Андрей позвонил в половине шестого.
— Наташ, ты дома?
— Дома. Что случилось?
— Ничего не случилось! — голос у него был такой, каким он говорит, когда сделал что-то хорошее и очень доволен собой. — Просто мама с Галей и Светой приехали. Они у подъезда. Мы поднимаемся.
Я смотрела в трубку. За окном было начало мая.
— На сколько?
— Ну… на месяц где-то.
— Хорошо, — сказала я.
— Стол накрывай! — он явно улыбался. — Они с дороги, голодные. У нас есть что-то поесть?
— Найдём.
Я убрала телефон. Постояла на кухне. Посмотрела в холодильник — там было немного. Взяла куртку, спустилась в магазин, купила, что надо, поднялась обратно. К тому моменту они уже пришли — в прихожей стояли три больших чемодана, в комнате — свекровь Тамара Ивановна и две золовки, Галя и Света, они ещё только раздевались и говорили все одновременно.
— Наташенька! — Тамара Ивановна обняла меня. — Мы так соскучились!
— Хорошо доехали?
— Ужасно, поезд опоздал на два часа, проводница грубая, вагон не чистили, Света всю дорогу чихала…
— Я не чихала, — сказала Света. — Я просто…
— Чихала-чихала, весь вагон смотрел.
Я пошла на кухню готовить ужин.
Накормила. Постелила. Галя с Тамарой Ивановной легли в гостиной, Свете достался диван в кабинете, где у Андрея был стол с компьютером. Андрей лёг довольный и сказал, засыпая:
— Хорошо, правда? Наконец все вместе.
— Угу, — сказала я.
Первая неделя прошла примерно так: я готовила три раза в день, мыла посуду, меняла полотенца, выслушивала истории про деревню. Галя помогала иногда — резала салат, если попросить. Света смотрела сериалы. Тамара Ивановна руководила.
— Наташенька, суп сегодня будет?
— Будет.
— Андрюша любит с зажаркой.
— Я знаю. Мы женаты семь лет.
— Ну-ну, — говорила Тамара Ивановна.
На девятый день Андрей пришёл с работы, а я сидела в нашей спальне с ноутбуком и читала. Ужина не было.
— Наташ, а поесть?
— В холодильнике котлеты. Вчерашние, но хорошие.
— Мама ждёт ужина.
— Котлеты можно разогреть.
Он постоял в дверях. Потом ушёл. Я слышала, как он что-то говорит матери на кухне — не слова, только интонацию.
Ужин они разогрели сами.
На одиннадцатый день Тамара Ивановна зашла ко мне, пока я работала.
— Наташа, ты сегодня на рынок поедешь?
— Не планировала.
— Нам бы творогу взять и сметаны. Галя хочет сырники сделать.
— Галя может сама съездить. Автобус ходит каждые двадцать минут, остановка у подъезда.
Тамара Ивановна помолчала.
— Она дороги не знает.
— Рынок — прямая дорога. Выйти из автобуса на четвёртой остановке.
— Наташа, — Тамара Ивановна присела на стул. — Ты что-то недовольна?
— Нет. Просто у меня работа до шести, потом я устала. Сегодня не поеду.
— Раньше ты всегда…
— Раньше вы гостили три дня. — Я закрыла ноутбук. — Тамара Ивановна, я рада, что вы приехали. Но я работаю полный день, и я не могу весь месяц готовить трижды в день, ездить на рынок и следить за хозяйством одна. Если хотите, давайте договоримся: вы с Галей берёте завтраки и обеды на себя, а ужин — общий, я готовлю.
— Мы в гостях, — сказала Тамара Ивановна.
— Вы живёте здесь месяц, — сказала я. — Это немного другое.
Разговор закончился. Тамара Ивановна вышла, явно недовольная. Вечером Андрей сказал мне:
— Мама расстроена.
— Понимаю.
— Ты не могла бы…
— Нет, — сказала я. — Не могла бы.
— Наташ. Они же не часто приезжают.
— Месяц — это часто, Андрей. По крайней мере, для меня. Я предложила разумный вариант. Если мама хочет готовить завтраки и обеды самостоятельно — у неё всё для этого есть. Я не прогоняю их домой.
Он ушёл спать. Я ещё долго сидела у окна.
На тринадцатый день я позвонила маме.
— Мам, ты как на следующие две недели?
— Нормально. Огород сажаю. А что?
— Можно я приеду?
Пауза.
— Что случилось?
— Ничего. Просто соскучилась. И хочу помочь с огородом.
— Приезжай. Когда?
— В пятницу вечером.
В четверг я сказала Андрею:
— Завтра после работы еду к маме. На две недели.
Он смотрел на меня.
— Что значит на две недели?
— Твоя мама с сёстрами приехала на месяц. Осталось примерно две недели. Я проведу это время у своей мамы. Когда они уедут — вернусь.
— Наташа, это… — он замолчал. — Это же некрасиво.
— Что именно некрасиво?
— Уехать, пока у нас гости.
— Гости обычно приезжают на три-четыре дня, — сказала я. — На три-четыре дня я готова потерпеть всё что угодно. На месяц — нет. Я устала.
— Мама обидится.
— Возможно.
— И что — тебе всё равно?
Я посмотрела на него.
— Андрей. Ты позвонил мне в половине шестого и сообщил, что к нам на месяц едут три человека. Не спросил. Просто сообщил. Девять дней я готовила три раза в день, мыла посуду, ездила за продуктами. Когда я попросила помочь с завтраками — твоя мама сказала, что она в гостях. — Я остановилась. — Мне не всё равно. Мне очень даже не всё равно. Именно поэтому я еду к маме, а не говорю вещи, которые потом все будут помнить долго.
Он долго молчал.
— Я должен был спросить, — сказал он наконец.
— Да.
— Я не спросил.
— Нет.
— Это нельзя уже исправить.
— Сейчас нет. Но я вернусь через две недели, и мы поговорим — как будет в следующий раз.
В пятницу я уехала с небольшой сумкой. Мама встретила меня на перроне, ничего не спросила. Мы приехали домой, она поставила чайник, нарезала хлеб, вытащила из погреба банку с вишнёвым вареньем.
— Огород большой в этом году, — сказала она. — Руки нужны.
— Я здесь, — сказала я.
Андрей писал каждый день. Не много — несколько строчек. На третий день написал: «Мама сегодня сделала обед. Борщ. Хороший».
Я написала в ответ: «Молодец».
На шестой день написал: «Скучаю».
Я написала: «Я тоже».
Через четырнадцать дней я вернулась домой. Тамара Ивановна с Галей и Светой уехали накануне. В квартире было убрано — не идеально, но убрано. На столе стояли цветы — Андрей купил, три жёлтых тюльпана в стакане.
— Приехала, — сказал он.
— Приехала.
Он обнял меня. Постоял так.
— В следующий раз — спрошу, — сказал он. — Обещаю.
Я не стала говорить, что надеюсь на это. Просто поставила сумку. Пошла смотреть, что есть на ужин.
Долги мужа