— С какого это, интересно, перепугу мы должны селить вашего сыночка в трешку?
— Ну как? — искренне удивилась Алла Петровна. — И почему только сыночка? Ваша дочь тоже же будет жить тут!
Тут им и до работы ближе и, вообще, простора больше!
Вот что может быть в голове у человека, на полном серьезе желающего распорядиться чужим имуществом?
Наверное, стремление все поделить! Именно так предлагал поступить всем известный Шариков.
И, действительно — зачем тебе столько? В семи комнатах расселился, штанов — сорок пар? Делиться надо, как Боженька велит!
А что в результате произошло с Шариковым? То-то же!
Тут же речь шла не о семи комнатах, а всего о трех. Но, в наше время, и это можно было считать излишеством.
Особенно, если твоему сыночку предлагали поселиться лишь в хрущевской однушке.
А сами, наглецы, намеревались расположиться в трешке.
Несправедливо?
Очень даже!
Именно так планировали сделать Чурбановы — поселить после свадьбы дочь с зятем в пустующей до этого однокомнатной квартире.
Справедливо полагая, что и это, в наше время — неплохой старт для начала семейной жизни.
Другие-то, вон — снимают за огромные деньжищи! А вам — такой подарок судьбы.
Захотите позже — улучшите условия. Не захотите — живите так.
Логическая цепочка была выстроена правильно: ускорительный пендель мы вам придадим, а дальше — сами.
Раньше в этой квартире жила Алискина бабушка по материнской линии: поэтому все для девушки было там знакомым и родным.
Но бабуля уже пребывала в лучшем мире, завещав квартиру внучке.
И, после косметического ремонта, бабушатник был приведен в должный вид и ждал новых хозяев.
Родители постарались — в квартире была даже посудомойка: все для тебя — наша заинька!
И дочка Алиска была вполне себе довольна.
И будущий зять был доволен. Короче, все довольны — все смеются, как говорится.
Что не так?
Недовольной неожиданно оказалась мама жениха.
И, вместо благодарности за предоставляемую в будущем молодым площадь, Чурбановы услышали претензию, что молодым в однушке будет тесно.
Это произошло, когда будущая сватья приехала для знакомства с родней невесты.
И не только для этого, а обговорить нюансы предстоящего бракосочетания: заявление уже было подано.
В принципе, можно было встретиться в кафе. Но родители Алиски решили пригласить маму Вадима к себе — с папой они уже давно развелись.
Сталинская трешка возле метро произвела на будущую сватью неизгладимое впечатление, хотя в ней было всего около восьмидесяти метров: три изолированные комнаты и девятиметровая кухня. Раздельный туалет и ванная.
Сама женщина жила с Вадиком в хрущевской двушке с крохотной кухонькой и тем, что называется смекалистыми россиянами гованной — совмещенным санузлом. А тут — хоромы!
А их останется всего двое! Алиска-то после свадьбы съедет!
Зачем столько метров на двоих?
Правильно — незачем! Да и убираться тяжело.
Будучи женщиной простой, будущая теща не стала ходить вокруг да около. А сразу вязла быка за рога.
Причем, это оказалось полной неожиданностью не только для Чурбановых, но и для ее собственного сына. Который с удивлением узнал, что, оказывается, однушка им для жилья не подходит.
Хотя не далее, как вчера, они с Алиской ездили туда принимать новую кухню и остались в полном восторге. И мама об этом была осведомлена.
Короче, после тщательного осмотра трешки, когда сели за праздничный стол — Чурбановы постарались! — мама жениха сказала:
— А вы не думали отдать эту квартиру молодым? А самим переехать в однушку!
Все от неожиданности помолчали: вместо гранд мерси и реверанса, такое странное заявление?
Вы, часом, головой не ушибались, дорогая сватья?
— С какого это, интересно, перепугу мы должны селить вашего сыночка в трешку? — поинтересовалась вторая бабушка — папина мама Маша, бывшая в добром здравии и приехавшая поглядеть на будущую родню.
А то подсунут, не пойми, кого.
— Ну как? — искренне удивилась Алла Петровна. — И почему только сыночка? Ваша дочь тоже же будет жить тут!
Тут им и до работы ближе и, вообще, простора больше!
— Нашей Алиске и в однушке будет не тесно.
А если Вы так желаете, чтобы Ваш сынок жил в просторном жилье, почему не позаботились об этом раньше, любящая мама?
Купили бы сыну квартиру побольше! — предложила все та же бабушка: остальные продолжали молчать.
— Но вы же знаете, что у нас не густо с деньгами! — спокойно заявила мама Алла.
— А коли с деньгами не густо, гонор-то поумерьте! — посоветовала ба. — А то денег не хватает, а требований через край!
Все сказанное выглядело грубовато, но справедливо: на чужой каравай рот разевать нечего.
Тем более, что приданое и так было хорошим.
Чурбановы молчали, Вадик тоже: ему было стыдно. В принципе, жених оказался неплохим парнем и понравился родне.
Да, он был «безлошадным», но очень любил Алиску и старался заработать. И она его любила: родители уже дали согласие на свадьбу. И жених часто оставался у них ночевать.
И тут нарисовалась мама, полная каких-то призрачных мечт, неизвестно, откуда взявшихся.
Что это было, сказать трудно. А главное, было не понятно, почему.
Недомыслие? Наглость? Скудоумие? Невозможность конкретно оценить и предвидеть ситуацию? Возможно, все вместе.
У тебя — хрущевская двушка, вот от этого и отталкивайся: меняй, перестраивай, продавай! Короче, улучшай жилищные условия, исходя из своих возможностей!
Но Алла Петровна, проработавшая много лет завучем в школе, привыкла руководить: ее слово — закон!
И увидев, на ее взгляд, вопиющую несправедливость, постаралась устранить непорядок: разве не видно, что так будет лучше?
— Кому лучше? — ехидно поинтересовалась ба. — Вам?
— А мне-то что с того? — удивилась Алла.
— Вот именно! А лезете, будто миллион за этот получите! — не сдержалась бабушка. — Извините, милая, но сидите на ..пе ровно: Вы к этому не имеете никакого отношения — это Вы правильно заметили. Поэтому не Вам решать!
— А если дети пойдут? — не унималась мама, проглотившая предыдущее обидное высказывание про ..пу.
— И что? В этой квартире двух дочерей вырастили и ничего! — вступил в разговор папа невесты, имея в виду свою жену и ее сестру. — А Ваш сын пока еще ни одного не родил!
— А зачем тесниться, если уже есть просторная детская? — настаивала будущая свекровь.
— А где, стесняюсь спросить, Вы обнаружили просторную детскую? — изумленно поинтересовалась Алискина мама.
«Вот гл..пая какая! — подумала Алла — У нас в школе первоклассники и то лучше соображают!»
А вслух произнесла:
— Так вот же — у вас! Светлая, окнами во двор — лучше не придумаешь! И детская площадка обустроена!
— Дорогая Алла Петровна! — после небольшого молчания произнес Петр Иванович. — Давайте сразу расставим точки над И: мы никуда переезжать не собираемся!
А детям хватит и однушки!
Поэтому вопрос с квартирой закрываем и переходим к обсуждению непосредственно свадьбы!
«Как это — закрываем вопрос? — внутренне изумилась мама-завуч. Разве нерешенные вопросы закрывают?»
Лицо у жениха было свекольного цвета: не так он представлял себе встречу родителей, ой, не так! И куда это мать понесло?
Ведь Алискины родители оказались вполне нормальными людьми: в отличие от матери, Вадим трезво оценивал ситуацию.
И был искренне благодарен за предоставленные им с невестой блага: полностью обставленную однушку и неплохую иномарку.
Да, все было оформлено на Алиску и приобретено до свадьбы, и что? Он-то ни рубля в это не вложил! Поэтому, все законно!
И тут мама с какой-то фигней… Да еще недовольная: дескать, надо было дать деткам не однушку, а трешку, жадные рода..ки!
«Вот позорище!» — думал покрытый красными пятнам жених.
А что мама? Да ничего мама: с нее было все, как с гуся вода! Она совершенно спокойно ела приготовленную заботливыми руками еду и продолжала выдвигать требования.
— Я, все -таки, настаиваю, чтобы вы прислушались к моим словам! — заявила Алла Петровна.
«Совсем мать оказалась д**а! — грустно думал Вадик, глядя на ее бесстрастное лицо. — Как же она завучем-то столько лет с таким ку..риными моз.гами продержалась?» — это стало для сына неприятным открытием.
— Настаивать будешь дома на лимонных корках! — неожиданно припечатала баба Маша, перейдя на «ты»: ее опасения оправдались: подсунули, не пойми, кого. — Сказано тебе — никто отсюда не переедет!
Вадим, может Вы маме объясните, если наши слова до нее не доходят?
— Мам, ну правда, — произнес жених, — что ты лезешь, куда не просят? Давайте лучше свадьбу обсуждать!
— А ты молчи! — перешла на повышенный тон Алла Петровна. — Потом спасибо мне скажешь!
— А давайте мы все уже сейчас скажем твоей маме спасибо и попросим ее выйти вон! — не выдержал Петр Иваныч. — Ты меня извини, конечно, Вадик, но всему есть предел!
Поэтому, разрешите Вас проводить, мадам? — с этими словами мужчина поднялся из-за стола.
— Это что — вы меня сейчас выгоняете, что ли? — натурально удивилась мама Алла: ее, умного завуча со стажем, и попросили выйти вон?
— Да, выгоняем! — согласился папа. — Хоть это-то Вам понятно, надеюсь?
— Хорошо, я уйду! Но, знайте: своего согласия на брак я не даю! — гордо произнесла женщина.
И стала ждать незамедлительной реакции, как было в родной школе: «Простите, Алла Петровна — мы больше так не будем!»
Но этого не произошло. Все молчали, даже не удивленные, а парализованные словами мамы жениха: во, дает, тетенька! Ну что — полный неадекват, как ни посмотри!
Алиска кусала губы. Вадим смотрел в тарелку. Чурбановы мама и папа изумленно переглядывались: огребли так огребли! Действительно, не делай людям добра…
— Ты еще солнцу всходить запрети! — внезапно посоветовала Алле Петровне бабушка. — Чтобы уж до кучи!
Можно подумать, что без тебя не сочетаются: только и свету — что в окошке!
Как трясина, честное слово: сколько ни брось в нее — все мало! Будет чавкать и просить еще!
И добавила:
— Давай, иди: чавкай в другом месте — не порть хорошим людям настроение!
И Алла Петровна ушла: провожать ее никто не вышел.
После ухода гостьи все помолчали: говорить было не о чем. М-да…
А потом все та же бабушка сказала:
— Ну, что — теперь, хотя бы, наступила ясность!
И, обращаясь к жениху внучки, спросила:
— А Вы, Вадим, ничего не хотите по этому поводу сказать? Мамку-то Вашу мы выгнали. И я еще ее немножечко причесала.
Не обидно?
Но раз Вы за ней не пошли, значит, на нашей стороне?
— Очень обидно, но, ведь, заслужила! — тихо ответил Вадим. — А я, действительно, на вашей стороне. А с мамой потом я улажу!
— Ты не стесняйся, если что: у меня подруга — психиатр! — предложила баба Маша, намекая на психическую несостоятельность сватьи. И добавила: — Да не переживай ты так — вылечим мы ее!
— Вы думаете, что дело зашло так далеко? — грустно спросил жених: так вот как выглядела его мама в глазах будущей родни!
— А что — и очень даже просто! — объяснила старушка. — Времена нынче — суровые, школьники давно уже все с катушек съехали, судя по криминальным новостям. Поэтому, может, чем и заразилась!
— А давайте, наконец-то, обсудим свадьбу! — предложила мама Алисы. — Ресторан, тамаду, голубей, танец молодых — что там обычно обсуждают перед бракосочетанием!
И все стали обсуждать приятные подробности. А Вадик постепенно переключился и пришел в себя: а вы что хотели?
Мама-то выказала себя, не понятно, кем. И он полагал, что и о нем будут думать так же: гены пальцем не размажешь!
Но этого не произошло. И состоялась свадьба, на которой мамы жениха не было: перед ней не извинились, и она продолжала обижаться и гордиться — завуч же!
А остальные родственники Вадима жили в другом городе и на свадьбу не приехали.
И ничего страшного не случилось: не было задано ни одного неудобного вопроса! Потому что Вадика любили и берегли.
А Вы, мама, зря стали воображать. И неожиданно тоже лишились любви: глядишь, и Вам бы отломилось!
Так что — сидите одна и гордитесь дальше. А нам и без Вас неплохо.
Кстати, однушка для жизни, вообще, оказалась вне всяческих похвал: и чего Вас тогда понесло?
Бедные ученики и педагоги: с таким завучем и врагов не надо…
«Я всё слышала! Вы здоровы!», — закричала я, когда случайно узнала, что свекровь три месяца притворялась больной