— Хотя… твоя мамочка всегда считала, что я тебе не пара.
Говорила мне в открытую, что ты сделаешь карьеру, уедешь в столицу, а я тебе — гири на ногах.
Артем замер.
— Что ты сказала?
Серый осенний свет вовсю пробивался сквозь занавески, обещая пригожий и теплый для сентября денек, но в доме родителей как будто бы стоял какой-то чужой, зябкий дух.
Артем бросил ключи на тумбочку с таким звоном, что из комнаты тут же выглянула мать в старом фартуке, с засученными рукавами, а за ней, тяжело переступая ногами, выплыл отец.
На их лицах вместо привычной родительской суеты мелькнуло нечто до боли неприятное. Растерянность? Раздражение?
— Ты чего это среди недели? — мать огладила передник влажными ладонями. — Не предупредил… У нас и ужина толком нет, макароны вчерашние.
— Да так, сорвался с проекта, решил навестить, — Артем через силу улыбнулся, снимая куртку. — Скучно стало в городе. Вы что, не рады?
— Рады, рады, сынок, — отец кашлянул, отводя глаза к потолку. — Просто… неожиданно. Иди умойся с дороги.
Весь этот короткий диалог был пропитан фальшью, липкой и противной, как остывший чай.
Мать суетилась у плиты, но всё из рук валилось: крышка звякнула, полотенце упало на пол.
И каждый раз, когда Артем оборачивался, он ловил на себе их тяжелые, какие-то тревожные взгляды.
— Вы выглядите так, будто я вас объегорить приехал, — не выдержал он, стоя в дверях кухни.
— Опять ты за своё, Артемка, — тяжело вздохнула мать, прижимая руку к груди. — Всё тебе кажется, всё придумываешь.
Устали мы, возраст не молодой, спину ломит. Рады мы, конечно, рады… Да где сестру твою носит, уже должна была триста раз с работы вернуться…
— А зачем тебе сестра-то понадобилась, когда тут целый я, мамуль? – улыбнулся Артем.
— Да сиди уж, пусть она в магазин за хлебом и сметаной сгоняет.
— Я мигом, — пообещал Артем.
Ему, наверное, показалось, что в раздавшемся вслед крике «стой» было слишком много страха…
В любом случае, возвращаться и уточнять он не стал – просто подхватил с тумбочки свой кошелек и вышел на улицу. Воздух был резким, пахло мокрой листвой и дымом.
Деревенский магазинчик ютился у самого поворота к реке. Артем уже толкнул дверь, когда краем глаза уловил знакомый силуэт.
Мира.
Она шла медленно, катя перед собой прогулочную коляску. На ней была та же потрепанная куртка, что и год назад, но лицо…
Лицо изменилось. Осунулась, под глазами залегли тени, а в движениях появилась та самая угловатая взрослая усталость, которую не спутаешь ни с чем.
У Артема внутри всё оборвалось. Год назад она исчезла из его жизни в один день.
Просто перестала отвечать на звонки, заблокировала везде, где только можно, а когда он приехал к ее матери, выяснилось, что девушка собрала вещи и съехала на съемную квартиру в неизвестном направлении.
Оборвала всё так резко, будто его никогда и не существовало.
— Мира? — он шагнул вперед, преграждая ей дорогу.
Она вздрогнула, резко дернув ручку коляски на себя, словно защищаясь. Заглянув внутрь коляски, Артем замер: оттуда на него смотрел большеглазый малыш с пухлыми щеками и точной копией его собственного упрямого подбородка.
В висках застучало.
— Какого чёрта происходит, Мира?! — злые слова сорвались с губ сами, настолько он был сбит с толку. — Это… это чей ребёнок?
Почему я узнаю об этом на улице?
Год назад ты просто сбежала, испарилась! А теперь я смотрю на него и… объясни мне, какого чёрта здесь творится?!
Мира выпрямилась. В ее глазах вместо испуга вспыхнула такая яростная, испепеляющая ненависть, от которой Артем отшатнулся.
— Ты?! Ты еще смеешь спрашивать, какого чёрта?! — ее голос дрожал, срываясь на визг. — Мало того, что бросил, когда узнал, так еще и издеваться пришел?!
«Какого чёрта»?! Да это ты мне написал тогда! Когда я прислала тебе УЗИ и смс, что беременна, ты ответил так, что у меня земля из-под ног ушла!
— Что я ответил?! — Артем схватился за голову. — Я ничего тебе не писал! Я с ума сходил целый месяц, пытаясь понять, куда ты делась!
— Не ври! — Мира всхлипнула, но не отвела взгляд. — Ты написал черным по белому: «Мне твой приплод не нужен, знать тебя не хочу, не звони сюда больше и рожай от кого хочешь, помогать я не собираюсь».
Ты меня растоптал тогда, Артем! Испугался ответственности!
— Бред! Полный бред! — Артем лихорадочно вытащил из кармана телефон, зашел в мессенджер. Руки дрожали так сильно, что пальцы не попадали по экрану. — Смотри! Смотри сюда! Вот наш чат за прошлый год!
Последнее сообщение от меня: «Ты где? Почему не берешь трубку?».
Никаких ответов про беременность, ничего!
Мира нахмурилась, глядя на протянутый экран. Потом медленно достала свой телефон, открыла переписку и развернула к нему.
Артем всмотрелся.
Сообщение с его аккаунта действительно было. Дата, время — всё сходилось. Жесткие, холодные, чужие слова, от которых у него самого внутри всё заледенело. Но он их не писал. Он никогда в жизни не написал бы такое.
— Кто-то… — Артем поднял на нее ошарашенный взгляд. — Кто-то взял мой телефон. Кто-то зашел в аккаунт, пока я спал или оставил его на столе…
— Да кому ты нужен, кроме… — Мира осеклась, глядя на его побледневшее лицо, и вдруг горько усмехнулась. — Хотя… твоя мамочка всегда считала, что я тебе не пара.
Говорила мне в открытую, что ты сделаешь карьеру, уедешь в столицу, а я тебе — гири на ногах.
Артем замер.
— Что ты сказала?
— А то, — Мира сжала крепче ручку коляски. — Хорошо хоть, родители твои оказались людьми совестью не до конца обделенными. Помогают иногда.
Деньги пересылают, чтобы я на алименты не подала и «сыну их любимому жизнь не портила»…
Сами приезжают раз в пару месяцев, передают конверты, вздыхают, просят меня молчать… Говорят, ты сам против общения, нервный, больной…
Мир вокруг Артема качнулся.
В ушах зашумело. Перед глазами встала утренняя картина: суетливая мать у плиты, избегающий взгляда отец, их липкая, неестественная тревога при его появлении.
Неожиданный приезд. Без предупреждения. Крик, когда он пошел в магазин. Они не устали. Они боялись, что правда всплывет. Что эта старая, аккуратно разыгранная ими партия рухнет в один миг.
Артем медленно опустил руки. Телефон в его пальцах казался ледяным камнем. Все пазлы, которые год не хотели складываться в единую картинку, вдруг сошлись с оглушающим, мертвым щелчком.
«Мамо» и «папо». Самые любящие, самые «заботящиеся» о его будущем родители…
— Так, Мира… Я сейчас отвлекусь на семейную драму, ты мне скажи потом, куда прийти-то? Только не прячься снова, умоляю… — Получив от девушки адрес, Артем развернулся и бегом побежал в сторону родительского дома.
Дверь он чуть ли не выбил плечом. В прихожей пахло борщом и стиркой — тем самым неизменным, удушливым уютом, который еще утром казался родным, а теперь вызывал глухую тошноту.
Мать выплыла из залы с выстиранной добела тряпкой в руках, отец поднялся из-за стола, хмуря брови.
Но хватило одного взгляда на потемневшее, окаменевшее лицо сына, как все фальшивые приветственные улыбки сползли с их лиц.
— Вы! — Артем даже не кричал; голос сорвался на хриплый, злой шепот, от которого мать отшатнулась к вешалке. — Вы залезли в мой телефон?!
Вы написали ей от моего имени?! Вы сломали нам жизнь, вы украли у меня целый год! Зачем вы это сделали?!
Отец попытался перехватить инициативу, шагнул вперед, выставляя грудь.
— Ты на кого голос повышаешь?! Мы тебе добра желали!
Эта …, перекати-поле, ни кола, ни двора, ни образования! Ты бы с ней в болоте застрял, карьеру бы загубил, из долгов не вылез!
Мы тебя выучили, на ноги поставили, чтобы ты из-за этой жизнь псу под хвост пустил?!
— А внук? — Артем смотрел на них так, будто видел перед собой чудо…вищ. Внутри словно оборвалась последняя струна. — Вы знали, что у меня родился сын? И вы спокойно спали всё это время?
Носили ей конверты тайком, чтобы она молчала и не мешала вам решать за меня как жить?!
— Да спасибо нам должен сказать! — мать всплеснула руками, на глаза ее тут же навернулись обиженные, фальшивые слезы. — Мы о тебе думали!
И вообще… кто тебе сказал, что он твой? Залетела незнамо, от кого, а повесила на тебя, как на самого подходящего…
Да мало ли от кого она его нагуляла, шаталась по притонам!
Артем задохнулся от этого цинизма.
— Больше я вам не сын, — чеканя каждое слово, произнес он. — Забудьте дорогу ко мне.
И никогда — слышите? Никогда больше не смейте даже подходить к моему ребенку и к Мире.
Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что штукатурка сыпалась с косяков. На крики матери из глубины дома уже выбежала младшая сестра, испуганная, ничего не понимающая, но Артем даже не обернулся.
Вечером на кухне съемной квартиры пахло ванилью и заваренным чаем. Малыш спал в комнате, а они сидели за узким столом.
Артем, сжимая чашку озябшими пальцами, выложил Мире всё: и разговор с родителями, и свое окончательное решение.
— Вычеркнул. Наглухо. Ни копейки, ни звонка, ни помощи, если припрет. Для меня они умерли, — глухо закончил он, глядя в стол. – Выходи за меня, Мир? Будем нормально жить. Я вас заберу, тебя и сына. Я бы никогда не отказался, если бы знал сразу, веришь?

Муж, не догадываясь о том, что жена дома, выдал свою тайну, беседуя с матерью по телефону