— Светочка, не гневи бога! Мужчина должен быть главой семьи. Не ищи проблему там, где её нет, иначе останешься одна со своими амбициями.
Света стояла перед зеркалом, поправляя край тёмно-изумрудного платья. Ткань приятно холодила кожу, цвет идеально подчёркивал глаза, но внутри никакого праздничного трепета не было.
Лишь тяжёлый, липкий комок тревоги, который поселился где-то под рёбрами ещё несколько месяцев назад.
Сегодня — три года их отношениям с Денисом. Вроде бы солидная дата. Вроде бы надо радоваться празднику.
Но вместо ожидания счастья Свету терзали смутные сомнения: их союз медленно, но верно сворачивал куда-то не туда.
Денис был хорошим мужчиной. Не пил, не поднимал руку, всегда дарил цветы по праздникам. Со стороны — идеальный мужчина.
Но в этой идеальности Света постепенно теряла собственное «я». Его забота всё больше напоминала мягкие, но непроницаемые стены, а голос Дениса словно заглушал её собственный.
Память заботливо подкинула пару эпизодов, от которых у Светы снова стало муторно на душе.
Как она три месяца мечтала о поездке на Алтай: искала уютные домики у реки, представляла, как будет дышать чистым горным воздухом.
Денис слушал её с лёгкой, немного покровительственной улыбкой, сначала просто сказав, что не собирается в этом участвовать.
Света хоть и расстроилась немного, но выбор его приняла и собиралась отправиться в поездку с двоюродной сестрой.
А за месяц до ее отпуска Денис положил на стол два ваучера в пятизвёздочный отель в Турции.
— Ну какой Алтай, Светик? Нам нужен нормальный сервис, а не палатки и комары.
Я всё оплатил, не забивай глупостями голову, — мягко произнёс он тогда, поцеловав её в макушку.
И Света поехала. И улыбалась на пляже, чувствуя себя капризной д..рой, которая не умеет ценить заботу.
Хотя на самом деле хотела вернуть ваучер Денису и объяснить, что хотела провести отпуск так, как сама спланировала, а не так, как решил он.
Но показалось невежливым предъявлять претензии, да и вообще…
Или вот с мебелью был случай. Когда они выбирали мебель в её съёмную квартиру, Света влюбилась в мягкий горчичный диван — яркий, уютный, с глубокой посадкой.
Денис лишь критически смерил его взглядом и заказал строгий кожаный диван цвета графита.
— Кожа практичнее, а этот жёлтый цвет выглядит дёшево.
Я оплачу тебе нормальную мебель, не переживай, — отрезал он.
Света даже не успела ничего возразить, а потом уже было поздно.
Каждый раз, когда Света пыталась поделиться своими сомнениями с близкими, она встречала глухую стену непонимания.
— Слушай, ну кто девушку ужинает, тот её и танцует! — смеясь, говорила подруга Катя за чашкой кофе. — Он же закрывает все основные расходы, зарабатывает в три раза больше тебя. Имеет право решать!
Ты хоть понимаешь, сколько ба..б мечтают о мужике, который берёт всё на себя?
Мама и вовсе всплескивала руками:
— Светочка, не гневи бога! Мужчина должен быть главой семьи. Не ищи проблему там, где её нет, иначе останешься одна со своими амбициями.
Но ведь «брать на себя» не значит «стирать голос другого»? Вообще не слушать, что хочет твой партнер – разве это нормально?
Даже сегодняшний вечер был спланирован без её участия. Денис просто прислал короткое сообщение в мессенджер:
«Жду тебя в 19:30 в «Palazzo». Забронировал столик у окна. Оденься элегантно».
Ни «хочешь ли ты туда?», ни «удобно ли тебе это время?».
В этот ресторан Свете никогда особенно не хотелось — там всегда было слишком пафосно, натянуто и неуютно.
Но Денис решил.
«Ладно, — мысленно вздохнула Света, глядя на своё отражение. — Сегодня всё-таки праздник. Не буду портить вечер.
Мы нормально поужинаем, а потом… завтра или через пару дней я обязательно заведу с ним этот разговор.
Хватит молчать».
Света подъехала к «Palazzo» вовремя. Официант провел её к столику у окна. Дениса ещё не было.
Света заказала кофе и принялась ждать, нервно крутя на пальце тонкое серебряное колечко — подарок мамы на совершеннолетие.
Прошло десять минут, затем пятнадцать. Денис задерживался, хотя сам всегда требовал от неё пунктуальности.
Когда он наконец появился, Света сразу поняла: что-то не так.
Его походка была чуть более размашистой, чем обычно, а пиджак — расстёгнут.
От Дениса за метр разило конь.яком, глаза блестели маслянистым, чужим блеском, а на лице играла самоуверенная, слегка глуповатая ухмылка.
— Привет, заинька! — шумнее, чем требовала обстановка ресторана, произнёс он, грубовато чмокнув её в щеку и грузно опустившись на стул.
— Денис? Ты… п.ил? — Света отпрянула, внутри всё мгновенно сжалось в ледяной комок.
— Ну а как ты хотела? — он покровительственно развёл руками, привлекая внимание соседних столиков. — Мы сегодня закрыли сделку на сорок миллионов!
Вертищев лично конь..як выставил. Такое не отмечают только дураки. Так что имею право!
Давай, заказывай, что хочешь, сегодня я угощаю… хотя я и так всегда угощаю!
Он громко засмеялся собственному каламбуру. Свете стало невыносимо стыдно.
Ей казалось, что все официанты и пафосные гости ресторана смотрят только на них.
Но главное — внутри у неё поднялась волна настоящего, животного стр..аха. Света с детства помнила, во что превращался её отец после «всего пары рю.мок»: сначала шуточки, потом излишняя развязность, а затем — агрессия и бьющаяся посуда.
Светин организм на физиологическом уровне не переносил вид и запах пья.ных мужчин.
Липкий уж..ас подступал к горлу.
«Надо уходить, — пронеслась паническая мысль. — Наплевать на вечер, на годовщину. Просто встать и уйти».
Света уже потянулась к сумочке, намереваясь сказаться больной и вызвать такси, но в этот момент к столику подошёл официант с подносом.
— Ваш десерт, с праздником! — улыбнулся юноша и поставил перед Светой изящную тарелку с пышным пирожным, щедро украшенным фисташковой стружкой.
Света замерла.
— Денис… — тихо, стараясь удерживать голос от дрожи, сказала она. — Ты же знаешь, у меня аллергия на фисташки и вообще на орехи.
Я же тебе сто раз рассказывала, как у меня однажды от фисташковой конфеты отек Квинке был…
Денис откинулся на спинку кресла, подпёр подбородок рукой и раздражённо отмахнулся:
— Ой, Свет, ну начинается! Не выдумывай. Там тех орехов — кот наплакал, для красоты чисто. От одного кусочка ничего с тобой не случится, не развалишься!
Хватит мне настроение портить своими капризами, и так день был тяжелый.
— Я не буду это есть, — твёрдо произнесла Света, чувствуя, как внутри закипает обида пополам с гневом. — Это опасно для моего здоровья.
Лицо Дениса мгновенно изменилось. Самодовольная ухмылка слетела, уступив место пья.ной, злобной спеси.
Его всегда раздражало, когда всё шло не по его сценарию, а алко.голь окончательно сорвал тормоза.
Он неожиданно со всей силы грохнул кулаком по столу. Бокалы жалобно зазвенели, а соседняя пара замерла с вилками в руках.
— Да просто за..ткнись, сож..ри этот чёртов торт и найди своё кольцо! — рявкнул он на весь ресторан.
Света отшатнулась, вжавшись в спинку стула.
— Что… Какое кольцо? — запнувшись, прошептала она.
— Какое-какое?! Го..няное! — снова рявкнул Денис, окончательно плевав на то, что на них смотрит весь зал, а администратор уже натягивает на лицо нервную улыбку и шаг за шагом приближается к их столику. — Предложение я тебе сделать хотел, …ура!
Вы же, ба.бы, только об этом и мечтаете! А ты мне тут со своими слюнями и орехами всю романтику изгадила!
Его слова у…дарили её как кирпичом по голове. Всё внутри перевернулось.
Пользуясь тем, что Денис отвлёкся на подошедшего официанта и начал что-то орать уже ему, Света схватила сумочку, вскочила и, не чуя под собой ног, выбежала из ресторана.
Девушка практически добежала до своей машины, юркнула на водительское сиденье и с силой захлопнула дверь, будто закрываясь от всего мира.
Её лихорадило. Руки так сильно дрожали, что она трижды не попадала ключом в зажигание.
В ушах до сих пор звенело его: «Вы же только об этом и мечтаете!»
Боже, да с чего он это взял?!
Света уткнулась лбом в руль, пытаясь унять колотящееся сердце. Она ведь не раз, не два и не три говорила ему прямо:
«Денис, я пока не хочу замуж».
В её отделе в архитектурном бюро вот-вот должна была освободиться должность ведущего проектировщика.
Начальник открытым текстом намекнул, что присматривает на это место её, но с оговоркой:
«Светлана, нам нужен человек, который в ближайшие пару лет не сбежит в декрет».
Для руководства штамп в паспорте молодой девушки был равносилен заявлению на уход за ребёнком.
Света годами пахала ради этой карьеры и хотела сначала встать на ноги, закрепляя статус.
Она объясняла это Денису сухими, логичными словами. Но он, похоже, просто пропускал её аргументы мимо ушей, списав всё на «стандартный кокетливый огород».
Он просто решил за неё, когда ей пора выходить замуж.
Кое-как справившись с дрожью, Света завела двигатель и поехала прочь.
Дорога домой прошла как в тумане. Припарковавшись у своего дома, она долго сидела в темноте салона, а потом, не выдержав давящего одиночества, набрала номер мамы.
Ей жизненно необходимо было услышать слова поддержки — что она всё сделала правильно, что так с ней поступать нельзя.
Застукала с другой