Ключи от бабушкиной квартиры жгли ладонь. Екатерина стояла на пороге трёшки в центре Балахны и думала: какого чёрта бабуля оставила мне этот подарочек?
Квитанция за коммуналку лежала на столе — десять тысяч рублей. Десять! В их семье столько за месяц на еду тратили, не больше.
— Катя, ну что там с квартирой? — Виктор заглянул в комнату. — Сдавать будем?
— Кому сдавать-то? Это ж Балахна, не Москва. Тут люди уезжают, а не приезжают.
— Ну так хоть что-то.
Екатерина молчала. В голове крутилось: бабуля всю жизнь в этой квартире прожила, умерла здесь. А теперь что? Чужим людям отдавать?
Звонок в дверь оборвал размышления.
— Катюш, привет! — Светлана влетела в прихожую как ураган. За ней тащился Андрей с двумя сумками.
— Света, ты чего такая взвинченная?
— Да нас хозяин выгнал! Сегодня! Говорит, квартира ему самому нужна. А мы денег на новое жильё накопить не успели.
Андрей поставил сумки и вытер лоб рукавом:
— Света, не надо сразу на жалость давить.
— Да какая жалость! Мы же родня!
Екатерина почувствовала, как в животе что-то сжалось. Родня… Света же её двоюродная сестра. Единственная, кто после похорон бабули звонил, спрашивал как дела.
— Слушайте, а что если… — начала было Екатерина.
— Что если что? — Виктор появился рядом с таким видом, будто почувствовал неладное.
— Ну, могли бы они тут пожить временно. Коммуналку хотя бы будут платить.
Лицо Виктора вытянулось:
— Катя, ты серьёзно?
— Витя, ну месяц-другой. Пока работу найдут получше.
Света подскочила:
— Катюха, ты спасительница! Мы же не нахлебники будем, честное слово! Коммуналку оплатим, ещё что-нибудь добавим.
— Добавите… — протянул Виктор. — А сколько это «что-нибудь»?
Андрей покраснел:
— Виктор Михалыч, мы понимаем, что десять тысяч не потянем сейчас. Но тысячи три-четыре сверх коммуналки точно дадим.
В голове у Екатерины заработал калькулятор. Десять тысяч коммуналка плюс четыре тысячи — это уже четырнадцать. В их городишке люди и за восемь снимать не хотят.
— Ладно, — сказала она. — Договорились.
Виктор выразительно хмыкнул и ушёл на кухню.
Первый месяц прошёл спокойно. Света с Андреем платили исправно, даже помогали с ремонтом кое-что подкрасить. Екатерина ловила себя на мысли, что даже приятно — квартира не пустует, коммуналка оплачивается, и родственники рядом.
Но Виктор… Виктор превратился в занозу.
— Посмотри, какой телевизор они себе купили! — шипел он, указывая на новенький метровый телевизор в гостиной. — А мы на старом корыте смотрим!
— Витя, это их деньги.
— Их деньги! А живут-то они на наши метры! За копейки!
Екатерина не знала, что отвечать. Формально он был прав. Но Света же не чужая… И потом, кто ещё в Балахне десять тысяч за аренду заплатит?
К концу второго месяца напряжение можно было резать ножом.
— Ну сколько можно терпеть! — взорвался Виктор после того, как Андрей притащил новый холодильник. — Они тут обживаются, как у себя дома!
— Так они и обживаются дома, — осторожно возразила Екатерина.
— Дома? Чьего дома? Это твоя квартира! Твоя бабушкина квартира! А они тут хозяйничают!
В животе опять что-то сжалось. Но теперь по-другому. Виктор был прав. Она же понимала это. Но как сказать Свете? Как объяснить?
— Катюш, а мы с Андрюхой думаем ребёночка завести, — сообщила Света за ужином на третьем месяце. — Тут такая квартира хорошая, просторная…
Виктор так громко поставил чашку, что она звякнула о блюдце.
— То есть вы планируете здесь остаться? — спросил он с такой интонацией, что Екатерина поёжилась.
— Ну, если Катюха не против… — Света улыбалась, но в голосе послышалась неуверенность.
Екатерина молчала. В голове крутилось: а если они останутся навсегда? Дети, коляски, детский сад… Это же навсегда получается. А что, если Виктор прав? Что, если она правда слишком мягкая?
Той ночью Виктор не дал ей уснуть:
— Они тебя используют, Катя. Не понимаешь что ли? Живут лучше нас, а платят гроши!
— Не гроши. Четырнадцать тысяч.
— В Москве за такую квартиру сто тысяч просят! Минимум!
— Это не Москва.
— А здесь что, деньги не нужны? Ты посмотри, как они обставились! А мы что, дураки?
Екатерина лежала и думала. Может, он и прав? Может, надо поставить вопрос ребром? Но как? Света же поймёт, что это из-за Виктора. И что подумает родня?
А с другой стороны… Виктор же её муж. Ему тоже нелегко.
Утром она набралась храбрости:
— Света, нам нужно поговорить.
— О чём, Катюш?
— О деньгах. Понимаешь, коммуналка выросла, налоги тоже… Нам нужно поднять плату до двадцати тысяч за всё.
Света побледнела:
— Двадцати? Катя, ты с ума сошла? Мы таких денег не заработаем!
— Ну тогда… — Екатерина не могла поднять глаза. — Тогда придётся искать что-то другое.
Повисла тишина. Света смотрела на неё как на предательницу.
— Это Виктор тебе мозги промыл, да?
— Причём тут Виктор? Это моё решение.
— Твоё… — Света встала. — Ладно, Катюха. Поняла я всё. Спасибо за гостеприимство.
Через неделю они съехали. Света даже не попрощалась — просто оставила ключи на кухонном столе.
А ещё через месяц Виктора уволили.
Екатерина сидела с квитанцией за коммуналку и думала: десять тысяч. Теперь уже не четырнадцать с доплатой от Светы. Просто десять. А зарплата у Виктора была основной…
Объявления о сдаче квартиры висели в интернете уже два месяца. Звонили редко. Приезжали ещё реже. А когда узнавали цену — исчезали.
— Может, снизим до пятнадцати? — предложил Виктор.
— До пятнадцати… А коммуналка десять. Значит, нам пять тысяч останется.
— Лучше пять, чем ноль.
Екатерина кивнула. Но в душе что-то надломилось. Света с Андреем давали четырнадцать. И не жаловались. И родственниками были.
Звонок от тёти Лиды застал врасплох:
— Катюха, ты совсем ополоумела? Свету выгнала?
— Тёть Лида, дело не в том…
— Не в том! Девочка к тебе с бедой пришла, а ты её на улицу! За что бабушка тебе квартиру оставила, а?
— Тёть Лида…
— Да не тётькай мне! Жадина ты, Катюха. Вот и всё.
Гудки в трубке. Екатерина медленно положила телефон.
Жадина…
А может, и правда жадина? Света же не обманывала. Честно платила сколько могла. И правда была в трудной ситуации.
А теперь что? Квартира пустая. Коммуналка висит. Виктор без работы. И вся родня отвернулась.
Вечером села писать Свете. Стёрла. Написала заново. Опять стёрла.
Что писать-то? «Прости, я дура была»? «Возвращайтесь, буду рада»? Но она же понимала — не вернутся. Да и Виктор не даст.
А Виктор… Виктор каждый день ходил на биржу труда и возвращался мрачнее тучи.
— Ну что, есть варианты? — спрашивала Екатерина.
— Да какие варианты в этой дыре! Только вахтой.
И тут до неё дошло. Он злился не только на Свету. Он злился на весь мир. На город, на работу, на жизнь. А Света просто подвернулась под руку.
И она, Екатерина, позволила ему выплеснуть злость на родных людей.
Квартира стояла пустая уже полгода. Объявления никто не читал. А коммунальные платежи приходили исправно, как снег на голову.
Екатерина ходила по пустым комнатам и думала: а ведь бабуля эту квартиру любила. Здесь смеялась, плакала, принимала гостей. А теперь здесь пусто и холодно.
Как в её душе.
Однажды встретила Свету в магазине. Та отвернулась и прошла мимо, словно не заметила.
Екатерина хотела окликнуть, но не смогла. Что сказать? «Привет, как дела»? После того, что случилось?
Дома Виктор спросил:
— Что такая грустная?
— Свету встретила.
— И что?
— Ничего. Не поздоровалась даже.
Виктор пожал плечами:
— Сама виновата. Могла бы понять, что мы не благотворительный фонд.
Екатерина посмотрела на мужа и подумала: а ведь он не изменился. Он всегда был таким. Просто она раньше не замечала.
Или не хотела замечать.
А вот Света… Света была родным человеком. Единственным, кто звонил в дни рождения. Кто помнил годовщину смерти бабули. Кто спрашивал, как здоровье.
Была.
Теперь сидела одна с пустой квартирой и думала: что важнее — деньги или люди? Принципы или отношения?
И понимала: поздно думать. Поезд ушёл.
А Виктор продолжал искать работу. И жаловаться на жизнь. И говорить, что правильно сделали.
Но по ночам, когда он спал, Екатерина слышала, как скрипят половицы в пустой квартире. И казалось, что это бабуля ходит по комнатам и качает головой:
«Ох, внученька… Для чего же я тебе квартиру оставляла? Чтобы ты семью разрушила?»
И Екатерина понимала: семью она разрушила не чужую. Свою собственную. Ту большую семью, где были тёти, дяди, двоюродные сёстры.
Теперь осталась только квартира. Пустая и холодная.
И муж, который оказался чужим.
Богатство вскружило голову