Особенно горячились дочери: Лена затеяла разменивать квартиру — хорошую сталинскую двушку! Полученную, в свое время, еще ее родителями. А допустить этого было нельзя!
Приватизации тогда еще и в помине не было, дочки были уже выписаны: в квартире прописаны были двое — Лена и муж.
Елена Петровна встала пораньше: сегодня у нее было назначено собеседование. Она зашла проверить мужа: они давно уже спали в разных комнатах.
Виктор лежал на спине совершенно беззвучно. Только иногда, когда из губ выходил воздух, мужчина издавал звук «пть».
Но это абсолютно тихое «пть» не устраивало и раздражало жену: она просыпалась даже от таких звуков.
Да, есть такие люди, которые не выносят ни малейшего шума: например, жившая в тайге Агафья Лыкова.
Когда нашедшие ее люди решили «причинить» ей добро и переселили в цивилизованные условия, думаете, почему она не смогла там жить?
Ни за что не догадаетесь: женщине стало мешать гудение счетчика!
Вот кому мешает работа счетчика, кроме тетеньки Агафьи? Правильно — никому!
А ей мешала…
И женщина вернулась обратно: потому что нельзя осчастливить на..сильно.
Так и Лена не могла спать рядом с «храпящим» мужем.
Поэтому они всегда старались спать отдельно, даже в свою бытность молодоженами: в однокомнатной квартире она стелила ему на диване, а сама ложилась на старой кровати.
А теперь, когда они переехали в двушку, вопрос отпал сам собой.
Брак считается счастливым, если один супруг храпит, а второй не слышит. Лена слышала даже тихое «пть», не говоря уже о большем: иногда, конечно, был и храп. Точнее, всхрапывание — чтобы мужчина и обошелся без храпа?
Поэтому, ее брак можно было условно причислять к несчастливым. Возможно, так оно и было. По крайней мере, мама Лены думала именно так.
Ведь муж никогда не говорил: «Я тебя люблю! — даже по первости!»
Он даже не говорил: «Я тебе куплю!»
Потому что она, Лена — терапевт на полторы ставки плюс дежурство на неотложке — всегда зарабатывала больше мужа, простого инженера на заводе.
Виктор не стремился ни коим образом облегчить ей жизнь: подработать или поучаствовать в домашних делах. Да и как он поучаствует, если мамочка ничему не научила?
Может, у мужа были золотые руки и он все вечера что-нибудь мастерил или чинил телевизоры? А вот и фигушки вам: после работы муж отдыхал! Да, вдруг, завтра — во…на, а он уставший?
Из отдыха тогда был только просмотр «ящика»: никаких гаджетов с их прибамбасами тогда еще не было.
Так что «пть» было не единственным мужниным недостатком.
И Лена тянула все на себе. А теперь, внимание, вопрос: ну и зачем ей все это чудо? Чтобы что?
Нет, раньше-то была любовь. Но теперь любовь уступила место привычке: живут и живут — не лучше и не хуже остальных!
И сейчас она, почувствовав привычное глухое раздражение, которое последнее время стало появляться у женщины все чаще, прикрыла дверь в комнату мужа и стала собираться: сегодня у нее было собеседование в компании, занимающейся саентологией.
Это потом, гораздо позже, выяснится, что вся эта дианетико-саентологическая фигня и Рон Хаббард — не что иное, как секта. Но тогда, в лихие 90-е никто ничего толком не знал: фирма и фирма.
Вроде, занимаются психологией. Вроде, помогают снизить нежелательные эмоции и страхи. Почему не попробовать?
К тому же, Лена недавно уволилась из поликлиники — поругалась с завотделением.
Это было очень опрометчиво — в такое время бросить насиженное место из-за какого-то чуда..ка. Но что сделано, то сделано — обратно бы ее точно не взяли.
А в рекламном объявлении саентологов было указано: врачам — предпочтение!
Работа была ей очень нужна: мужа, работавшего инженером, недавно тоже уволили. Точнее, завод потихоньку стал загибаться, пока не загнулся окончательно.
И инженеры, равно как и остальные, стали там не нужны. Теперь в огромном ангаре вместо станков располагался очень нужный сегодня «Секонд- хэнд» — денег у народа на новые шмотки не было, а товары из секонда тогда стоили терпимо.
Офис, куда следовало явиться, находился на третьем этаже школы недалеко от метро Бауманская. Кроме Лены, пришло еще четверо: из всех она оказалась самой приличной.
Один дяденька, вообще, был обут в галоши, надетые на «тепленький носочек», как говорила Ленина мама: видимо, там совсем было плохо.
Пришла очень милая девушка-интервьюер. Совсем молоденькая, но с обручальным кольцом: сейчас они, кажется, называются ейчар-специалисты.
Она представилась — Татьяна! — и раздала всем по несколько листков с вопросами — всего 200 штук.
До вопросов шла паспортная часть: ФИО, адрес и телефон. Тогда народ еще не боялся сообщать о себе сведения, как сейчас.
И Лена все честно указала: она искренне хотела получить какую-нибудь работу.
Татьяна ушла, а они все стали заполнять опросник. Вопросы были, на первый взгляд, вполне себе обычные.
Ну, разве что, немного странноватые: любите ли вы гулять по кладбищу и нравится ли вам оперетта?
«Вот как тут ответить? Ясно же, что все — с подтекстом! — решила Лена. — Раз спрашивают про прогулки по кладбищу, наверное, нужно их любить!»
И написала, что любит. Оказалось, что зря!
Потому что на следующей странице, среди вполне безобидных, опять же, вопросов, ее ждал следующий и немного странный: можете ли вы съесть ягоды, растущие на кладбище?
Это уже было явным перебором: далось им это кладбище! Тут уже Лена написала, что не может.
Наконец, все было закончено: она честно ответила на все вопросы. И допускаете ли в браке измену? И способны ли ударить человека?
Все было в плане тестов: да — нет, развернутые ответы не требовались.
На все про все им было отведено сорок пять минут. Пришла эйчар и унесла их анкеты, попросив подождать.
Сидели молча, как на похоронах. Дяденька в галошах пытался завязать разговор, но на его попытки просто не реагировали: тут каждый был за себя!
Пришла девушка и радостно сообщила, что всем они позвонят, а вот Вас, Штир… точнее, Елена Петровна, я попрошу остаться!
Леночка радостно выдохнула, ощутив на себе завистливые взгляды соискателей: что, съели? «Любимой женой» назначили ее — ну не дяденьку же в галошах выбирать!
Они сели и Татьяна заговорила. Да, выбор, действительно, изо всех пал на Лену. Но это вовсе не потому, что она была одета приличней остальных. А совсем по другой причине.
И тут девушка достала обработанные данные Лены: на листе бумаги, в виде графика, были отражены все основные черты ее характера.
И, кроме того, показан ее уровень счастья: именно на это и стали опираться ее работодатели при приеме на работу.
Потому что уровень счастья у красивой Лены находился ниже изолинии на тридцать единиц и составлял, естественно, минус тридцать…
А такого несчастного человека можно брать голыми руками и делать с ним, что хошь. Это дошло до Леночки гораздо позже.
А пока она с изумлением смотрела на красный зигзаг — так вот ты какое, мое счастье! А мамочка-то всегда говорила, что Витька ей не пара!
Из задумчивости ее вывел голос Татьяны:
— Не нужно этого стесняться — мы Вам поможем!
И дальше:
— Можете в понедельник приступить к работе?
— Приступить к работе? — обрадовалась Лена.
Конечно, она может! И мысли о счастье отошли на задний план: счастье — дело наживное!
Оказалось, что новая работа начинается в восемь утра и заканчивается в десять вечера: это — на ближайшие две недели.
И для удобства Лены, нужно будет на это время поселиться у них: чтобы не мотаться туда-сюда.
— А как же семья? — задала резонный вопрос Елена: дочери уже жили отдельно, но был же Витька! У которого руки росли гораздо ниже ремня.
— Так у нас тут — тоже семья! — ответила улыбающаяся Татьяна. — И, возможно, Вы обретете здесь свою половинку!
Как я, например — здесь познакомилась со своим мужем. И теперь мы работаем вместе и абсолютно счастливы!
— Но у меня уже есть муж! — попыталась объяснить ситуацию Лена.
— А Вам никогда не приходило в голову, что это — не Ваш человек? — поинтересовалась девушка.
— Вы сейчас говорите, как моя мама! — ответила Лена.
— Вот, видите — значит, моя просьба не лишена оснований! — снова улыбнулась Татьяна.
— Хорошо — допустим: я соглашусь! — уступила женщина. — А что же я должна буду делать с восьми утра и до десяти вечера?
И вот тут ее не сказать, чтобы парализовало, но близко к этому: оказалось, что она, женщина-врач, должна будет мыть полы!
— И где же я должна буду мыть полы? — после небольшого молчания поинтересовалась Елена Петровна. — Судя по времени работы, в аэропорту?
За четырнадцать часов я вполне успею все вымыть и даже прихватить взлетную полосу!
И, не исключено, что несколько!
— Почему это в аэропорту? — натурально обиделась эйчар. — Тут и будете мыть полы!
— Допустим! — опять согласилась Лена. — Но тут я их вымою максимум за два часа, а дальше — что? Свободна?
— Вы меня не поняли! — терпеливо, как больной, объяснила Татьяна. — Вы будет работать не на результат — а просто работать!
Мыть по второму, третьему и четвертому разу! А, если понадобится, то и по пятому!
— А смысл? — изумилась Елена. — Смысл — мыть до бесконечности чистые полы?
— А смысл в том, что мы должны проверить, способны ли вы на послушание!
— То есть я должна буду тупо мыть чистый паркет с утра до вечера по нескольку раз, демонстрируя вам послушание?
И, как я понимаю, совершенно бесплатно? Так? — выдавила из себя женщина: давненько она не слышала подобное — это уже был высший пилотаж!
— Так! — кивнула девушка. — А если Вы нас устроите, потом будем разговаривать! Ну, что — согласны?
И тут ошеломленная происходящим Елена Петровна смалодушничала и не нашла в себе силы отказать сразу. И сказала, что согласна.
Хотя уже поняла, куда может влипнуть. И никаких полов, конечно же, мыть не собиралась.
Они расстались, как родные! На прощанье Татьяна даже ее обняла: ну еще бы — с таким уровнем счастья и не попасться в их сети!
— В семь утра ждем Вас в понедельник с вещами! — приказным тоном произнесла эйчар, уже вошедшая в роль наставницы: сегодня была пятница. И Елена Петровна снова согласно кивнула…
Она вышла и с наслаждением вдохнула уже весенний воздух: она снова была среди обычных людей!
Но что творится — кто бы мог подумать? И это произошло со страной всего за несколько лет: такая уж.асная метаморфоза!
Виктор был дома — по «ящику» показывали повтор вечерних «Петербургских тайн».
Муж отвлекся и мельком спросил:
— Ну, как — взяли?
— Ага — с руками и ногами! — ответила жена. И пошла готовить суп из «ножки Буша», решив забыть эту компашку, как страшный сон.
Никому про уровень счастья решила не говорить: позлорадствуют, будут обсуждать и советовать.
Ну и, конечно, мама произнесет привычное: «Я же говорила!»
В семь ноль пять утра понедельника телефон разорвался от звонков: недооценила она их. Ой, недооценила!
Лена извинилась и сказала, что передумала из-за внезапно изменившихся обстоятельств. И наивно полагала, что все этим и закончится: нормальные люди бы все поняли и отстали.
Но тут, видимо, люди были не просто нормальными, а сильно нормальными: они стали регулярно звонить и уговаривать подумать еще.
Елена Петровна перестала подходить к телефону. Даже больше: подошел Виктор и послал саентологов прямо туда. Думаете, они пошли?
Даже не обиделись — все тот же ровный тон и заученные фразы!
Пришлось отключить телефон — включали только тогда, когда звонили: сотовых тогда не было, и связь с миром была прервана.
Супруги стали нервничать: они по-прежнему искали работу, особенно, Елена. И оставляли там свой номер телефона. А дозвониться им теперь было нереально.
— А все ты! — орал Витька. — Влипаешь все время, не известно, куда! Вот что теперь делать? Они же от нас не отстанут!
— А я не виновата, что должна кормить себя сама! — не осталась в долгу жена. — Ты же второй месяц не работаешь, будто так и надо!
Тогда еще в семьях было принято ходить на работу: это сейчас можно, сидя дома, получать доходы.
А раньше — не потопаешь, не полопаешь. Поэтому небольшие накопления, собранные титаническим трудом жены, таяли, как дым: ведь оба супруга «сидели» дома.
Все это улучшению обстановки в семье не способствовало. А «ножки Буша» бесплатно тоже не раздавали.
Саентологи не отставали еще почти месяц: звонили и даже присылали письма счастья — адрес-то Леночка тоже указала!
Потом выяснится, что им просто повезло отвязаться: однажды попавших в их лапы последователи Рона Хаббарда обычно не отпускали…
Постепенно все стихло: дома установилось неустойчивое равновесие.
И тут жене позвонили из ее поликлиники: проштрафившегося заведующего уволили! Этот ч…ак, привыкший повелевать, на этот раз, ухитрился попытаться поучить уму-разуму главврача.
Но главврач была не бессловесной и доброй Леночкой, а вполне себе конкретной тетенькой.
И эта тетенька повела себя вполне конкретно: указала зарвавшемуся подчиненному на дверь!
Это все сообщила ей секретарша:
— Возвращайтесь, Елена Петровна — работать некому!
И Лена назавтра вышла на полторы ставки: это же не полы мыть, в самом-то деле!
А одновременно подала на развод: муж уже вошел во вкус ничегонеделания и даже пролежал на диване ямку. И зачем ей все это, дорогие мои?
А еще ей, все-таки, не давал покоя этот отрицательный уровень счастья: может, саентологи в этом не ошиблись? Вот и мама всегда говорила, что они — не пара!
Ну раздражает он ее, даже если не храпит! Поэтому пусть посапывает, но уже в другом месте.
Их разводили долго — давали время на примирение. К тому же, Виктор был категорически против: кто бы сомневался!
— Разве нам плохо?
— А как же я?
— Ты сбре…дила на ста…рости лет!
— Что скажут соседи?
— У тебя кто-то есть?
Но уступчивая раньше сорока пятилетняя жена просто не ответила на все эти вопросы мужа и проигнорировала сроки, предоставленные им на примирение.
В течение которых Виктор даже не подумал найти работу! Но ежедневно мучил ее выяснением отношений и доказательствами, что она не права.
«Конечно, не права, — думала Лена: столько лет везти на своей шее здорового мужика!»
Но почти все, даже мама, не любившая зятя, не поняли ее стремлений:
— Ты сошла с ума! Коней на переправе не меняют!
Особенно горячились дочери: Лена затеяла разменивать квартиру — хорошую сталинскую двушку! Полученную, в свое время, еще ее родителями. А допустить этого было нельзя!
Приватизации тогда еще и в помине не было, дочки были уже выписаны: в квартире прописаны были двое — Лена и муж.
— А о внуках ты подумала? — кричала в трубку старшая: дескать, могла бы продать потом жилье и хотя бы разделить между детьми дочерей поровну. А теперь — что? Квартирка-то кукунется!
Хотя именно она, Лена, всегда думала о внуках: у мужа в семье был чисто совещательный голос.
— А почему вы папочке претензии не высказываете. А только мне?- поинтересовалась мама.
И дочка, почему-то, не нашлась, что ответить на этот такой простой вопрос: дочери все видели и понимали! Просто не хотели вмешиваться…
В результате, Лена переехала в неплохую однушку, а Виктору досталась комната в коммуналке.
И тут женщина обнаружила, что ей стало гораздо спокойнее! Ведь раньше она несла ответственность за себя и за «того парня»: проверяла, сыт ли он, здоров ли. Сухие ли у него штанишки и не перекушал ли мальчуган сладенького.
А спокойствие души — основная из составляющих счастливой жизни!
А что Виктор? А ничего Виктор: перебивался случайными заработками — негоже инженеру идти на работу курьером!
Так прошло десять лет: а там и пенсия подоспела — он был на пять лет старше жены!
Они оба успели оформить все еще при нормальном пенсионном сроке — без всяких-разных Думских фантазий необузданных в своих стремлениях депутатов.
А на Московскую пенсию, которую давали всем, независимо от стажа, можно было существовать вполне безбедно.
Елена Петровна дослужилась до завотделением и продолжала работать, думая о внуках и ощущая себя абсолютно счастливой.
И только иногда ее посещала мысль: а какой, интересно, у нее сейчас уровень счастья? Вот бы проверить!
Может, кто-нибудь знает что-то про последователей Хаббарда?
Да, секта — никто не спорит: теперь это уже точно было известно! Но диагностика-то у них — выше всяческих похвал. И, ведь, не поспоришь…
«Непреодолимые противоречия»