— Что она еще придумала? – хмурясь, спросила Маша.
— Обороты сбавь, — попросил Веня. – А мама всего лишь попросила являться домой до полуночи.
— Ага, сейчас! – воскликнула Маша. – Я еще спрашивать буду, когда мне домой приходить!
— Маш, так и я тебе говорил, что нечего с подружками засиживаться так поздно, — Веня повысил голос. – Всем утром на работу, хотелось бы выспаться!
— Во-первых, это мое личное дело, а во-вторых, крепостное право давно отменили! – зло бросила Маша.
— Маша, дело не в том, что нельзя, а в том, что, когда приходишь, уже слишком поздно.
А пока ты ляжешь – это добрых часа полтора. И ты тихо, к сожалению, готовиться ко сну не умеешь.
— Ах, простите! А мне надо мышкой серенькой, чтобы не дай Бог чей-нибудь покой не потревожить! – возмущалась Маша. – Вы бы еще спасибо сказали, что я музыку не включаю!
— Маша, не надо на меня кричать! – Вена недовольно покачал головой. – Просьба лишь в одном, чтобы ты приходила домой до полуночи и все. Это не так сложно.
А со своими подружками ты и так каждый день переписываешься. То есть, каких-то тем, что вы не обсудили, просто нет!
— А если бы я работала во вторую смену, что бы тогда твоя мама говорила? – поинтересовалась Маша. – Тоже бы мне говорила, во сколько приходить?
Или мне у начальника надо было отпрашиваться?
Или к начальнику производства идти и заявление писать, что мне нужно явиться домой до полуночи, потому что свекрови спать надо!
— Маша, ты не передергивай, — погрозил Веня пальцем. – Работа – это одно, а твои посиделки с подружками – это совсем другое!
— Ну, да! Как только что-то про меня, так это сразу другое! А когда она сама с праздника у своей сестры явилась под утро и устроила разгром на кухне, что полдома подскочило, так это у нас вообще нормально!
— Маша, это было только один раз, — ответил Веня. – И за это она втык получила!
— А сейчас моя очередь пришла? Да? – Маша состроила обиженное выражение лица. – Давай! Ругай свою единственную жену!
— Я тебя не ругаю, а просто прошу, — вздохнул Веня.
— Ну, да. Ну, да. – Маша недовольно покачала головой. – Жен ведь может быть много, а мама – одна!
Конечно, только она тебе что-то сказала, ты сразу идешь меня строить!
А то, что она сама, — тут Маша резко выдохнула, — так тут и слеп, и глух, и вообще, тебя это не касается!
— Маша, сколько раз я просил, — Веня в бессилии опустил голову, — если у тебя есть к моей маме какая-то претензия, просто скажи об этом мне!
Не терпи, не скрывай, не нагнетай обстановку и себя не накручивай!
Просто скажи мне, а я уже буду разбираться!
— И толку тебе что-то говорить? – воскликнула Маша. – Ты же все равно на ее сторону встанешь!
— Неправда! Если она неправа, то я ей так и говорю! А если неправа ты, то…
— Да, знаешь, сколько я могу перечислять, в чем она неправа? – Маша сжала кулаки. – Если сейчас начну, так только через месяц закончу!
Одна только форточка чего стоит! Все ей жарко! А я, когда утром в туалет выхожу, так меня всю переколачивает! Будто на улицу выскочила!
Жарко ей? Пусть у себя в комнате хоть все окна откроет! Но не надо вымораживать всю квартиру! – Маша перевела дух. – А посуда?
Сколько я буду с ней бороться? Посудомойка стоит! В чем проблема? Загрузила, включила – вынула чистое!
Нет, она будет гору строить из грязной посуды, только бы ее в посудомойку не грузить!
А потом она еще жалуется, что ни одной чистой тарелки нет!
— Все? Или еще что-то есть? – спросил Веня.
— Тебе мало? – Маша сверкнула глазами.
— Понял, пошел, — Веня кивнул.
Вот на счет посудомойки Маша была права. Маме Веня лично уже пять раз показывал, а та отказывалась освоить это достижение научного прогресса.
А вот покричать, что нет чистых ни тарелок, ни чашек, ни всего остального, тут мама была в первых рядах. И горла не жалела.
— Вот и иди! – Маша указала на дверь. – А то у меня тоже нервы не железные! А гуляю я допоздна только потому, чтобы с ней лишний раз не встречаться! А то она же найдет к чему придраться!
— Маш, — уставшим голосом произнес Веня.
— Не я начала это все, но я могу все это закончить! – и Маша указала Вене на дверь комнаты.
Девочки в мужья выбирают мальчиков, похожих на их отцов, а мальчики – похожих на их мам.
Причин может быть множество, почему происходит именно так, но все сходятся на том, что важно подобие.
И тут даже не внешнее сходство важнее, чем похожесть характеров.
Если к характеру с детства привык, так заново привыкать не придется, а как жить и реагировать, уже знаешь.
У Вени, что у мамы, что у любимой девушки, характеры были одинаковыми. А главное, они были! И такие характеры, которые принято называть «не сахар».
Искры от столкновения мамы и Маши начали лететь практически сразу. А уж сойтись во мнении у них никогда не получалось. Но каждая свято верила, что права именно она.
И это было бы проблемой, если бы при разборе ситуации, они не признавали свою неправоту. То есть, в спокойной обстановке, без шума и крика, можно было объяснить, кто прав, а кто не совсем.
Но для создания такой обстановки их нужно было развести по разным комнатам, а потом уже начинать разговор.
Веня эту методу освоил, когда шла подготовка к свадьбе. А тогда ему досталось знатно. То есть, женился он с парочкой седых волос, хотя до этого прекрасного момента был жгучим брюнетом.
На свадьбе тоже было все не, Слава Богу, но, зато стало окончательно понятно, что молодые должны жить отдельно.
Так это и понятно! Дело молодое сложно объяснить старшему поколению.
Бесплатными квартирами мир, почему-то, не усеян, а щедрых дарителей и того меньше. В итоге молодые сняли квартиру.
Но с хозяевами решили не заморачиваться, потому что у хозяев слишком много прав и претензий. Пошли в агентство и сняли квартиру у него.
И сразу договор подписали на пять лет.
— Уж за пять лет мы определимся, — говорила Маша, — свою квартиру покупать будем или дом!
А Веня в этих словах услышал и другое: «За пять лет разберемся, а будем ли мы жить дальше вместе или разведемся!»
Да, характер у Маши был такой не сахарный, что ее могло так основательно заклинить, что развод будет единственным выходом.
Но к характеру у Вени претензий не было, у мамы был ровно такой же! Но с мамой разводы не предусмотрены, хотя бывали случаи, когда и от нее хотелось бежать на край света.
Три года прожили хорошо и радостно. А так же подтвердили закон, что отношения между свекровью и невесткой могут быть замечательными, если они встречаются только время от времени.
Веня нарадоваться не мог, как его жена прекрасно ладит с мамой. Когда она к ним в гости, или они к ней, разговоры были задушевными, восклицания радостными, комплименты искренними, а пожелания от всего сердца.
Грешным делом Веня понадеялся, что они нашли общий язык, и станут лучшими подругами.
Преждевременно он понадеялся.
Все квартиры в доме, в котором Веня с Машей сняли жилье, принадлежали агентству. И все были под сдачу. Но в самом агентстве что-то накренилось, и на все их счета наложили арест, а имущество опечатали.
На практике – приехали маски-шоу и попросили освободить все квартиры до окончания разбирательства. Толпа растерянных людей наблюдали, как опечатывают подъезды и не знали, куда идти.
Среди них были и Маша с Веней.
А у них был контракт еще на два года. И ближайшие полгода были предоплачены. То есть, прямо сейчас что-то искать, чтобы снять, было банально не за что.
— Ну, и что делать? – спросила Маша, кивая на дом. – Куда нам деваться?
Веня стоял в раздумьях.
— К моим родителям не подашься, мы там банально не поместимся. Сестра сожителя своего привела, чтобы тот до свадьбы не сбежал.
Нет, нас, конечно, примут, но дня не пройдет, как мы друг друга проклянем!
— Угу, — удрученно сказал Веня.
— По друзьям и знакомым скитаться – тоже не вариант, — Маша опять кивнула на дом. – Эта песня может затянуться надолго.
— За неимением иного, остается квартира моей мамы, — заключил Веня. – Тем более, вы нормально общаетесь.
Для очистки совести, стоит сказать, что и все предстоящие соседи думали точно так же. То есть, да, все общались прекрасно. Ровно до того момента, как стали жить вместе.
Первый скандал возник на ровном месте.
Маша купила тот хлеб, который ела всегда, а мама заявила, что понадеялась на невестку, поэтому хлеб покупать не стала. А тот, что купила Маша, она под страхом голода есть не стала бы.
Десять часов вечера, Веня летит в круглосуточный, чтобы купить нужный хлеб. Но тут уже Маша высказалась, что это не хлеб, а… Но за такие слова бывшие блокадники ее бы не только не поняли бы, а еще с удовольствием попинали.
Конфликт был погашен, хлеб был у всех. И у каждого свой. Но не хлебом единым жив человек!
Невольно вспомнилось то время, когда готовились к свадьбе. А у свекрови с невесткой не было пункта, по которому бы они сошлись во мнении. И роднило их только одно – это любовь к Вениамину.
Ему, кстати, больше всего и прилетало.
Мама жаловалась сыну на несносную невестку. Маша жаловалась, что свекровь к ней придирается. А Вене оставалось хоть на стенку лезть, чтобы его не затюкали с двух сторон.
Пришлось ему вспомнить, что он мужчина. Не так, чтобы он забывал, но решение приходилось принимать волевое. А что делать? Жить-то как-то надо!
Вспомнился старый патриотический фильм «Вызываем огонь на себя!» Вот так Веня и поступил.
Сначала Маше, потом маме, в приватной беседе донес:
— Любая проблема, любая претензия, упрек, пожелание разной степени тяжести, только через меня! Между собой, чтобы были вежливыми до зубовного скрежета.
А всё остальное решаем только через меня! Я ваш третейский судья. Но, как я решу, так и будет! И решать я буду без оглядки, кто жена любимая, а кто не менее любимая мама.
Есть здравый смысл, есть логика, есть доводы в свою защиту. Только через диалог со мной!
Веня взял на себя роль громоотвода. Да, это даже в предположении не самый простой вариант, но ему хотелось возвращаться с работы в спокойную квартиру, а не на место разборок двух разбушевавшихся любимых женщин.
И, что характерно, климат в квартире стал налаживаться. Чего нельзя было сказать о состоянии самого Вени. Нервы, к сожалению, не железные.
— Мам? – Веня вошел к маме в комнату.
— Ты сказал ей? – заносчиво поинтересовалась Ольга Аркадьевна.
— Сказал, — кивнул Веня.
— И про каблуки сказал? И про двери? И про посуду, которой она до двух часов ночи дребезжит? – Ольга Аркадьевна прищурилась.
— Да, мама, я сказал обо всем, — ответил Веня. – А вот по поводу посуды, неужели тебе так сложно собрать посудомойку и запустить ее?
— Мне не трудно, я просто не собираюсь этого делать, — произнесла Ольга Аркадьевна. – Всю жизнь мыла посуду руками, так с меня корона не упадет и сейчас ее мыть так же!
— Тогда, в чем проблема? – просил Веня. – Почему ты кричишь, когда нет ножей и тарелок?
— А зачем вы тогда ее купили и мне притащили? Раз притащили, пусть она работает!
— Мама, чтобы она работала, в нее надо посуду сложить, таблетку засунуть и три кнопки нажать! – теряя терпение, произнес Веня.
— А раз все так просто, что ж твоя Маша этого не делает? – фыркнула в ответ Ольга Аркадьевна. – Она хотела эту машинку, так пусть она ею и управляет!
А если у нее ручки не из того места растут, или корона жмет, так я и сама посуду могу помыть! Без всяких этих ее приспособлений! Она еще и чище будет!
— Почему ты тогда не моешь? – наивно спросил Веня.
— Я помою! – выразительно кивнула Ольга Аркадьевна. – Но только тогда, когда я сама этого захочу!
— Беда не в этом, а в том, что ты кричишь, что тарелки нет, — напомнил Веня.
— А я в своем доме! Имею право! А вас сюда никто не звал! И машинку эту вас сюда тащить никто не заставлял!
А раз притащили, так, будьте добры, используйте! И не дожидайтесь, пока я сама руками всю посуду за вами перемою!
— Ясно, хорошо, — сдался Веня. – За посуду теперь буду отвечать я! Сам буду собирать и разбирать посудомойку! Договорились?
— Твое дело, — пожала плечами Ольга Аркадьевна. – Только чтобы чистые тарелки были! А кто будет с этим агрегатом управляться, мне вообще до одного места!
Веня сделал еще одну пометку у себя в памяти, что еще ему придется взять на себя, чтобы дома не возникло очередного скандала, а сам пошел умываться. Только с работы успел прийти, а тут посыпалось…
— На сколько меня хватит? – спросил он у своего отражения в зеркале.
А на него с грустью и печалью смотрел молодой мужчина, который хотел только одного, тишины и покоя в собственном доме. Ну, и поспать…
А практика доказывала, что покой нам только снится, если удастся уснуть…
– Какое море? А кто будет картошку копать? – возмутилась мать