Оля застыла с телефоном в руке. На экране горело сообщение от мамы: «Олечка, в аптеке сказали, что новый курс стоит семь тысяч. Мне не хватает. Извини, что отвлекаю».
— Игорь, ты сейчас шутишь? — Оля повернулась к мужу. — Семь тысяч рублей. Это лекарства от давления и для сердца после ее мартовского криза. Ты только что перевел твоему Паше сорок тысяч! На кредит за его новую машину!
— Пашу коллекторы замучили, понимаешь ты или нет? — Игорь даже не поднял глаз от ноутбука, где обновлял страницу онлайн-банка. — Ему карту заблокируют, у него официальная работа. А твоя мама дома сидит. У нее есть базовая пенсия, тринадцать тысяч. Плюс от дедушки квартира осталась, которую вы сдаете.
— Эта квартира сдается за копейки маминой подруге-инвалиду, ты прекрасно знаешь! Там еле-еле на коммуналку хватает! — голос Оли задрожал. — Паша взрослый здоровый мужик. Ему тридцать два года. Он купил кроссовер, который не может себе позволить, чтобы перед друзьями хвастаться. А моя мама больна!
— Оля, не начинай, — Игорь захлопнул крышку ноутбука и встал со стула. — Паша мой родной брат. Я обещал матери перед ее смертью, что никогда его не брошу. Семья должна помогать друг другу.
— А я тебе кто? — Оля сделала шаг к нему. — Я твоя жена. Моя мама — твоя теща. Почему наши общие деньги, которые мы откладывали на отпуск, уходят твоему брату, а на здоровье моей мамы у тебя денег нет?
— Потому что твоя мама постоянно чем-то недовольна, — отрезал Игорь. — То ей дует, то ей шумно, то лекарства дорогие. Пусть идет в государственную поликлинику и получает бесплатные льготные рецепты.
— Их нет в наличии, Игорь! Ждать надо три месяца! Ей таблетки нужны сегодня, у нее верхнее давление под двести!
— Всё, Оля, закрой тему. Денег на этой карте больше нет. Я и так выгреб всё до копейки, чтобы Паше хвосты закрыть. В следующем месяце вернет.
— Он прошлый долг не вернул! — крикнула Оля в спину мужу, который уже выходил из комнаты. — Игорь! Он должен нам еще сорок тысяч с Нового года!
Дверь в ванную захлопнулась, и зашумела вода. Оля осталась стоять посреди гостиной. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на свои руки — они мелко дрожали.
С Игорем они прожили четыре года. Первые два года всё было прекрасно: общие планы, поездки, смех. А потом Паша решил, что работать на стройке обычным бригадиром — это не его уровень. Паша захотел «бизнес». Игорь дал ему первые сто тысяч из их семейных накоплений. Бизнес прогорел через месяц. Деньги, естественно, никто не вернул. Потом Паше понадобился приличный костюм для собеседований, потом — закрыть микрозаймы, теперь вот — машина.
Оля села на диван и разблокировала телефон. Перевела маме последние три тысячи со своей личной карты — это было всё, что оставалось у нее до зарплаты, которая будет только через неделю.
«Мамуль, пока столько, завтра еще переведу, не переживай, покупай лекарства», — написала она.
Ей было до слез, до физической боли обидно. Она работала дизайнером в типографии наравне с Игорем, получала почти столько же. Но все ее деньги уходили в общий котел — на продукты, коммуналку, бензин для их общей машины. А деньгами распоряжался Игорь, потому что «мужчина должен контролировать крупный бюджет».
В этот момент телефон зазвонил. На экране высветилось имя свекра — Олега Петровича. После смерти свекрови он жил один на даче.
— Да, Олег Петрович, здравствуйте, — постаралась сказать как можно спокойнее Оля.
— Олечка, дочка, привет, — голос свекра был виноватым. — Слушай, а Игорь дома? Не могу до него дозвониться, трубку не берет.
— Он в душе. Что-то случилось?
— Да тут Пашка приехал… — Олег Петрович вздохнул. — Привез мне на дачу старый диван. Говорит, себе новый купил в рассрочку. И просит у меня тридцать тысяч, говорит, Игорек обещал добавить, но у Игоря якобы сейчас наличных нет. Спрашивает, нет ли у меня гробовых. Олечка, я прямо не знаю… Мне отдавать? Игорь правда обещал?
У Оли внутри всё похолодело. Сорок тысяч кредит, плюс еще тридцать тысяч наличными?
— Олег Петрович, ничего ему не давайте, — твердо сказала Оля. — Игорь ничего не обещал. Паша врет. Не вздумайте отдавать свои сбережения.
— Да? — старик замялся. — А Пашка злится, матерится тут на весь двор, дверью машины хлопает. Ладно, дочка, я понял. Сказал ему, что ключи от сейфа потерял. Спасибо тебе.
Оля положила трубку. Из ванной вышел Игорь, вытирая голову полотенцем. На нем были домашние шорты, он выглядел абсолютно спокойным и довольным жизнью.
— Твой отец звонил, — тихо сказала Оля.
Игорь остановился.
— И что? Чего хотел?
— Твой брат сейчас у него на даче. Требует тридцать тысяч рублей из его пенсионных накоплений. Говорит, что ты в курсе и одобрил. Это правда?
Игорь отвел взгляд и прошел к шкафу.
— Ну, Паше нужно было первый взнос за мебель отдать. Там акция просто, если сразу платишь — скидка тридцать процентов. Я сказал Паше, чтобы он у отца перехватил на неделю. Я бы с получки отцу вернул. Что тут такого?
— Что тут такого? — Оля поднялась с дивана. В ней закипала ярость, какой она не чувствовала никогда в жизни. — Твой брат грабит твоего пожилого отца, забирает последние деньги у нас, а моя мама не может купить таблетки от сердца! Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты содержишь лодыря и эгоиста за счет здоровья наших родителей!
— Не ори на меня, — нахмурился Игорь. — Паша не лодырь. У него просто сложный период. Он ищет себя.
— В тридцать два года?! Ищет себя на новом кроссовере и с новым диваном? А мы с тобой три года не можем ремонт в коридоре доделать, потому что у нас «нет денег»! Я хожу в одних сапогах третий сезон, Игорь!
— Тебе сапоги важнее семьи? — Игорь повысил голос. — Какая же ты меркантильная, Оля. Я думал, ты добрая, понимающая женщина. А ты из-за несчастных копеек готова брата моего с говном смешать.
— Эти копейки — жизнь моей мамы! — закричала Оля. — Знаешь что? Мне это надоело.
Она решительно подошла к прихожей, сняла с вешалки свою куртку.
— Ты куда? — Игорь пошел за ней. — Хватит устраивать концерт на пустом месте. Куда ты собралась на ночь глядя?
— К маме. Привезу ей деньги.
— Откуда ты их возьмешь? У тебя на карте пусто, ты сама говорила.
— У меня есть кредитка, — Оля обулась, схватила сумку и ключи от машины. — Я сниму с нее деньги под огромный процент. Буду платить комиссию. Потому что мой муж считает, что чужой диван важнее, чем жизнь моей матери.
— Если ты сейчас уйдешь, назад можешь не возвращаться! — крикнул Игорь, встав в дверях гостиной. — Я не потерплю этих истерик и шантажа! Выбирай: или ты успокаиваешься и мы нормально ужинаем, или катись на все четыре стороны со своими обидами!
Оля посмотрела на него. На этого мужчину с полотенцем на плече, которого она считала своей опорой. Сейчас он казался ей абсолютно чужим, холодным и бесконечно глупым человеком.
— Я выбираю маму, — спокойно сказала она, открыла входную дверь и вышла, громко захлопнув ее за собой.
На улице шел мелкий холодный дождь. Оля села в их общую «Киа», завела мотор. Руки всё еще дрожали, но внутри появилась странная, звенящая пустота. Страха не было. Была только злость.
Она доехала до ближайшего банкомата, сняла с кредитной карты десять тысяч рублей, мысленно поморщившись от списанной комиссии в пятьсот рублей. Ерунда. Прорвемся.
Через сорок минут она была у мамы. Валентина Ивановна открыла дверь в старом халате, бледная, с прижатой к груди рукой.
— Олечка? Что случилось? На тебе лица нет! Вы поругались? — мама сразу всё поняла.
— Всё нормально, мамуль, — Оля прошла в коридор и протянула маме купюры. — Вот, держи. Завтра утром сходишь в аптеку и купишь всё по списку. И даже не думай экономить.
— Оля, откуда такие деньги? Вы же на отпуск копили… Игорь не ругался?
— Игорь оплатил кредит Паше, — Оля сняла куртку и прошла в маленькую мамину кухню. — У Игоря теперь своя жизнь, у Паши — новая машина, а у нас с тобой — своя. Мама, я ухожу от него.
Валентина Ивановна охнула и села на стул, схватившись за сердце.
— Господи, Олечка… Как же так? Четыре года ведь вместе… Может, погорячилась? Мужчины — они же как дети, Пашка этот из него веревки вьет, ты же знаешь.
— Знаю, мамочка. И больше не хочу в этом участвовать. Мне надоело быть на десятом месте после его брата, его машин и его диванов.
Оля осталась ночевать у мамы. Свои вещи она планировала забрать завтра, пока Игорь будет на работе. Но уснуть ей не давали сообщения. Телефон вибрировал каждые пять минут.
Игорь писал: «Ты совершаешь огромную ошибку», «Твоя гордость тебя погубит», «Жду тебя дома до десяти утра, потом меняю замки».
Оля не отвечала. Она просто блокировала его сообщения одно за другим.
Утром, дождавшись, пока мама уйдет в поликлинику, Оля вызвала такси и поехала к их съемной квартире. У нее был ровно час до того, как Игорь мог вернуться на обед. Она быстро кидала в чемоданы свои вещи: одежду, обувь, косметику, ноутбук. Документы она забрала в первую очередь.
Когда последний чемодан был застегнут, в замке повернулся ключ. Оля вздрогнула. На пороге стоял Игорь. Но не один. За его спиной маячила высокая, полноватая фигура Паши.
— О, успели, — ухмыльнулся Паша, проходя в квартиру прямо в грязных кроссовках. — А Игорек говорил, ты вечером придешь шмотки забирать.
— Ты что тут делаешь? — Оля нахмурилась, глядя на деверя.
— Паша приехал помочь мне переставить мебель, — сухо сказал Игорь. Он выглядел злым и невыспавшимся. — И вообще, Паша поживет здесь пару недель. Ему от работы ближе ездить. Раз уж ты всё равно освободила комнату.
Оля опешила от такой наглости.
— Поживет здесь? Игорь, мы платим за эту квартиру пополам! Моя доля тут за этот месяц полностью выплачена!
— Ты ушла сама, — отрезал Игорь. — Твой выбор. Так что деньги тебе никто возвращать не обязан. Паша внесет свою часть за следующий месяц.
— С каких денег он внесет? — Оля нервно рассмеялась. — С тех, что ты ему подарил? С тех, что он у вашего отца пытался выцыганить? Паша, тебе не стыдно вообще? Ты у старика гробовые деньги просил!
Паша сразу растерял свою ухмылку и сделал шаг к Оле.
— Слышь, ты рот-то свой прикрой. Не твое дело, какие у нас в семье дела. Ты здесь никто теперь. Собирай свои сумки и вали к мамочке, крали здешние.
— Паша, полегче, — вяло прикрикнул Игорь, но брата за плечо не придержал.
— А что полегче? — завел Паша. — Она тебе всю жизнь испортила. Пилит и пилит, копейки эти считает. Мужику развиваться не дает! Из-за нее ты мне тогда соточку зажал, когда у меня бизнес-план по автомойкам был!
Оля посмотрела на этих двоих. Один — наглый, зажравшийся паразит, второй — слепой, ведомый дурак, который ради одобрения младшего брата готов разрушить собственную жизнь. Ей вдруг стало так легко, словно с плеч свалился огромный мешок с камнями.
— Игорь, — спокойно сказала Оля, взяв ручку первого чемодана. — Я забираю свои вещи. Завтра я подаю заявление на развод через госуслуги. Нашу общую машину мы будем делить через суд. Или ты выплачиваешь мне мою половину стоимости, или мы ее продаем.
— Какую машину? — вылупился Паша. — Игорь мне обещал ее отдать на следующей неделе, пока мою в ремонт по гарантии сдадут!
— А вот это вы уже сами между собой решайте, — улыбнулась Оля. — Кто кому что обещал.
Игорь побледнел. Похоже, только сейчас до него начал доходить масштаб катастрофы.
— Оля, подожди… Какой суд? Какая машина? Мы же можем нормально поговорить. Паша, выйди в коридор.
— Нет, Игорь, Паша пусть останется, — Оля толкнула чемодан к двери. — Вы ведь теперь отличная пара. Будете жить вместе, платить за кредиты друг друга, спать на новом диване. А от меня держись подальше.
Паша попытался встать в дверях, преграждая ей путь.
— Э, ты куда пошла? А ключи вернуть?
Оля вытащила из кармана связку ключей и с размаху бросила их на пол. Ключи с металлическим звоном отлетели прямо под ноги Игорю.
— Подавитесь, — сказала она.
Она выкатила первый чемодан на лестничную площадку, затем вернулась за вторым. Игорь стоял как вкопанный, глядя на ключи на полу. Паша что-то бормотал про «ненормальную бабу», но подходить ближе уже не рисковал.
Выйдя на улицу, Оля вдохнула прохладный воздух. Дождь кончился, сквозь серые тучи пробивалось яркое июньское солнце. Она погрузила чемоданы в багажник такси и села на заднее сиденье.
Телефон снова завибрировал. Это была мама.
«Олечка, я в аптеке! Всё купила, и лекарства, и витамины, которые врач советовал. Спасибо тебе, моя родная. Как ты там?»
Оля улыбнулась и быстро набрала ответ:
«Я отлично, мамуль. Еду домой. Поставь чайник, у нас начинается новая жизнь».
Оступился