— Это — мама! — шепотом произнесла Лизавета. — У нее есть ключ!
Жених поправил галстук и встал, чтобы встретить будущую родственницу при полном параде: велкам, дорогая тещинька!
И остолбенел.
Вова Чижиков проснулся в д..рном расположении духа — его привычный жизненный уклад был нарушен: тридцатилетнему парнишке предстояло сегодня идти на собеседование. И это совершенно выбивало его из колеи.
Люди, как известно, разные. Кто-то не станет волноваться даже перед полетом в космос — мы знаем эти замечательные имена.
А кто-то будет дергаться даже перед беседой с кадровиком: тонкокожий Вова был из второй группы.
Хотя дерготня перед собеседованием сегодня стала привычным делом: получить хорошую работу в наше непростое время стало считаться редкой удачей.
Тем более, что у тебя раньше была эта самая хорошая работа, потерянная по собственной глу..пости и недомыслию. Но признаться в этом у Вовы, как и у большинства населения, не хватало сил.
Вова считал себя удачливым ровно до того момента, пока не вступил в интересную полемику с одной своей престарелой клиенткой: мужчина работал тренером по фитнесу.
Да, вот такой вот отмечался оксюморон: у крепкого атлЁта Вовы — так называла его мама — была нежная и ранимая, как цветок, душа.
Симпатичный, накачанный, светловолосый Вовчик вел тренировки по пилатесу и стретчингу — растяжке — самым популярным его видам.
— Хочу, как Волочкова! — заявила клиентка 65+.
А все знают, каково основное достижение этой замечательной балерины.
У тетеньки, естественно, имелся на этот самый фитнес абонемент: у нее был молодой лю…ник, фиолетовая седина и личный шофер — самое то на сегодняшний день.
Куда же с таким набором записываться-то? Канешна, на шпагат!
И, по ее уразумению, у нее было что-то не то с нагрузкой: ноги раздвигались только на сто тридцать процентов, а надо на сто восемьдесят и даже больше, как у Насти.
Вон, она почти что за голову ноги закидывает! А математику все учили: это — гораздо больше ста восьмидесяти, и не надо тут ля-ля!
И это «ля-ля» исходило от Вовы.
Не трудно догадаться, что тренер так не считал: Бабушка, у вас может что-то треснуть! — простодушно заявил Вовик. И допустил две громадных ошибки.
Во-первых, назвал молодящуюся Аду Феликсовну бабушкой, тем самым уже подписав себе см..ертный приговор.
А, во-вторых, осмелился с ней спорить — наивный чукотский мальчик. А такие люди — горничные, кухарки и личные водители — увольнялись по щелчку пальцев.
Да, тетенька была очень обеспеченной вдовой то ли академика, то ли олигарха, уже «почившего в Бозе». И вела себя соответственно — как вдова какого-нибудь Онассиса, которой все дозволено.
Когда Чижикова вызвали к руководству, он пошел, нисколько не сомневаясь, что прав: она же бабушка? Бабушка! И треснуть у нее тоже что-то может — ткани-то к ста..рости поизносились. Вот сейчас он все и объяснит.
Но ничего объяснять не пришлось: его просто уволили! А эта сморщенная …янь сидела и торжествующе смотрела на него своими выцветшими буркалами с наклеенными ресницами: что — выкусил? Будешь знать, как со мной бодаться!
В принципе, ничего страшного не произошло — мамочка прокормит! — если бы Вове не нужно было платить алименты: к своему возрасту мальчуган уже был разведен. А на это мамочка не подписывалась. Поэтому, надо было устраиваться на работу.
Да, тугодум Володя уже успел жениться, сделать ребеночка и развестись. Ведь для этого, как известно, мозги не требуются. А все остальное у Вовы было.
Снова идти тренером мужчине не хотелось: опять привяжутся! И если не сбрендившая тетенька, то какой-нибудь мужик — мало ли в Бразилии Педров…
Поэтому он решил поработать пока учителем физкультуры. Хотя это тоже было чревато и ни лишено некоторых подводных камней: все знают, что выделывали с такими учителями смекалистые старшеклассницы-то.
Но больше Вова ни на что не годился: у него все ушло в силушку богатырскую и на ум ничего не осталось. Не в грузчики же ему идти, честное слово!
На должность физрука требовалось пройти собеседование лично с директором школы: это было указано в пришедшем на электронную почту письме.
Вот тут Вова и стал волноваться: какая-то слишком у них серьезная школа получалась!
Сразу — и к директору! Что же дальше-то будет?
Мама посоветовала пойти в костюме: для директора — самое то! Костюм у Вовы был один и он уже давно и безнадежно был ему мал.
Тогда мама предложила не застегивать пиджак и просто набросить его на плечи.
— Ты еще посоветуй мне пойти в кепке, чтобы уж сразу быть похожим на колхозного тракториста! — вознегодовал сынуля. — Меня к директору пригласили, а я припрусь в наброшенном пиджаке.
Может, еще цветок за ухо воткнуть, чтобы уж до кучи?
После получасового торга, сошлись на джинсах и рубашке с галстуком — мама додавила: потом спасибо мне скажешь! Директор все оценит: умные мужики всегда галстуки носят!
Умные мужики — да, а вот умные женщины… Директор оказалась дамой, лет на десять старше претендента. Причем, очень красивой и ухоженной. И сразу начавшей кокетничать с симпатичным соискателем должности физрука…
«Так вот для чего она лично отбирает кандидатов при приеме на работу! — догадался мужчина. — Для личного пользования!»
— Как Вы официально! — улыбнулась директриса, кивнув на галстук. — Разве я такая стр.ашная?
— Я думал, что Вы — мужчина! — ляпнул простодушный Вовчик. — Вот и повязал!
— Ну да! — покивала начальница. И сразу перешла с места в карьер: — А можно я потрогаю Ваш бицепс?
Мужчина вдруг ощутил внезапный подъем: в голове неожиданно просветлело! Он вспомнил даже уроки анатомии в спортивном колледже и уже хотел пошутить, что можно даже потрогать не только бицепс, а и трицепс.
И даже квадрицепс фемори — есть такая четырехглавая мышца на бедре. Но это бы выглядело довольно двусмысленно: бедро — не плечо, сами знаете. Да и расположено гораздо ниже. Поэтому только кивнул.
Дама подошла и стала трогать бицепс, и Володя поплыл…
От нее очень вкусно пахло. А запах — одно из первых, на что обращают внимание при знакомстве. И дальнейшие отношения тоже будут складываться в зависимости от того самого запаха.
Директриса же пахла обалденно…
Миловидное личико обрамляла шапка густых светлых волос. Блузка была рас..пах..нута по самое «это самое», открывая … и все благолепие, где практически горизонтально лежал золотой крестик на тонкой цепочке.
Наманикюренные пальчики нежно касались его напряженных мускулов.
Мелькнула мысль — как же она разговаривает с учениками-то в такой блузке?
Но мысль сразу ушла, не найдя одобрения в совершенно опустевшей от увиденного Вовиной голове.
— О! — восторженно произнесла дама. — Представляю, какой у Вас пресс!
Вова помолчал: в ушах гулко бУхал пульс, совершенно не давая думать.
— Что же Вы молчите? — тихо произнесла директриса. — Скажите же что-нибудь!
Что сказать, мужчина не знал: такое с ним было первые. Было ясно, что дамочка его клеит.
А вот относительно дальнейшего, мыслей не было от слова совсем: Вова относился к тугодумам — сила была, а с умом не заладилось…
— Я не знаю, что сказать! — наконец, честно выдавил из себя фитнес-тренер и посмотрел на директрису телячьим взглядом: ему очень понравилась эта странная женщина с удивительно нежными руками…
Вот если бы его приняли на эту работу!
Вову на эту работу приняли…
После собеседования он вернулся только к ночи, когда мама уже обзвонила больницы и морги: сначала они отметили его зачисление в штат в ресторане — платила начальница — потом плавно переместились к ней в двушку…
Сын вошел вальяжной походкой победителя, достал из кармана скомканный галстук и коротко произнес:
— Не пригодился!
«Фиг бы с галстуком!» — подумала мама и, с замиранием сердца, спросила: Хоть взяли?
— А то! — гордо произнес Вовчик. — С понедельника приступаю!
И у Володи началась новая жизнь в уютной сталинской двушке.
И эта жизнь настолько его захватила, что он стал подумывать о том, чтобы узаконить отношения: они полюбили друг друга.
И Лиза — так звали даму-директора — не возражала: она к своим годам все еще была одинока.
Вот только женщина обронила, что он должен понравиться ее маме. Кстати, выяснилось, что все остальные претенденты маме не понравились…
— А если и я не понравлюсь? — хохотнул уже уверенный в себе Вовчик.
— Должен! — любимая сделала упор на слово.
Вовина мама для знакомства сына с будущей тещей опять посоветовала надеть галстук. И сын прислушался: в тот-то раз у него все получилось!
Причем, надел тот же самый счастливый галстук, чтобы уж точно приглянуться: ну, все, теща — готовься!
Он пришел с букетом для Лизкиной мамы. Невеста собрала стол с хорошей посудой и тканевыми салфетками: мама любит все красивое!
Все было торжественно. И уже обретший в себе уверенность мужчина почувствовал, что волнуется: это уже начавшее забываться чувство его удивило. Кстати, Лизавета тоже выглядела как-то напряженно.
В двери раздалось копошение в замке.
— Это — мама! — шепотом произнесла Лизавета. — У нее есть ключ!
Жених поправил галстук и встал, чтобы встретить будущую родственницу при полном параде: велкам, дорогая тещинька!
И остолбенел: на пороге стояла Ада Феликсовна собственной персоной. И ненавидящим взглядом сверлила все вокруг.
— Это что? — наконец спросила тетка, кивая на Вову. Будто он был неодушевленным предметом.
— Мама, это Вова! — пискнула директор школы. — Я тебе о нем говорила!
— Вижу, что не Маня! — сказала, как отрезала, тетка. — Я спрашиваю, что делает этот Вова у тебя в квартире, если я его уволила?
— Так вы что — знакомы? И откуда уволила? — поинтересовалась ошеломленная дочь.
— Отовсюду! — безапелляционно заявила женщина.
— Ах ты, во.. сушеная! — не выдержал мужчина: его счастье накрывалось медным тазом.
Сначала эта ста..рая кр..са устроила ему фигню с работой, теперь норовила то же самое устроить и с личной жизнью. А этого он уже допустить не мог.
— Ваш папа не товарищ Дзержинский часом был, Ада Феликсовна? По возрасту, вроде, Вы подходите! — продолжил изумленный Вова, внезапно почувствовавший прилив интеллекта, что для него было совершенно несвойственно.
Будто кто-то невидимый просто говорил или, точнее будет, ворочал его яз.ыком, вкладывая в рот чьи-то чужие, но очень подходящие к ситуации слова.
— Я думала, ты извиняться приехал, периферийное … А ты вон куда метишь! — закричала Ада. — Де..вку задумал увести!
— Вашей де..вке скоро сорок стукнет, может, хватит ее пасти? — не остался в долгу Вовчик.
— Для начала я тебя сама сейчас стукну, а потом поглядим! — пообещала мать невесты.
— Ну что — доигралась ты, я вижу, со своими шпагатами! — не останавливался обиженный Вовчик, перейдя на «ты» — спасибо тебе, невидимый благодетель за поддержку: сгорел сарай, гори и хата!
— Не выдержал организм-то: трещины с самого низу пошли через все лицо, как я и предупреждал — даже тональный крем не помог тебе, сук..ку..лента ты засохшая! — продолжил жених дочери.
— Что ты сейчас сказал? Повтори! — угрожающе произнесла Ада.
— Я тебя сейчас уд…! — вдруг нехорошим шепотом произнес будущий зять, срывая с шеи галстук. — Будешь знать, как людям воздух портить своими выхлопами!
Попадешь прямо в а..д, соответственно своему имени: там тебя уж заждались!
Все происходящее смотрелось безобразно, да оно, собственно, так и было: воспитанные люди так себя не ведут.
Но если им начинает грозить какая-нибудь опасность, поведение даже очень воспитанных людей в корне меняется.
А Вове сейчас стала грозить опасность: опасность его любви, карьере, счастью и всей будущей жизни…
Директор школы и, по совместительству, учительница русского и литературы Лизавета с уж.асом смотрела на эту неконструктивную беседу.
Понимая, что ничего хорошего из этого уже не получится: эти двое знали что-то такое, что было абсолютно ей не ведомо.
Ада Феликсовна открыла рот, но ничего не ответила. А потом совершенно спокойно, будто ее отключили от блока питания, произнесла:
— С чего это я так разволновалась из-за какой-то чепухи? Мне же волноваться вредно!
Подумаешь, событие: собралась моя ку..рица за Вову замуж! Да какая мне разница?
Так даже лучше: все оставлю своему котику: мы, кстати, с ним решили пожениться! А вы тут го..ноши..тесь без меня!
После чего мечтательно улыбнулась чему-то своему, девичьему — девчонки, они такие! — и выплыла в прихожую, а потом и удалилась.
Оправдывая слова какого-то Ричарда из пьесы: «Господа, дарить сегодня я не расположен!»
После ухода королевы-матери они немного помолчали. А потом Лиза, не глядя на жениха, тихо сказала:
— И ты, Вова, тоже иди: у меня от вашего ора что-то голова разболелась.
— А со свадьбой-то что? — не понял мужчина: его мозги опять вернулись на прежний уровень.
— Ты иди, Вова! — повторила директриса.
До него стало постепенно доходить: и Вова пошел…
— Ну как — понравился ты ей? — с надеждой спросила мама, вышедшая в прихожую встречать сына.
Володя посмотрел в ее доброе, подслеповатое лицо и неискренне ответил:
— А то! — попозже он что-нибудь придумает.
— А галстук где? — поинтересовалась мама.
Сын достал из кармана скомканный галстук и коротко произнес:
— Не пригодился.
После чего подумал: наверно, скоро опять придется ходить по собеседованиям.
Золовка — незваная гостья