Цена родительской «заботы»

— Хотя… твоя мамочка всегда считала, что я тебе не пара.

Говорила мне в открытую, что ты сделаешь карьеру, уедешь в столицу, а я тебе — гири на ногах.

Артем замер.

— Что ты сказала?

Серый осенний свет вовсю пробивался сквозь занавески, обещая пригожий и теплый для сентября денек, но в доме родителей как будто бы стоял какой-то чужой, зябкий дух.

Артем бросил ключи на тумбочку с таким звоном, что из комнаты тут же выглянула мать в старом фартуке, с засученными рукавами, а за ней, тяжело переступая ногами, выплыл отец.

На их лицах вместо привычной родительской суеты мелькнуло нечто до боли неприятное. Растерянность? Раздражение?

— Ты чего это среди недели? — мать огладила передник влажными ладонями. — Не предупредил… У нас и ужина толком нет, макароны вчерашние.

— Да так, сорвался с проекта, решил навестить, — Артем через силу улыбнулся, снимая куртку. — Скучно стало в городе. Вы что, не рады?

— Рады, рады, сынок, — отец кашлянул, отводя глаза к потолку. — Просто… неожиданно. Иди умойся с дороги.

Весь этот короткий диалог был пропитан фальшью, липкой и противной, как остывший чай.

Мать суетилась у плиты, но всё из рук валилось: крышка звякнула, полотенце упало на пол.

И каждый раз, когда Артем оборачивался, он ловил на себе их тяжелые, какие-то тревожные взгляды.

— Вы выглядите так, будто я вас объегорить приехал, — не выдержал он, стоя в дверях кухни.

— Опять ты за своё, Артемка, — тяжело вздохнула мать, прижимая руку к груди. — Всё тебе кажется, всё придумываешь.

Устали мы, возраст не молодой, спину ломит. Рады мы, конечно, рады… Да где сестру твою носит, уже должна была триста раз с работы вернуться…

— А зачем тебе сестра-то понадобилась, когда тут целый я, мамуль? – улыбнулся Артем.

— Да сиди уж, пусть она в магазин за хлебом и сметаной сгоняет.

— Я мигом, — пообещал Артем.

Ему, наверное, показалось, что в раздавшемся вслед крике «стой» было слишком много страха…

В любом случае, возвращаться и уточнять он не стал – просто подхватил с тумбочки свой кошелек и вышел на улицу. Воздух был резким, пахло мокрой листвой и дымом.

Деревенский магазинчик ютился у самого поворота к реке. Артем уже толкнул дверь, когда краем глаза уловил знакомый силуэт.

Мира.

Она шла медленно, катя перед собой прогулочную коляску. На ней была та же потрепанная куртка, что и год назад, но лицо…

Лицо изменилось. Осунулась, под глазами залегли тени, а в движениях появилась та самая угловатая взрослая усталость, которую не спутаешь ни с чем.

У Артема внутри всё оборвалось. Год назад она исчезла из его жизни в один день.

Просто перестала отвечать на звонки, заблокировала везде, где только можно, а когда он приехал к ее матери, выяснилось, что девушка собрала вещи и съехала на съемную квартиру в неизвестном направлении.

Оборвала всё так резко, будто его никогда и не существовало.

— Мира? — он шагнул вперед, преграждая ей дорогу.

Она вздрогнула, резко дернув ручку коляски на себя, словно защищаясь. Заглянув внутрь коляски, Артем замер: оттуда на него смотрел большеглазый малыш с пухлыми щеками и точной копией его собственного упрямого подбородка.

В висках застучало.

— Какого чёрта происходит, Мира?! — злые слова сорвались с губ сами, настолько он был сбит с толку. — Это… это чей ребёнок?

Почему я узнаю об этом на улице?

Год назад ты просто сбежала, испарилась! А теперь я смотрю на него и… объясни мне, какого чёрта здесь творится?!

Мира выпрямилась. В ее глазах вместо испуга вспыхнула такая яростная, испепеляющая ненависть, от которой Артем отшатнулся.

— Ты?! Ты еще смеешь спрашивать, какого чёрта?! — ее голос дрожал, срываясь на визг. — Мало того, что бросил, когда узнал, так еще и издеваться пришел?!

«Какого чёрта»?! Да это ты мне написал тогда! Когда я прислала тебе УЗИ и смс, что беременна, ты ответил так, что у меня земля из-под ног ушла!

— Что я ответил?! — Артем схватился за голову. — Я ничего тебе не писал! Я с ума сходил целый месяц, пытаясь понять, куда ты делась!

— Не ври! — Мира всхлипнула, но не отвела взгляд. — Ты написал черным по белому: «Мне твой приплод не нужен, знать тебя не хочу, не звони сюда больше и рожай от кого хочешь, помогать я не собираюсь».

Ты меня растоптал тогда, Артем! Испугался ответственности!

— Бред! Полный бред! — Артем лихорадочно вытащил из кармана телефон, зашел в мессенджер. Руки дрожали так сильно, что пальцы не попадали по экрану. — Смотри! Смотри сюда! Вот наш чат за прошлый год!

Последнее сообщение от меня: «Ты где? Почему не берешь трубку?».

Никаких ответов про беременность, ничего!

Мира нахмурилась, глядя на протянутый экран. Потом медленно достала свой телефон, открыла переписку и развернула к нему.

Артем всмотрелся.

Сообщение с его аккаунта действительно было. Дата, время — всё сходилось. Жесткие, холодные, чужие слова, от которых у него самого внутри всё заледенело. Но он их не писал. Он никогда в жизни не написал бы такое.

— Кто-то… — Артем поднял на нее ошарашенный взгляд. — Кто-то взял мой телефон. Кто-то зашел в аккаунт, пока я спал или оставил его на столе…

— Да кому ты нужен, кроме… — Мира осеклась, глядя на его побледневшее лицо, и вдруг горько усмехнулась. — Хотя… твоя мамочка всегда считала, что я тебе не пара.

Говорила мне в открытую, что ты сделаешь карьеру, уедешь в столицу, а я тебе — гири на ногах.

Артем замер.

— Что ты сказала?

— А то, — Мира сжала крепче ручку коляски. — Хорошо хоть, родители твои оказались людьми совестью не до конца обделенными. Помогают иногда.

Деньги пересылают, чтобы я на алименты не подала и «сыну их любимому жизнь не портила»…

Сами приезжают раз в пару месяцев, передают конверты, вздыхают, просят меня молчать… Говорят, ты сам против общения, нервный, больной…

Мир вокруг Артема качнулся.

В ушах зашумело. Перед глазами встала утренняя картина: суетливая мать у плиты, избегающий взгляда отец, их липкая, неестественная тревога при его появлении.

Неожиданный приезд. Без предупреждения. Крик, когда он пошел в магазин. Они не устали. Они боялись, что правда всплывет. Что эта старая, аккуратно разыгранная ими партия рухнет в один миг.

Артем медленно опустил руки. Телефон в его пальцах казался ледяным камнем. Все пазлы, которые год не хотели складываться в единую картинку, вдруг сошлись с оглушающим, мертвым щелчком.

«Мамо» и «папо». Самые любящие, самые «заботящиеся» о его будущем родители…

— Так, Мира… Я сейчас отвлекусь на семейную драму, ты мне скажи потом, куда прийти-то? Только не прячься снова, умоляю… — Получив от девушки адрес, Артем развернулся и бегом побежал в сторону родительского дома.

Дверь он чуть ли не выбил плечом. В прихожей пахло борщом и стиркой — тем самым неизменным, удушливым уютом, который еще утром казался родным, а теперь вызывал глухую тошноту.

Мать выплыла из залы с выстиранной добела тряпкой в руках, отец поднялся из-за стола, хмуря брови.

Но хватило одного взгляда на потемневшее, окаменевшее лицо сына, как все фальшивые приветственные улыбки сползли с их лиц.

— Вы! — Артем даже не кричал; голос сорвался на хриплый, злой шепот, от которого мать отшатнулась к вешалке. — Вы залезли в мой телефон?!

Вы написали ей от моего имени?! Вы сломали нам жизнь, вы украли у меня целый год! Зачем вы это сделали?!

Отец попытался перехватить инициативу, шагнул вперед, выставляя грудь.

— Ты на кого голос повышаешь?! Мы тебе добра желали!

Эта …, перекати-поле, ни кола, ни двора, ни образования! Ты бы с ней в болоте застрял, карьеру бы загубил, из долгов не вылез!

Мы тебя выучили, на ноги поставили, чтобы ты из-за этой жизнь псу под хвост пустил?!

— А внук? — Артем смотрел на них так, будто видел перед собой чудо…вищ. Внутри словно оборвалась последняя струна. — Вы знали, что у меня родился сын? И вы спокойно спали всё это время?

Носили ей конверты тайком, чтобы она молчала и не мешала вам решать за меня как жить?!

— Да спасибо нам должен сказать! — мать всплеснула руками, на глаза ее тут же навернулись обиженные, фальшивые слезы. — Мы о тебе думали!

И вообще… кто тебе сказал, что он твой? Залетела незнамо, от кого, а повесила на тебя, как на самого подходящего…

Да мало ли от кого она его нагуляла, шаталась по притонам!

Артем задохнулся от этого цинизма.

— Больше я вам не сын, — чеканя каждое слово, произнес он. — Забудьте дорогу ко мне.

И никогда — слышите? Никогда больше не смейте даже подходить к моему ребенку и к Мире.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что штукатурка сыпалась с косяков. На крики матери из глубины дома уже выбежала младшая сестра, испуганная, ничего не понимающая, но Артем даже не обернулся.

Вечером на кухне съемной квартиры пахло ванилью и заваренным чаем. Малыш спал в комнате, а они сидели за узким столом.

Артем, сжимая чашку озябшими пальцами, выложил Мире всё: и разговор с родителями, и свое окончательное решение.

— Вычеркнул. Наглухо. Ни копейки, ни звонка, ни помощи, если припрет. Для меня они умерли, — глухо закончил он, глядя в стол. – Выходи за меня, Мир? Будем нормально жить. Я вас заберу, тебя и сына. Я бы никогда не отказался, если бы знал сразу, веришь?

Жми «Нравится» и получай только лучшие посты в Facebook ↓

Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Цена родительской «заботы»