— Привет, — Катя осторожно поставила коробку на комод. — Ты чересчур мрачный. Что-то стряслось?
Вадим даже не повернул головы. Лишь еле слышно буркнул:
— Всё нормально. Устал просто.

До отъезда оставалось ровно две недели. Четырнадцать дней — и этот привычный с детства город останется за спиной.
А впереди откроется совсем другая жизнь: съемная квартира с панорамными окнами в центре миллионника, новая должность ведущего аналитика, солидный оклад и, главное — тишина.
Расслабляющая, спокойная, в которой больше не будет чужих шагов за дверью и въедливых советов.
— Кать, ты правда готова всё бросить? — Ира, сидевшая напротив, отставила кружку с кофе и с искренним сочувствием посмотрела на нее. — Нет, мы за тебя безумно рады!
Повышение заслуженное, зарплата — просто сказка, о таком можно только мечтать.
Но ты же сама еще три года назад цеплялась когтями и зубами за наш филиал!
Помнишь, когда шеф заикнулся о ротации, ты первая сказала, что из этого города тебя только вперед ногами вывезут?
У тебя же здесь дом, друзья, память…
Что изменилось-то?
Катя медленно выдохнула, чувствуя, как внутри привычно сжимается пружина. Взгляд сам собой упал на семейное фото в рамочке, которое она еще не успела упаковать.
Со снимка улыбался Вадим — светлый, с мягкими морщинками у глаз.
Каким же надежным был их мир еще пару лет назад. Каким незыблемым казался их брак.
— Три года назад у меня не было «замечательной» свекрови, — с негромкой, едва уловимой горечью произнесла Катя, аккуратно убирая рамку в глубину ящика.
Ира с соседкой по кабинету, Леной, переглянулись.
— В смысле? — не поняла Лена. — Галина Петровна? Так вы же всегда нормально общались.
Помню, ты рассказывала еще пять лет назад, когда только поженились, как она вам на новоселье пироги пекла и вообще мировой тетенькой себя показывала.
— Да, — Катя невесело ухмыльнулась, глядя в окно на серую высотку поодаль. — Понимаешь, пока был жив её собственный муж, дядя Коля, у Галины Петровны была своя жизнь.
Свои заботы, свой быт, свой мужчина, на которого уходила вся её нерастраченная энергия.
Вадим для нее был просто взрослым, успешным сыном, за которого можно радоваться издалека.
Она звала нас на воскресные обеды, дарила милые салфеточки и была идеальной свекровью с картинки.
Катя сделала паузу, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком.
Память мгновенно перенесла ее в тот жуткий день два года назад, когда телефонный звонок разделил их семейную историю на «до» и «после».
Инфаркт. Дяди Коли не стало через пару часов после вызова «Скорой».
— А потом свекра не стало, — продолжение звучало почти шепотом, но в тишине кабинета каждое слово отпечатывалось с предельной четкостью. — И вот тогда всё изменилось.
Вдруг выяснилось, что оставаться наедине с собой Галина Петровна не умеет вовсе.
А единственный человек, обязанностью которого стало заполнить возникшую пустоту, — мой муж.
Катя замолчала, перебирая в руках шариковую ручку. Девочки не перебивали, чутко ловя паузу.
Рассказывать о том, во что именно превратилась их семейная жизнь после того, как свекровь осталась одна, Кате не хотелось — слишком свежи были шрамы, слишком больно было вспоминать каждый шаг на пути к этому бегству.
— В общем, девочки, — Катя встряхнула головой, прогоняя нахлынувшие воспоминания, и широко, хоть и немного натянуто, улыбнулась коллегам, — иногда лучший способ сохранить остатки рассудка — это просто купить билет в один конец.
Осенний вечер после конца рабочего дня встретил Катю прохладным сырым воздухом, в котором пахло прелой листвой и близостью первых заморозков.
Она шла по тротуару, крепко прижимая к груди картонную коробку с вещами. Дорабатывать оставалось еще две недели, но Катя твердо решила выносить личное барахло постепенно: кружку, любимую подставку под календарь, пару памятных сувениров.
В последний день и так будет хаос, зачем лишний раз надрываться и судорожно запихивать все в пакеты в последний момент?
Каждый шаг по знакомым улицам давался с удивительной легкостью. Под подошвами шуршали опавшие листья, а в голове, вопреки усталости, прокручивались воспоминания о последних двух годах.
Годах, которые превратили ее дом в настоящий ад.
Сначала Галина Петровна просто появилась в их жизни. Постоянно. Ежедневно. Без звонка и предупреждения.
Она могла прийти к восьми утра в субботу со своими ключами, чтобы «принести свежих блинчиков», а в итоге оставалась до самого вечера.
Но это были еще цветочки.
Настоящие ягодки начались, когда свекровь перешла к методичной, ежедневной критике.
Катя до сих пор помнила этот въедливый, поучающий тон.
«Катенька, ну кто же так суп варит? Вадим с детства привык к прозрачному бульону, а у тебя месиво какое-то».
«Ты почему постельное белье не крахмалишь? Мужчина должен спать на свежем!».
«Опять пыль на шкафу? Чем ты целыми днями занимаешься?».
Сначала Катя пыталась сглаживать углы, молчала и проглатывала обиды. Но когда внутренний ресурс исчерпался, она попыталась поговорить с Вадимом.
Надеялась на поддержку, на то, что муж встанет на ее сторону, поговорит со своей матерью и выставит для нее границы.
Ведь если невестка для нее – пустое место и не авторитет вовсе, то хоть сына она должна послушать?
Но ответ Вадима был совершенно не тем, что она от него ожидала.
— Кать, ну перестань ты драматизировать, — пожал он тогда плечами, даже не оторвавшись от экрана телефона. — Ну пилит и пилит, Господи! У нее кроме нас никого нет, ей девать себя некуда.
А если ей не нравится, как ты суп варишь и пыль вытираешься… Так и скажи:
«Галина Петровна, раз вам не нравится, как делаю я — сделайте сами».
И все! Зачем из этого трагедию устраивать?
Катя тогда послушалась. И, о чудо, на какой-то момент стратегия сработала!
Свекровь с воодушевлением взялась сама перемывать полы и переглаживать рубашки сына, а от Кати на время отцепилась.
Но затишье перед бурей длилось недолго. Лишившись возможности учить нерадивую невестку жизни, Галина Петровна перешла к тяжелой артиллерии.
В ход пошли тихие, ядовитые шепотки за Катиной спиной, которые она то и дело случайно подслушивала из коридора.
— Вадимчик, ну вот зачем тебе такая жена? — плачущим голосом вещала свекровь на кухне. — Не готовит нормально, дома от нее никакой ласки, вечно с недовольным лицом ходить себе позволяет!
Посмотри на дочку моей подруги, Светочку — и красавица, и хозяюшка, а уж как мужа уважает…
Вот такая жена должна быть!
А Катя твоя… ты посмотри, как она на тебя смотрит! Совсем тебя не ценит.
Вот это Катю и выбесило окончательно.
Наблюдать, как свекровь планомерно разрушает ее брак, а Вадим лишь беспомощно хлопает глазами и просит «не обращать внимания», больше не было сил.
И именно в этот момент — словно сама судьба протянула руку помощи — начальник вызвал ее в кабинет и предложил перевод в мегаполис с повышением.
Дома Катя не стала устраивать скандалов. Она просто дождалась Вадима, села напротив и поставила его перед фактом.
— Мне предложили повышение с переездом. Я согласилась, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Вадим, ты системный администратор. Твоя профессия распространена везде, в миллионнике таких вакансий сотни, причем с зарплатой в полтора-два раза выше.
Поэтому выбор простой: либо мы собираем вещи и переезжаем подальше от твоей мамы, либо мы подаем на развод.
Жить в этом филиале бедлама я больше не буду ни дня.
Вадим был в шоке. Он пытался спорить, убеждать, обвинять ее в эго.изме, но, глядя в холодные и решительные глаза жены, понял: она не шутит.
Выбор стоял реально — либо потерять семью, либо уехать. И ему ничего не оставалось, кроме как согласиться.
На следующий же день Катя написала заявление. С начальством удалось договориться идеально: ей дали ровно две недели отработки, чтобы передать все дела новой сотруднице, обучить ее всем тонкостям и закрыть текущие отчеты.
Как раз почти до конца месяца, а уже в следующем она приступала к работе на новом месте в другом городе.
Катя тихо повернула ключ в замке. Скинув сапоги, она прошла в комнату и тут же наткнулась на тяжелый, насупленный взгляд мужа.
Вадим сидел на диване в полном одиночестве, уставившись в одну точку.
— Привет, — Катя осторожно поставила коробку на комод. — Ты чересчур мрачный. Что-то стряслось?
Вадим даже не повернул головы. Лишь еле слышно буркнул:
— Всё нормально. Устал просто.
Он едва ронял слова, сквозь зубы, избегая встречаться с ней взглядом. Катя вздохнула, списывая такое поведение на стресс: сложно менять привычный уклад, искать работу в чужом городе и рвать пуповину с гиперопекающей матерью.
Разбираться в его молчаливых обидах не было сил. Поужинав в звенящей тишине, Катя приняла душ и быстро уснула, вымотанная насыщенным днем.
Ночью её разбудил странный, раздражающий звук. Тихий треск, «тиканье» вешалок и шуршание плотной ткани.
Катя разомкнула веки. Вадима рядом не было. На противоположной стене колыхалась узкая полоса света, падающая из коридора.
С трудом преодолев дремоту, она поднялась с кровати и тихо пошла на звук.
У большого шкафа-купе в прихожей стоял Вадим. В свете фонарика от телефона он увлеченно перерывал верхние полки, судорожно переставляя коробки с обувью и вытряхивая папки с бумагами.
— Вадим? — тихо спросила Катя, опираясь о дверной косяк. — Ты что там ищешь в три часа ночи?
Стала кормушкой для родни