Слова старшей сестры прилетели Юле прямо в лицо вместо приветствия, стоило ей только переступить порог родительского дома. Света стояла посреди прихожей, скрестив руки на груди, и смотрела на нее с победоносной улыбкой. В руке она сжимала какую-то бумагу.
Юля застыла с поднятой рукой, собираясь повесить куртку на крючок. Сердце мгновенно пропустило удар, а в груди разлилась знакомая, горькая обида.
— Что ты сейчас сказала? Какая бумага, Света? Мама умерла всего две недели назад. Ты уже успела сходить к нотариусу?
— Представь себе, успела. Я ухаживала за ней последние полгода, пока ты строила свою карьеру в городе и присылала жалкие подачки. Мама все видела. Она сама захотела справедливости. Вот, читай, если не веришь. Это завещание. Дом теперь мой. Весь. Полностью.
Света ткнула листком Юле чуть ли не в нос. Юля отстранилась, чувствуя, как внутри все закипает. Дело было даже не в деньгах или старом деревянном доме на окраине городка. Дело было в предательстве.
— Жалкие подачки? — Юля наконец повесила куртку и прошла вглубь коридора. — Я каждый месяц переводила тебе половину своей зарплаты. На эти деньги ты покупала маме дорогие лекарства, нанимала массажиста и покупала продукты. Ты забыла, как сама мне звонила и плакала, что у тебя нет денег на подгузники для нее?
— Переводила она, подумаешь! Деньги — это просто бумажки, Юля. А вот утку за ней выносить, выслушивать капризы, не спать ночами — это делала я. Ты прилетала раз в месяц на выходные, привозила конфетки, улыбалась, и мама тебе радовалась. А вся грязная работа доставалась мне.
— Света, я предлагала нанять сиделку! Я нашла хорошую женщину, профессионалку, готова была сама все оплачивать. Кто кричал, что чужого человека в дом не пустит? Кто говорил, что мы сами справимся? Ты!
— Конечно, тебе бы только откупиться! Лишь бы руки не марать. А мама хотела, чтобы рядом были родные люди. И она оценила мою жертву. Так что собирай свои вещи, которые у тебя тут остались, и возвращайся в свой сияющий город. Тебе здесь больше ничего не принадлежит.
Юля посмотрела на сестру. Света выглядела уставшей, под глазами залегли темные круги, но в глазах горел какой-то нездоровый, торжествующий огонь. С самого детства Света считала, что Юле все дается легче: и учеба, и внешность, и личная жизнь. И теперь, кажется, настал ее звездный час — час расплаты.
— Знаешь, Света, бог с ним, с домом, — тихо сказала Юля. — Но как ты могла? Мама ведь уже плохо соображала в последние месяцы. Она иногда меня с бабушкой путала. Когда вы успели оформить это завещание?
— Месяц назад. И мама была в полном здравии, нотариус все проверил. Так что судиться со мной даже не думай, только деньги зря потратишь.
— Я не собираюсь с тобой судиться. Я просто хочу понять, как в тебе помещается столько злости.
В этот момент входная дверь скрипнула, и в прихожую вошел муж Светы, Алексей. Он нес тяжелый пакет с продуктами. Увидев Юлю, он заметно смутился и отвел глаза.
— О, Юля, привет… А ты какими судьбами? — глухо спросил он.
— Да вот, приехала забрать кое-какие мамины фотографии и памятные вещи. Но Света говорит, что мне тут уже ничего не принадлежит. Даже воспоминания.
Алексей поставил пакет на тумбочку и укоризненно посмотрел на жену.
— Свет, ну зачем ты так сразу? Мы же договаривались поговорить спокойно.
— А чего тут разговаривать, Леш? — огрызнулась Света. — Она приехала права качать. Пусть сразу знает, как дела обстоят. Чтобы потом иллюзий не строила.
— Юля, ты проходи в комнату, — мягко сказал Алексей. — Чай будешь? Посидим, обсудим все как люди.
— Не нужно мне ее чая в моем доме! — отрезала Света.
— Света, замолчи, пожалуйста, — вдруг твердо произнес Алексей. — Юля имеет право находиться здесь. Это дом ее матери, в конце концов.
Юля прошла в небольшую гостиную. Здесь все осталось так, как при жизни мамы: старый сервант с чешским хрусталем, круглый стол, накрытый вязаной скатертью, тяжелые бархатные шторы. На стене висела большая семейная фотография, где они еще маленькие, счастливые, стоят рядом с родителями. Куда все это ушло?
Алексей зашел следом, Света шла за ним по пятам, тяжело дыша.
— Юль, ты извини ее, — тихо сказал Алексей, присаживаясь на край кресла. — Света на взводе все эти дни. Навалилось много.
— Леша, не оправдывайся перед ней! — крикнула Света из дверей. — Ты на чьей стороне вообще? Твоя жена полгода из дома не выходила, спину сорвала, пока ее сестрица по ресторанам в столице ходила!
Юля повернулась к сестре, чувствуя, как слезы подступают к глазам, но упрямо сдержала их.
— По ресторанам, говоришь? Света, я работала по четырнадцать часов в сутки. Я брала подработки, чтобы закрывать твои бесконечные долги по кредитам. Ты ведь не скажешь мужу, куда уходила часть тех денег, что я тебе присылала?
Алексей удивленно поднял брови и перевел взгляд на жену.
— Какие кредиты, Свет? Мы же вроде все закрыли еще в прошлом году.
Света мгновенно побледнела, ее победоносный вид куда-то испарился.
— Не слушай ее, Леш! Она все врет, чтобы нас рассорить. Из пальца высысывает!
— Да неужели? — Юля достала из сумочки телефон. — У меня все чеки и переводы сохранились. И твои сообщения в мессенджере: «Юлечка, выручи, Леша узнает — убьет, я опять в микрозаймы залезла, переведи тридцать тысяч». Показать?
Алексей встал с кресла. Его лицо стало серьезным и строгим.
— Светлана. Это правда?
— Леша, ну какая разница сейчас! — запричитала Света, переходя в оборону. — Ну было пару раз, бес попутал! Зато дом теперь наш, мы сможем его продать, купить квартиру побольше, детям комнаты сделать! Я же для семьи старалась!
— Для семьи? — Алексей горько усмехнулся. — Обманывая меня и грабя собственную сестру? Ты мне сказала, что мама сама решила оставить дом тебе, потому что Юля отказалась помогать. Ты ведь так мне преподнесла?
— А разве нет? Она и не помогала толком! Она руками ничего не делала!
— Света, прекрати, — Алексей махнул рукой. — Мне стыдно за тебя. Юля каждый месяц присылала суммы, на которые можно было нанять двух сиделок. Я думал, ты эти деньги на маму тратишь, а ты, получается, свои дыры закрывала?
Юля смотрела на эту сцену и чувствовала только пустоту. Ей не хотелось торжествовать. Ей было бесконечно жаль маму, которая, видимо, действительно подписала бумагу под давлением Светы, не понимая, что творит.
— Света, зачем тебе вся эта ложь? — тихо спросила Юля. — Мы же были подругами в детстве. Защищали друг друга. Когда ты успела стать такой?
Света опустила голову, на ее глазах наконец-то появились настоящие, не злые слезы. Она бессильно опустилась на стул у стола.
— Когда? А когда ты уехала в свой институт, а я осталась здесь, в этой дыре! — вдруг выкрикнула она, и в ее голосе прорвалась многолетняя обида. — Тебе всегда все завидовали. Красивая, умная, в Москву поступила. А я? Выскочила замуж рано, двое детей, вечная нехватка денег. Мама всегда тебя в пример ставила. «Вот Юлечка, Юлечка добилась, Юлечка привезла». А я рядом, каждый день. И меня никто не замечал! Мне хотелось, чтобы хоть раз в жизни что-то значимое досталось мне, а не тебе!
В комнате повисла тяжелая тишина. Юля смотрела на сестру и понимала, что эта зависть копилась годами, разъедая Свету изнутри как ржавчина.
— Света… — Юля подошла и села на соседний стул. — Но я никогда не считала себя лучше тебя. Я пахала как проклятая, спала по четыре часа. И мамой я не хвасталась, я просто хотела, чтобы она гордилась мной. Ты думаешь, мне в городе было легко одной, без поддержки?
— Тебе повезло, — упрямо буркнула Света, вытирая слезы ладонью.
— Не повезло, Света. Это был мой выбор и мой труд. И я никогда, слышишь, никогда не претендовала на этот дом. Если бы ты пришла ко мне и честно сказала: «Юля, мне тяжело, мне нужны деньги, давай решим вопрос с домом», я бы сама отказалась от своей доли в твою пользу. Мне не нужны эти стены ценой нашей вражды.
Света удивленно подняла на нее заплаканные глаза.
— Правда? Ты бы отказалась?
— Конечно. Ты здесь живешь, у тебя дети. Зачем мне половина старого дома в провинции? Но то, как ты это сделала… За спиной, через обман, обвиняя меня в эгоизме — вот это больно.
Алексей подошел к жене и положил руку ей на плечо.
— Света, ты понимаешь, что ты натворила? Ты едва не потеряла сестру. И мне ты лгала полгода.
Света молчала, разглядывая узор на скатерти. Было видно, что запал прошел, и теперь ей по-настоящему стыдно.
— Юль… — тихо позвала она. — Прости меня. Я дура. Я правда как с ума сошла с этими долгами и с маминой болезнью. Мне казалось, что весь мир против меня, и ты — главная виновница.
— Ладно, — вздохнула Юля, чувствуя, как тяжелый ком в груди начинает таять. — Проехали. Обида останется, конечно, но давай не будем устраивать войну. Мама бы этого точно не хотела.
— Что мы будем делать с домом, Леш? — Света посмотрела на мужа. — Завещание ведь уже оформлено.
— Мы сделаем так, — твердо сказал Алексей. — Юля заберет все, что посчитает нужным из маминых вещей. А дом… Мы оценим его рыночную стоимость. И мы со Светой выплатим тебе твою половину стоимости, Юля. Пусть не сразу, частями, но выплатим. Это будет честно. И никакие возражения не принимаются, Света. Это мое условие, если ты хочешь, чтобы мы дальше жили нормально.
Света покорно кивнула.
— Хорошо. Пусть будет так. Юль, ты согласна?
Юля посмотрела на Алексея с благодарностью. Он оказался настоящим мужчиной, способным остановить этот безумный семейный кошмар.
— Хорошо, Леша. Пусть будет так, как ты сказал. Только не торопитесь, мне эти деньги не горят. Платите, как сможете.
Юля встала, подошла к серванту и открыла стеклянную дверцу. Она достала старый фотоальбом в потрепанном бархатном переплете и деревянную шкатулку, в которой мама хранила свои нехитрые украшения: серебряные сережки и бусы из речного жемчуга.
— Вот это я заберу, — сказала Юля, прижимая альбом к груди. — Для меня это дороже любого наследства.
Света встала, неловко подошла к сестре и робко обняла ее за плечи. Юля почувствовала, как сестра мелко дрожит.
— Останешься на ужин? — тихо спросила Света. — Я пирог испекла. Мамин, с капустой. Посидим, просто поговорим. По-человечески.
Юля улыбнулась, впервые за этот долгий день почувствовав облегчение.
— Останусь, Света. На ужин я с удовольствием останусь.
Папа для дочери