— Вер, няня сегодня не придёт. Посиди с Мишей, пока мы распишемся. В загсе всё равно будем только мы и свидетели.
Настя сказала это уже в маминой прихожей, одной рукой придерживая входную дверь, а другой стаскивая с Миши куртку. Я только успела повесить на крючок чехол с платьем. Миша увидел меня, сунул мне в руки машинку и спросил, есть ли у бабушки сырники.
— А Света почему не придёт?

— У неё что-то семейное. Мама с ней разговаривала. Вер, регистрация в двенадцать. Там дел на двадцать минут.
— А фотография на ступеньках? Мы же договаривались вдвоём сняться.
— Снимемся. Я тебе позвоню, как выйдем. Тут пять минут пешком, подойдёте с Мишей.
Я попросила её позвонить чуть раньше, чтобы я успела переодеться. Настя поцеловала меня в щёку и побежала вниз. Уже с лестницы крикнула, что Миша не завтракал.
Мама вышла из кухни с чашкой и спросила, какое платье я в итоге купила. Я расстегнула чехол, показала ей рукав. Она потрогала ткань и сказала, что к такому цвету хорошо бы надеть серебро.
— Мам, а ты когда вернёшься с укладки?
— Как освобожусь, наберу. Ты пока детей покормишь.
Я ещё успела спросить: «Каких детей?» В дверь позвонили, и мама пошла открывать. На пороге стояла моя двоюродная сестра Лариса с Дашей и детским рюкзаком.
— Вер, тут капли для глаз в боковом кармане. Если начнёт тереть, по одной.
— Ты мне Дашу оставляешь?
— Я за Ильёй на вокзал. Настя сказала, ты дома с Мишей. Я туда и обратно.
Даша уже сидела на банкетке и стаскивала нарядную туфлю. На белом носке у пятки проступило розовое пятно. Я спросила, зачем она с утра в новых туфлях, и Лариса ответила, что дочка сама захотела проверить, удобно ли в них ходить.
— Босоножки в рюкзаке. Вер, я тебе должна.
Следом дядя Гена привёл внука Петьку. Ему нужно было отвезти бабушке лекарства, а с Петькой, по его словам, любой выезд превращался в экспедицию. Он спросил, куда поставить пакет с конструктором, и, пока я отвечала, Петька уже высыпал всё на ковёр.
Четвёртую, Соню, привёз Денис. Позвонил снизу и попросил забрать её из машины, потому что они опаздывают. Когда Соня полезла за рюкзаком, я увидела маму на переднем сиденье. На ней были жемчужные серьги, которые мы вместе выбирали к её платью на свадьбу.
— Мам, ты уже освободилась?
— Денис меня подхватил у парикмахерской. Мне с ним по дороге.
— Куда?
— Вер, потом созвонимся. Сонечка, проверь, шарфик взяла?
Денис захлопнул дверь, и машина тронулась. Дома я открыла холодильник, чтобы достать молоко. На полке стояли четыре сока, а на контейнере с котлетами была приклеена бумажка маминым почерком: «Соне без подливы».
К двенадцати мы успели вытереть разлитый компот, поспорить, можно ли кормить игрушечного динозавра котлетой, и найти Петькин зуб, который он всё утро раскачивал языком. Я завернула зуб в салфетку и положила на подоконник. Потом проверила телефон. От Насти ничего.
В половине первого Миша уснул поперёк маминой кровати. Я переложила его к стене, чтобы не свалился, и пошла искать Даше пластырь. Она сидела на кухне с планшетом. Лариса прислала ей видео.
— Тёть Вер, смотри, мама уже дядю Илью встретила!
Даша повернула ко мне экран. Настя с Денисом спускались по ступенькам загса, а Лариса с Ильёй держали над ними белую ленту. Дядя Гена поправлял жакет бабушке, которой собирался отвезти лекарства. Мама в синем платье стояла внизу с букетом.
— А мы сейчас тоже туда? — спросила Даша. — Там все ещё стоят?
Я попросила её перемотать немного назад. Фотограф собирал родных на ступеньках. Мама взяла Настю под руку и позвала Ларису встать с другой стороны.
— Они уже снялись, Даш. Иди сюда, заклеим пятку.
Настя ответила голосовым. Первые несколько секунд там был только ветер, потом кто-то попросил Дениса подвинуть машину.
— Вер, люди захотели поздравить. Я же не буду их разворачивать. Миша поел?
— Поел. А Лариса почему сказала, что едет на вокзал?
— У неё и спроси. Я сейчас с фотографом.
Лариса позвонила сама минут через десять, спросила, капала ли я Даше глаза. Я сказала, что глаза в порядке, и спросила, во сколько пришёл поезд Ильи.
— Да на машине он приехал. Вер, я собиралась тебе сказать, но Настя просила подождать до регистрации. Она ещё в воскресенье написала, что ты сама предложила взять всех детей.
— Куда написала?
— В чат, где мы свадьбу обсуждали.
— Пришли мне сообщение.
— Зачем? Я же тебе сказала, что там.
— Ларис, просто пришли.
На скриншоте было: «Вера предложила посидеть со всеми до ресторана. Везите детей к маме. Про загс ей отдельно не пишите, я сама скажу». Под сообщением мама поставила сердечко.
В воскресенье Настя просила меня приехать пораньше, чтобы Миша при мне освоился с няней. Я ещё предложила вместе с ним испечь сырники, пока Света добирается. После этого мы полчаса пересылали друг другу фотографии платьев.
Мама взяла трубку сразу. Заговорила ласково, будто я позвонила сказать, что у меня поднялась температура.
— Верочка, мы уже едем в ресторан. Ты только не заводись, пожалуйста.
— Мам, ты видела, что Настя написала в воскресенье?
— Видела. Она сказала, вы всё обсудили.
— А сегодня утром ты видела моё платье. Ты знала, куда я в нём собиралась.
Мама помолчала. Кто-то рядом спросил, на какой машине она поедет, и она ответила: «С Геной, сумка у него».
— Вер, пришлось бы кого-то из родителей оставить. А у тебя там всё равно никого своего не было.
— В смысле своего?
— Мужа, детей. Мы думали, тебе проще.
Я увидела под табуреткой её тапочки. Утром мама убрала их туда, чтобы дети в прихожей не спотыкались.
— Мам, ты там была. Ты мне и была своя.
Она начала объяснять, почему мать должна присутствовать на регистрации дочери. Я подождала, пока она договорит, и спросила, во сколько за детьми приедут. Мама сказала, что это надо уточнять у Насти.
К двум Соня уже дважды спросила, когда её заберут, а Петька переложил зуб с подоконника на холодильник, потом с холодильника к себе в карман. Я набрала Свету. Думала, может, она уже освободилась и сможет подменить меня хотя бы на час.
— Вера? А я думала, вы передумали. Мне ваша мама ещё в четверг написала, что я не нужна.
— В четверг?
— Да. Аванс я ей в тот же день вернула. Сейчас перешлю, чтобы вы посмотрели.
Через минуту у меня было мамино сообщение: «Света, на субботу отменяем. Вера останется с детьми. Ей я сама скажу, не звони».
В пятницу вечером мама звонила мне спросить, какой цвет лака ей выбрать. Мы минут десять обсуждали два почти одинаковых флакона. Тогда же она сказала, чтобы я привезла платье к ней: «У меня зеркало большое, спокойно соберёшься».
Когда Настя наконец набрала, за её спиной играла музыка. Она попросила разбудить Мишу, переодеть Соню и заказать большую машину. Даше сказала обязательно надеть туфли: в босоножках, мол, на фотографиях будет некрасиво.
— Даша будет в босоножках. У неё пятка в кровь.
— Хорошо, только выезжайте уже. Мама всем сказала, что вы скоро.
— Раз сказала, значит, скоро будем.
Пока дети собирали конструктор, я достала платье из чехла. Даша застегнула мне молнию и спросила, буду ли я танцевать. Я сказала, что ещё не решила, и переложила конверт с подарком из большой сумки в маленькую.
В ресторане дети разбежались к своим. Я успела положить конверт на столик с подарками, когда ко мне подошла мама. Она поправила мне рукав и тихо сказала:
— Ну вот. Можешь же, когда хочешь.
Миша уже висел у Насти на шее. Она одной рукой придерживала его, другой убирала с лица прядь, которую он вытащил из причёски. Мама оглянулась на гостей и сказала громче:
— А вот и наша выручалочка. Сама предложила со всеми детьми посидеть. Мы благодаря ей хоть спокойно расписались.
Лариса улыбнулась мне через стол:
— Верка, мы тебе все должны.
— Тогда давай сначала выясним, за что. Настя, когда я предложила остаться со всеми?
Лариса перестала улыбаться. Мама взяла меня за локоть и попросила выйти с ней на минутку. Я осталась на месте.
— Вер, ну няня же не пришла, — сказала Настя.
— Потому что мама отменила её в четверг. Я со Светой разговаривала.
— Подождите, — вмешалась Лариса. — Мне сказали, Света сама отказалась.
— Она не отказывалась, — сказала мама. — Я отменила. Настя сказала, Вера согласилась.
Мы обе посмотрели на Настю. Она поставила Мишу на пол и попросила его пойти к папе.
— Я сказала, что Вера согласится, мам.
Даша подошла ко мне за рюкзаком. Я отдала его и попросила её сесть к Ларисе. Мама снова потянулась к моему локтю, и я спросила:
— Мам, сколько ты собиралась заплатить Свете?
— Шесть тысяч. А что?
— За сегодня, до ресторана?
— Да, Вера. И что теперь?
Я подошла к столику с подарками. Мой конверт лежал сверху, с именами Насти и Дениса, которые я вечером вывела золотой ручкой. Я вынула из него шесть тысяч, убрала их в сумку и положила конверт обратно.
— Это за то, что я сегодня сидела с детьми. Остальное вам на свадьбу.
— Вер, так это же твои деньги, — сказала Лариса.
— Да. Ваших я так и не увидела.
Гена достал телефон и спросил, можно ли перевести мне по номеру. Лариса тут же предложила скинуть ему свою часть. Мама резко повернулась к ним:
— Господи, вы теперь за каждым родственным одолжением будете с калькулятором ходить?
— Нет, — ответил Гена. — В следующий раз сначала спросим.
Настя посмотрела на пустой стул рядом с собой. На тарелке лежала карточка с моим именем. Утром я бы обрадовалась, если бы узнала, что она посадила меня рядом.
— Вер, ты хоть поешь. Я тебе место оставила.
— Спасибо, Насть. Я сегодня за одним столом с твоим сыном уже поела. Теперь ты с ним посиди.
Я попрощалась с бабушкой и вышла к гардеробу. Мама догнала меня, когда гардеробщица уже протягивала мне пальто.
— Тебе обязательно было при всех?
— Мам, это ты при всех сказала, что я сама предложила.
Она открыла рот, будто хотела возразить. Из зала позвали Настю разрезать торт, и мама машинально обернулась на голос. Когда она снова посмотрела на меня, я уже застёгивала пальто.
Деньги от Гены пришли, пока я ждала машину. В комментарии к переводу было написано: «За Петьку. Спасибо, что зуб сберегла». Я ответила, что зуб у Петьки в кармане на молнии и стоит достать его до стирки.
Через неделю Настя прислала мне фотографии. Среди них была та самая, со ступенек загса. Мама стояла рядом с Настей и махала кому-то рукой, подзывала в кадр. Под фотографией сестра написала: «Я знала, что ты захочешь поехать с нами. Поэтому и не спросила».
Я ответила ей только вечером: «Если бы ты спросила, я бы помогла найти другую няню. И мы бы с тобой сфотографировались».
Через месяц у Насти сломалась машина. Она позвонила с обочины и спросила, могу ли я забрать Мишу из садика. Я сказала, что освобожусь к шести. Она помолчала, потом уточнила:
— Вер, тебе точно удобно?
А как вы считаете, Вера правильно сделала, что забрала деньги из конверта?