Сам он — очень даже ничего: любая бы сочла за честь заполучить такого мужа — так всегда говорила мама.
Его выбор — тоже достойный! Поэтому пусть смотрят и завидуют!
И тут он встретил одногруппника Сашку Чурсина — они случайно столкнулись на улице — к которому всегда относился с долей презрения.
Следователь Иванишин хлебал рассольник и думал о том, что нужно сказать судмедэксперту Алине, что не может быть у патологоанатома таких ногтей, не может!
Это только в сериалах симпатичные девушки пол…зают по тр…пу. Водя по всем его местам распущенными волосами и тыча куда-то наманикюренными пальчиками, унизанными даже не кольцами, а перстнями.
А в перерывах между вскрытиями садятся на свободный, чисто вымытый прозекторский стол и, болтая ногами, пьют чай и весело разговаривают с забежавшими на огонек в гостеприимный морг коллегами по творческому цеху.
Насмотрелись сериалов…
А еще Мишка Филиппов недавно опять пропустил улику с места происшествия! А все потому, что влюбился в недавно пришедшую к ним на практику студентку юрфака Леночку.
С появлением которой в коллективе мужиков началась «движуха» и брожение: до этого все было спокойно, потому что женского пола в их обществе раньше не было — морг в счет не шел.
Следователь был мужиком правильным, конкретным и не терпел в окружающем его мире даже малейшего проявления хаоса. И хотя морг в сферу его влияния не входил, нужно было там срочно навести порядок.
На первом месте по ликвидации огрехов стояла работа. Следом шла бы, конечно, семья. Но ее у Иванишина пока не было: не находилось достойных претенденток, знаете ли.
Он-то был идеален по всем параметрам, можно сказать. А такой же спутницы жизни в обозримом пространстве не было.
Нет, многие, конечно, обращали внимание на представительного тридцатилетнего мужчину, в густых волосах которого уже проглянула белая проседь.
И произошло это вовсе не из-за каких-то там переживаний: в жизни Иванишина все шло ровно — нестарая еще мама старалась изо всех сил!
Видимо, волосам не хватило меланина, каких-нибудь питательных веществ или чего-нибудь еще.
Ведь волосы растут на голове, а голова, как известно, предмет темный — исследованию не подлежит.
Но ранняя седина, несомненно, придавала шарм статному темноглазому брюнету: «Вы, наверное, много страдали!»
А Илья многозначительно молчал, потому что не хотел разочаровывать наивных курочек.
Поэтому многие дамы очень хотели бы связать с ним, страдальцем, нуждающемся в утешении, свою судьбу и прижать к пышной г..: все были просто в восторге от немногословного красавца-следователя, живущего такой интересной жизнью!
Ведь все знают, что на первом месте по популярности стоят именно детективные сериалы, а не вся эта с.лю.ня..вая ла.бу.да про любовь-морковь и остальное.
— Ну расскажите что-нибудь! Лучше — про какого-нибудь мань..яка! — просили претендентки на недоступное сердце чаро..вника, надежно спрятанное под накачанными грудо-торакальными мышцами.
Но он только или слегка усмехался: это — государственная тайна!
Или отвечал словами, почерпнутыми из любимого сериала про улицы разбитых фонарей: «Наша работа — это не женский пасьянс, а суровая правда, грязь и порушенные человеческие судьбы!»
Что добавляло мужчине значимости: «Боженька мой — какой интересный! Хочу, хочу, хочу…»
А Илья Борисович благосклонно принимал похвалы и восторги: он знал себе цену — мама постаралась!
И у мужчины укрепилось мнение, плавно перешедшее в уверенность, что он — особенный. Да, эдакий, знаете ли, штучный вариант — можно сказать, элитный!
Красивый, умный и самодостаточный! А главное, редкий: такие встречаются раз в сто лет.
И даже, где-то — элитарный: предназначенный исключительно для элиты! Ведь будущая его жена тоже должна была представлять из себя что-то эдакое.
Во-первых, быть москвичкой не в первом поколении. Иметь высшее образование, жилье в столице, хорошенькое личико и стройную фигуру.
Обладать уступчивым, добрым характером: как он, Илюша, сказал, так и будет!
И, конечно же, уметь обеспечить ему надежный тыл и домашний уют: человеку мало надо, если только дома ждут!
Правда, у Ильи уже был один человек, который всегда ждал его дома — любящая мама! Но мужчине стало хотеться, чтобы навстречу ему выбегала красавица в соб..лаз..нительном пень..юаре, изго..лод..авш.аяся за день по его вниманию.
А не выползала в затертом до дыр халате и старых, меховых тапочках из Икеи мама. Икея уже давно сгинула, а тапочки еще носились: вот что значит, качественный товар-то!
— А что с ними будет? Я их зимой стираю и сушу на батарее! — объясняла на претензии любимого сыночка давно плюнувшая на себя тетенькака. — Я же экономлю, как могу, заинька мой!
И заинька умолкал: мама все делала для него — тридцатилетнего и состоявшегося мужчины. А он просто пожинал плоды этой материнской любви: даже жить продолжал вместе с ней.
Нет, снять жилье — дело нехитрое! А потом — что?
Ему самому в отдельной квартире готовить и убираться? Вы что — шутить изволите? Ведь это — не царское дело! — это тоже ему внушила вся та же мама.
А на всяких домработниц денег особо тоже не было: за съем отдай, да покушать купи и что останется?
Поэтому априори предполагалось, что эта почетная эстафета заботы об Илюшеньке-душеньке должна будет передаться будущей жене. Которой, как уже говорилось, пока не было.
Да, не находилось подходящей кандидатуры, знаете ли.
Потому что дамы-претендентки, познакомившись поближе с умником и красавцем, тоже начинали как-то сомневаться в своем выборе.
Своего жилья у кавалера не было. «К лотку» он был не приучен. А ум и красоту к делу не пришьешь.
И зарабатывал он тоже не шибко много, как оказалось: восемьдесят тысяч — плюс-минус.
То есть требований у него было зашибись, сколько. Но, со временем, оказывалось, что это — игра в одни ворота.
И тетеньки, после определенного периода совместного проживания на их же территории, тоже как-то не стремились связать свою жизнь с симпатичным кавалером:
— А ты мне что дашь?
— Как это — что я тебе дам? — совершенно искренне удивлялся следователь.
— Ну, да! Я тебе — жилье, налаженный быт, вкусные обеды и ужины в том самом пень..юаре. А ты мне что? — резонно интересовалась очередная претендентка.
— Ну, как! — мялся застигнутый врасплох следак. — Я тебе — свою любовь! Разве этого мало?
Но оказалось, что этого было бы достаточно в пятнадцать: целуйся себе и обжимайся в подворотне! А в тридцать — маловато будет!
Надо ли говорить, что вскоре мужчина возвращался к маме, которая понимала его, как никто.
И тут на его улице не только загудел КАМАЗ с пряниками, но и перевернулся: Илья встретил достойную претендентку на его сердце — хорошенькую двадцати двухлетнюю Маринку, москвичку в третьем поколении. Со своим жильем и высшим образованием! Бинго!
Воспитанная, улыбчивая, эрудированная и обходительная — о такой жене можно было только мечтать! А какие бомбические блинчики она пекла! А какая хрустальная чистота была у нее в ее двушке, заботливо подаренной бабулей!
— Да, бабуля мне подарила квартиру за хорошее поведение! — сообщила стесняющаяся своего счастья девушка.
К тому же, он оказался у нее первым: в этом тоже призналась краснеющая Маришка. И это — в двадцать два года: среди всеобщего творившегося сегодня безобразия, раз..врата и хаоса! Ясно было, что девчулю нужно брать!
Она уже представила его своим родным — очень небедным родителям, младшему братику и той самой бабуле — и он всем сразу понравился!
А со смешным шестилетним Юркой мужчина даже подружился.
Думать дальше было нечего: они подали заявление и он переехал в Маришкину двушку.
Уже был назначен день свадьбы, заказан ресторан и составлен список гостей: с его стороны родных было немного — преимущественно друзья и коллеги из следственного отдела.
А немногочисленная родня, считающая его эго..истом и сно..бом — за исключением мамочки, конечно, пусть посмотрит на чужие способности!
Сам он — очень даже ничего: любая бы сочла за честь заполучить такого мужа — так всегда говорила мама.
Его выбор — тоже достойный! Поэтому пусть смотрят и завидуют!
И тут он встретил одногруппника Сашку Чурсина — они случайно столкнулись на улице — к которому всегда относился с долей презрения, считая махровым неу..дачником.
Ну, а как иначе? Женился Сашка еще в институте на какой-то понаехавшей, наплодили сразу троих спиногрызов и впятером теперь толкались в хрущевской двушке.
Однокашники Илью, кстати, тоже не жаловали, как и родня, считая эго..истом и задавакой.
— Ты, я слышал, с Маринкой тусуешься? — неожиданно поинтересовался одногруппник.
Илья удивился: откуда этот чувак может знать про его Маришу?
Где она — утонченная маленькая фея, перелетающая с цветка на цветок и делающая крылышками это самое бяк-бяк-бяк?
И где он — замученный добыванием денег на прокорм семьи? В свитере из «секонда», покрытого перхотью, прощенья просим?
Да одна ее сумочка стоит, наверное, месячной зарплаты несчастного помощника нотариуса, каким работал Сашка!
Но внезапно выяснилось, что Чурсин в тренде: оказалось, что его друг-адвокат раньше встречался с Маришей. И даже собирался на ней жениться, но не срослось.
— А как ты с Юркой? — поинтересовался одногруппник: оказывается, он знал даже это!
— Да нормально — прикольный пацан! Мы уже подружились! Никогда не думал, что смогу подружиться с чьим-нибудь младшим братом! — похвастался улыбающийся Илья.
— Какой брат? — удивился Сашка. — С ее сыном Юркой ты как, спрашиваю?
— В смысле — с сыном? — удивился жених.
— Так ты, что — думаешь, что Юрка — ее брат? — изумился Сашка.
— А разве… — начал Илья, но встретил такой презрительный взгляд работника нотариата, что стушевался.
— Неужели не сказала? — спросил Саша. — Вот и адвокату не сказала — потому он и сбежал: узнал, что она родила в шестнадцать.
А, ведь, целый год водила за нос: что девушка и всякое такое! А уж как рыдала, когда в первый раз у них это произошло! А Юрке тогда уже было четыре…
Илья остолбенел: она тогда тоже поплакала! Да, когда у них случилось это впервые. Нет, не рыдала. Но слезы были настоящими, честное пионерское…
Может, Сашка ошибается или лукавит? Да, хочет разрушить его счастье! И очень даже просто: завидует, елы-палы! Элементарно, Ватсон!
— Э, брат, да ты влип… по самые помидоры, как я погляжу! — сочувственно произнес однокурсник, увидев лицо Ильи. — Ну, ладно — я побежал, а ты, все-таки, это дело проясни!
Если любишь, конечно, можно согласиться. Но она же и дальше будет тебе врать…
Услышать подобное от «никчему..шного» Сашки было унизительно. Чтобы он — умный и красивый мужчина так прокололся и оказался в таком безобразном положении?
И, главное, этот Сашка не только ему сочувствовал: он даже его жалел!
Его, который продумывал каждое движение, слово, тщательно выбирал одежду и друзей?
Но добрый Сашка Илью, действительно, жалел: это явственно читалось во взгляде бывшего одногруппника.
Ну не может он так влипнуть! Не может!
Дело прояснилось тем же вечером: выяснилось, что очень даже может! И уже влип…
Состоялся скан..дал — «девушка» оказалась с брачком.
Марина орала, уже не стесняясь. Да, она родила в шестнадцать, и что? Да, отец ребенка исчез! И что ей было делать? Спасибо родителям и бабуле: помогли!
Записали ребенка на себя и вырастили, предоставив ей возможность окончить школу и получить высшее образование.
В принципе, ничего такого, действительно, не было: кто не без гре.ха? Покажите этого человека!
Да и Юрка был хорошим спокойным мальчишкой…
Но «обманутый» Илья ничего не хотел слушать: он же уже всем друзьям рассказал, что он у Мариши — первый.
А правда обязательно выплывет. Особенно, если она — нежелательная, как в его случае.
— Ну и вали! — заключила коренная москвичка в третьем поколении. Кстати, позже выяснилось, что тут девушка тоже соврала: они переехали в Москву только после рождения Юрки — всего шесть лет назад.
И следователь вернулся к маме. Ну не жениться же ему на этой женщине с низкой социальной ответственностью!
А и правда! Вот только на работе стали ходить какие-то нежелательные для него слухи: свадьбу-то пришлось отменять! А на нее уже были приглашены его коллеги.
Настоящую причину отмены бракосочетания Илья Петрович озвучить не решился: признаться, что он, «матерый следак», и так оплошал, было выше его сил.
Он же позиционировал себя спецом, даже по физиономии считывающим, кто тут бабушку взлохматил.
А тут выходило, что он все просмотрел у себя под носом: и чужого ребенка, и «невинность» невесты — да даже прописку у нее не проверил! На слово поверив очаровательной Марише про третье поколение.
Поэтому, Илья не нашел ничего лучше, чем сказать, что и эту невесту не одобрила мама: пусть лучше его будут считать маменькиным сынком, чем профессионально непригодным!
Так и произошло! Но тридцатилетний мужчина, в сущности, и был тем самым маменькиным сынком. Поэтому все это можно было считать чистейшей правдой.
А остальное пока осталось тайной. Надолго ли — кто знает.
Ведь в любой момент мог появиться «призрак из прошлого» в лице какого-нибудь Сашки, как тогда. И все тайное в один момент могло стать явным.
А пока пришедший в себя после оплаты всех издержек Илья взял паузу в отношениях. Он, вообще, изменился после этого случая: стал меньше делать замечания, призывая к порядку. И как-то сторонился женщин.
И даже отказал пригласившей его на белый танец красивой даме-судмедэксперту Алине: дело было на свадьбе коллеги — Мишка и Леночка наконец поженились!
Кстати, и про ногти он тоже ей ничего не сказал! Потому что это перестало его волновать. Как и многое другое.
И мысли у мужчины в голове бродили какие-то чужие: не такие думы должны обуревать подобных ему мачо-каратистов с накачанными торакальными мускулами, не такие!
А тут — просто фигня какая-то: что нужно будет купить мама..ше новый халат и новые тапочки — на старых недавно протерлась войлочная подошва…
Даже стыдно стало за эту прозу жизни, честное слово.
Но сама-то она никогда себе ничего не купит — все только ему, любимому зайке!
А он что? А он — прыг-скок и чуть не ускакал…
Ну, ничего: он еще все наверстает! Так какой у тебя размер, мамочка? Ведь за все это время любимый сынок так и не удосужился этого узнать…
— Пустоцвет Вот кто ты такая — заявила свекровь за семейным ужином, когда узнала про мои выкидыши