!
Я проглотила застрявший в горле комок. В голове промелькнула тревожная мысль о свежепосаженных грядках с сортовой клубникой, но я лишь выдавила из себя вежливую улыбку.
— Проходите, рассаживайтесь, — произнесла я, чувствуя, как липкий страх медленно подступает к горлу.
Не успела я донести поднос с закусками до общего стола, как со стороны огорода донесся треск ломающихся деревянных колышков.
— Ой, а тут ягоды уже спелые! — закричал один из внуков тети Веры, безжалостно топча ногами саженцы коллекционных томатов.
— Мальчики, осторожно, там же гряды! — крикнула я, ощущая, как побелели пальцы, сжимающие тяжелый поднос.
Родители детей в этот момент увлеченно разглядывали содержимое моей теплицы, полностью игнорируя крики собственных отпрысков. На даче они felt себя абсолютно свободными от любых родительских обязанностей.
— Полина, а ты почему молчишь? — подошла ко мне золовка Надежда. — Дети просто играют, не будь такой занудой на своем собственном празднике!
— Они ломают то, что я выращивала три месяца! — попыталась остудить ее пыл я.
— Подумаешь, пара помидоров! — фыркнула Надежда. — Мы к тебе в гости приехали, а ты из-за кустов дрожишь.
В этот момент из-за стола поднялась невестка Жанна. Ее лицо выражало крайнюю степень брезгливости при взгляде на дымящийся поднос с майонезными салатами.
— Елена Степановна, то есть Полина Степановна, а у вас нет ничего ПП? — громко, на весь участок, капризно надув губы, спросила Жанна.
— Жанночка, какое еще ПП в разгар загородного пикника? — вздохнула я, пытаясь сохранить остатки самообладания.
— Правильное питание! — чеканя каждое слово, заявила невестка. — Без сахара, без жареного, без майонеза и этой вашей ужасной жирной свинины.
— Вот большая нарезка из свежих огурцов и томатов, — я указала на огромную тарелку в самом центре стола.
— И это всё? — нахмурилась Жанна. — А что-то посытнее для человека, который следит за своим здоровьем, у вас не предусмотрено?
— Шашлык из индейки будет через двадцать минут, — сквозь зубы ответила я.
— Индейка из супермаркета набита антибиотиками и фосфатами! — запричитала невестка, привлекательно размахивая руками перед другими гостями. — Вы же травите собственных гостей!
Я уже повернулась, чтобы вернуться к горячему мангалу, но путь мне перегородил двоюродный брат Сергея, Илья. Смыкая челюсти, он нервно дергал щекой от адской боли.
— Полина, у тебя есть что-то от зубов? — выдавленный шепот Ильи звучал как desperate мольба о помощи. — Кажется, мудрость лезет, орет так, что в глазах темнеет.
— Сейчас найду аптечку, — я бросилась в дом, на ходу перешагивая через разбросанные детские игрушки.
В аптечке обнаружилась только одна таблетка анальгина. Илья проглотил ее не разжевывая, но через десять минут боль только усилилась.
— На, выпей вот это! — тетя Вера уже сунула ему в руку стакан с сомнительным мутным отваром. — Лебеда с мятой, всегда помогает от любой хвори!
— Приложи смородиновый лист к щеке! — давала советы соседка по даче, просочившаяся через открытую калитку.
В итоге Илью усадили на скамейку у забора, и соседка тетя Люба начала читать над ним какой-то древний заговор, ритмично похлопывая его по затылку смородиновым веником.
Удивительно, но спустя полчаса боль у него действительно затихла. Однако к этому моменту еда на столах окончательно закончилась.
— Сергей, принеси из погреба тушенку и домашнее лечо! — закричала моя сестра. — Ребята еще голодные, шашлыка на всех не хватило!
Муж молча и покорно пошел в погреб. На моих глазах опустошались стратегические запасы, рассчитанные на все наше летнее проживание на загородном участке.
— Серёжа, это же наши банки на август! — шепнула я ему в сенях.
— Поля, не позорь меня перед родней, не обеднеем, — глухо ответил муж, вынося очередной поднос с заготовками.
К десяти вечера часть гостей начала разъезжаться, но самые стойкие решили остаться с ночевкой, хотя мы на такое количество мест не рассчитывали.
Участок после дневного гулянья напоминал поле после прохождения танковой бригады.
Я не ощущала ни ног, ни рук. Голова раскалывалась, а в ушах все еще стоял непрерывный детский визг и громкий хохот захмелевших родственников.
— Иди в дом, Полина, я сам все дожарю и приберу, — тихо сказал Сергей, подавая мне стакан прохладной воды.
— Не хочу в дом, там душно и пахнет перегаром, — прошептала я.
Я доплелась до гамака, натянутого между двумя старыми яблонями, и буквально рухнула в него. Спасительный сон накрыл меня мгновенно, несмотря на вечернюю прохладу и гудящих комаров.
Проснулась я от того, что утреннее солнце больно жгло глаза. Лицо ужасно чесалось, а кожа на щеках горела от десятков комариных укусов.
Я поднялась и медленно пошла по участку, чтобы оценить масштабы бедствия. То, что я увидела, заставило меня сжать кулаки так, что ногти вонзились в ладони.
Грядки с элитной клубникой были полностью утоптаны в грязь тяжелыми взрослыми обувями. Пленочная теплица оказалась порвана в двух местах, а внутри не осталось ни одного, даже самого маленького зеленца.
Все кусты смородины были ободраны вместе с листьями и гибкими ветками. Повсюду валялись пластиковые стаканчики, обрывки салфеток и пустые консервные банки из нашего погреба.
Сергей стоял у крыльца с большим черным пакетом для мусора. В его руках была сломанная детская лопата, которой кто-то из ребятишек пытался расковырять бетонную дорожку.
— Да уж, отметили юбилей, — тихо проговорил муж, избегая моего прямого взгляда. — Навели шороху родственнички.
— Нам теперь здесь всё лето восстанавливать придется, — голосом, в котором абсолютно не осталось эмоций, произнесла я. — А про съеденные продукты я вообще молчу.
— Собирайся, — внезапно сказал Сергей, бросая тяжелый пакет на землю.
— Куда? — не поняла я, вытирая испачканные в саже пальцы.
— Приберемся немного, выкинем этот хлам, а вечером мы идем в лучший ресторан в центре города, — твердо произнес он. — Надень свое самое красивое платье. Я хочу, чтобы у тебя был настоящий праздник, а не это пепелище.
Я посмотрела на вытоптанную землю, потом на уставшее, но бесконечно родное лицо мужа. Внутри что-то надломилось, и я просто кивнула.
Воскресный вечер в загородном ресторане обещал быть тихим, но мы даже не подозревали, что главный сюрприз ждет нас впереди.
Когда мы с Сергеем вошли в прохладный зал ресторана, тишину нарушил знакомый громкий голос. За самым большим столом в центре зала сидела… тетя Вера вместе с Надеждой и невесткой Жанной.
— О, Полиночка! А мы думали, вы на даче так и останетесь грязь грести! — с невинной улыбкой воскликнула тетя Вера. — А мы вот решили продолжить банкет, раз уж из Костромы приехали!
На столе перед ними стояли самые дорогие блюда из ресторанного меню, включая запеченного стерлядя и коллекционное вино.
— А кто оплачивает этот праздник жизни? — тихо, но очень отчетливо спросила я, подходя к их столу.
Жанна, скромно отпивая из бокала, спокойно парировала:
— Так мы на имя Сергея счет записали. Нам администратор сказал, что у вас тут открыта бронь с депозитом. Вы же сами говорили, что муж хотел праздник устраивать!
В этот момент в моей душе будто что-то окончательно перегорело. Холодная ярость подступила к горлу, вытесняя всю усталость последних двух дней.
— Депозит был аннулирован еще вчера утром, — громко и чеканя каждое слово произнесла я, привлекая внимание официантов и администратора. — Так что оплачивать ваш ужин вы будете из своего собственного кармана. Прямо сейчас.
Лицо тети Веры мгновенно изменилось, залившись пурпурным краской.
— Полина, ты что, устроишь скандал из-за пары тысяч перед посторонними людьми? — прошипела Надежда. — Мы же твоя родня!
— Родня, которая вытоптала мой огород, сожрала месячный запас продуктов и бросила меня спать в гамаке? — я нагнулась к самому лицу золовки. — У вас ровно пять минут, чтобы расплатиться, иначе официант вызывает полицию за уклонение от оплаты.
Сергей молча встал рядом со мной, взял меня за руку и впервые за все эти дни жестко произнес:
— Жена права. Мы садимся за отдельный столик. А вы решайте свои финансовые вопросы сами.
Мы отошли к дальнему окну. Впервые за сорок пять лет я felt не опустошение, а абсолютную, чистую правоту.
Победа не принесла мне безграничного веселья. Наш дачный участок по-прежнему напоминал выжженное поле, а отношения с половиной родственников были испорчены навсегда.
Но, глядя на то, как тетя Вера судорожно лихорадочно переводит деньги с кредитной карты, чтобы расплатиться с официантом, я поняла главное: личные границы стоят дороже любых вытоптанных грядок.
А как бы вы поступили на месте героини: заставили бы наглую родню платить по счету или оплатили бы ужин сами ради сохранения мира в семье?
Вздорная жена