Миша, зачем ты так со мной?

— Миша, зачем ты так со мной?! — Ольга почти выкрикнула эти слова, вцепившись пальцами в край кухонного стола. Её голос дрожал от сдерживаемых слёз. Она смотрела на мужа с отчаянием, будто ещё надеялась услышать хоть какое-то объяснение.

Михаил сидел за столом, уставившись в полупустую бутылку пива. Его лицо оставалось непроницаемым, словно он давно привык к подобным сценам.

— Хватит уже, Оля. — Его голос звучал устало, даже безразлично. — Ты знала, на что шла. Зачем опять устраивать этот цирк?

— На что я шла?! — Ольга взмахнула руками. — Ты обещал, что мы вместе, что ты всё сделаешь ради нас! А теперь… — Она споткнулась на словах, слёзы всё-таки прорвались наружу. — Ты проиграл всё, Миша! Всё, что у нас было!

— Да что ты понимаешь? — Михаил резко поднял голову. Его глаза полыхнули злостью, но потом он снова отвёл взгляд. — Это была возможность. Надо было рискнуть.

— Рискнуть?! — Ольга прижала руку к груди, словно пытаясь унять боль. — Рискнуть чем? Моим доверием? Деньгами, которые я выпрашивала у банка?! Ты хоть представляешь, что теперь с нами будет?

С другой комнаты донёсся тихий плач их сына. Ольга замерла, но Михаил даже не пошевелился. Она взглянула на него с каким-то новым чувством — смесью обиды и отвращения.

— Ты хоть что-то слышишь? — спросила она почти шёпотом, глядя прямо на него. — Там наш сын, Миша. Твой сын. Ему пять лет. А ты сидишь тут, пьёшь своё пиво и ведёшь себя так, будто тебе плевать на всё, что происходит.

Михаил хмыкнул и откинулся на спинку стула.

— Хватит драм. Я всё решу.

— Решишь?! — Ольга усмехнулась сквозь слёзы. — Ты даже не понимаешь, что ты сделал. Эти долги… — Она сделала паузу, пытаясь найти слова. — Знаешь, мне сегодня звонили из банка. Они хотят начать процедуру взыскания. Ты хоть раз подумал, что это значит для нас? Или ты думаешь, что я всё сама на себе вытащу? Как всегда?

Михаил не ответил. Его молчание было хуже любых слов. Ольга почувствовала, как в ней нарастает волна гнева, которая уже не поддаётся контролю.

— Ты разрушил всё, Миша. Всё, что мы строили. — Она схватила со стола ключи от квартиры и резко бросила их рядом с бутылкой. Металл громко стукнул о столешницу. — Знаешь, что? Ты прав. Хватит сцен. Я ухожу.

— Уходишь? — Михаил наконец-то посмотрел на неё. Его лицо стало серьёзным, но не было видно ни страха, ни сожаления. — И куда ты пойдёшь? К маме своей? Или думаешь, что сама справишься?

— Лучше я буду одна, чем с человеком, который меня предал. — Ольга развернулась и направилась к двери.

— Считай, что мне всё равно. — Его голос прозвучал почти тихо, но в нём чувствовалась горечь.

Ольга остановилась на мгновение, не оглядываясь. Она сжала руки в кулаки, вытерла слёзы и вышла из квартиры, оставив Михаила одного. За дверью снова раздался детский плач, но теперь он звучал глухо, как будто сквозь стеклянную стену.

На кухне остались недоеденная еда, полупустая бутылка пива и тяжёлое молчание. Михаил поднял бутылку, сделал глоток, но даже привычный горьковатый вкус пива не принёс облегчения. Он посмотрел на ключи, лежащие на столе, и что-то неуловимое промелькнуло в его глазах. Однако он не шевельнулся, будто был скован собственным равнодушием.

Всё, что осталось, — это тишина.

— Да что ты хочешь от меня, Оля? — Михаил тянул носок на ноге, сидя на обшарпанном диване. Он говорил, не отрывая взгляда от телевизора. — Работы сейчас нет. Куда я пойду, на улицу метлой махать?

— А я, думаешь, не работаю? — Ольга стояла у окна, скрестив руки на груди. Её лицо было усталым, голос — раздражённым, но в нём слышалась доля мольбы. — Каждый день, Миша. По двенадцать часов в больнице. Ты знаешь, сколько раз я слышала «спасибо» за то, что подгузники меняю и стариков мою? Да ни разу!

— Ну ты ж сама выбрала эту работу, — Михаил усмехнулся, бросив на неё короткий взгляд. — Я тебе говорил, иди в офис, бумажки перекладывай.

— В офис! — Ольга фыркнула. — Кто меня туда возьмёт? Без высшего? Да и ребёнок-то кто воспитывать будет? Ты, что ли?

— Началось… — Михаил потёр лицо ладонями. — Слушай, ну хватит. Я всё решу. Надо только время. Там Васька говорил, что у них на стройке людей ищут.

— Васька? — Ольга резко развернулась к нему. — Тот самый, с которым ты в гараже по полбутылки на рыло осушаешь? А работать там собираешься? Или просто поговорить, как всегда?

— Да ты достала уже, — Михаил поднялся и направился к кухне. — Каждый раз одно и то же! Как с работы выгнали, так у тебя рот не закрывается. Денег мало, заботы много. Да я и сам знаю, что плохо!

— Знаешь? — Ольга пошла за ним, сжимая в руках кухонное полотенце, словно это могло её успокоить. — Если знаешь, так почему ничего не делаешь? Почему мне приходится всё одной тащить? Коммуналка, школа, еда. Ты хоть раз пробовал с ребёнком посидеть, пока я на смене?

— С ним и так всё нормально, — Михаил открыл холодильник, достал пиво и с хлопком открутил крышку. — Что ты кипятишься?

— Нормально?! — Её голос задрожал. — Наш сын каждый день спрашивает, почему папа так много спит и так редко с ним играет! Нормально ему, да?

Михаил посмотрел на неё и вздохнул. Он не ответил сразу, сделал глоток пива и только потом бросил:

— Слушай, Оля, у тебя, походу, гормоны шалят или что. Ты стала просто невыносимой. Истеришь из-за каждой мелочи.

Ольга замерла, словно он ударил её этими словами. Она сжала полотенце ещё сильнее, её руки дрожали.

— Миша, — произнесла она, понизив голос. — Я взяла кредит. Ради тебя. Чтобы ты смог найти работу, купить инструмент или что там ещё нужно было для «бизнеса твоего». Ты мне тогда в глаза смотрел и говорил, что это временно. Что ты вернёшь всё. А что вышло? Где эти деньги? Где «бизнес»?

Михаил отвернулся, не выдержав её взгляда.

— Да ладно тебе, я хотел как лучше, — пробормотал он, ставя бутылку на стол. — Да, не получилось. С кем не бывает?

— С кем не бывает?! — Ольга шагнула ближе. — Ты не только ничего не вернул, ты ещё долги новые наделал. Ты вообще понимаешь, что из-за тебя нам теперь грозит суд? Или тебе всё равно, лишь бы твои ставки дальше делать?

— Да что ты орёшь? — Михаил повысил голос. — Ну, проиграл. Ну, не фартануло. Я ведь не для себя, а для нас пытался! Хотел, чтобы лучше стало. А ты…

Он замолчал, глядя в сторону. Ольга сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться снова. Её голос стал почти шёпотом, но каждое слово звучало как удар.

— Для нас? Ты думаешь, что ты для нас сделал? Ты только забираешь, Миша. Забираешь всё: мои силы, мои деньги, мою жизнь. Ты никогда не думал о том, что мне тяжело. Никогда.

— Ну да, ну да, — Михаил бросил. — Давай, я во всём виноват. Ты вся такая святая, а я — неудачник. Так, что ли?

— Неудачник? — Ольга покачала головой. — Нет, Миша. Ты неудачник не потому, что у тебя ничего не получается. А потому, что ты даже не пытаешься.

Она вышла из кухни, оставив Михаила одного. Он посмотрел на бутылку, снова сделал глоток, но что-то внутри него тревожно шевельнулось. Впервые за долгое время его не отпускало странное чувство, которое он не мог назвать.

Утро в квартире началось со звона кастрюль — Ольга собирала вещи. Она вынимала их из шкафов резкими движениями, не обращая внимания на шум. Михаил, проснувшись от этого грохота, зевнул и медленно вышел из спальни.

— Ты что тут устроила, а? — Он остановился в дверях, прищурившись. — Оль, ну ты чего? Это же глупости какие-то.

— Глупости? — Она резко обернулась к нему. В руках она держала маленький чемодан. — Думаешь, это я глупости делаю? Нет, Миша, глупости — это твоё хреновое «всё решу». Десять лет я тебя ждала, верила. Хватит.

— Ну и куда ты собралась? — Михаил окинул её взглядом, в котором сквозили одновременно насмешка и легкое раздражение. — К мамке своей? Она-то тебя с радостью встретит, ага.

— Да хоть к маме, хоть на улицу, — ответила Ольга, запихивая в чемодан детские вещи. — С тобой, Миша, хуже, чем на улице. Ты не понимаешь, да? Ты меня вымотал, выжал всю как тряпку.

— Да брось ты, Оля, — Михаил сел на стул, потирая глаза. — Ну было плохо, да. Но ведь это временно. Я ж стараюсь. Просто ты не видишь.

— Стараешься? — Ольга усмехнулась, её голос звучал с горечью. — Ты даже не попытался найти работу. А то, что ты называл «старанием», закончилось очередным проигрышем на ставках. А я потом думаю, как банку платить. Стараешься…

Михаил отвернулся. Его лицо стало жёстче, но он не знал, что ответить.

— Ты понимаешь, что я даже ребёнку не могу нормальное детство дать? — продолжила Ольга. Её голос задрожал, но она взяла себя в руки. — Он слышит наши ссоры каждый день. Видит тебя, пьяного или злого. Думаешь, это нормально?

— Да я его люблю! — Михаил вдруг вскочил, его голос был громким и хриплым. — Ты что, думаешь, мне плевать? Да я для вас всё хотел!

— Для нас? — Ольга сжала губы и кивнула. — Ладно. Тогда ответь мне, Миша: для кого ты в букмекерскую-то пошёл? Для нас или для себя? Ты же не думал обо мне, не думал о сыне. Ты думал только, как тебе полегче станет, а мы потом хоть сдохнем.

— Да ладно тебе, — Михаил шагнул ближе, его голос стал мягче, почти умоляющим. — Оля, я реально хотел всё исправить. Думал, выиграю — закроем долги. Хотел, чтоб лучше стало. Ну, ошибся, да. Но мы же семья. Ты ведь меня знаешь…

— Семья? — Она вскинула брови. — Это не семья, Миша. Семья — это когда есть поддержка, доверие. А тут только враньё и разруха. Ты проиграл не деньги, понимаешь? Ты проиграл меня.

Её слова прозвучали как приговор. Михаил замер. Ему казалось, что это просто очередная ссора, что она остынет, как всегда. Но на этот раз всё было иначе. Он увидел в её глазах ту окончательную усталость, которая приходит, когда больше ничего не держит.

— Ты же не уйдёшь, — произнёс он, пытаясь сохранить уверенность в голосе. — Ты не сможешь. Ты без меня не справишься.

— Справлюсь, — тихо сказала она, застёгивая молнию на чемодане. — Справлюсь, потому что теперь я одна. Я была одна уже давно, Миша. Просто теперь ты это тоже заметишь.

Она направилась к двери, по пути забирая пальто с вешалки. Михаил не двинулся с места.

— Оля, подожди, — вдруг сказал он, его голос дрогнул. — Ну подожди. Мы можем начать сначала. Ну… я всё исправлю. Правда.

Ольга остановилась, не оглядываясь.

— Нет, Миша. Начинать сначала нужно с человеком, который хочет жить ради семьи, а не ради себя.

Она открыла дверь, вышла и аккуратно закрыла её за собой. В тишине остались только Михаил и шум телевизора, доносившийся из комнаты.

Он упал на диван и закрыл лицо руками. Впервые за долгое время он почувствовал пустоту, которая не проходила. Он понимал, что Ольга уже не вернётся. И что это его вина.