Маргарита открыла глаза и первым делом увидела белый потолок с длинной трещиной, тянущейся от люстры к углу. Затем — встревоженное лицо врача.
— Очнулись? Отлично. Как себя чувствуете?
— Голова кружится… и рука болит, — прошептала Рита, пытаясь приподняться.
— Лежите, лежите. У вас сотрясение мозга и перелом левой руки. Упали неудачно, выходя из магазина. Поскользнулись на ступеньках.
Рита зажмурилась, пытаясь вспомнить. Вот она выходит из супермаркета с пакетом в руке, солнце слепит глаза, нога скользит… И темнота.
— Сейчас вас переведут в палату, — продолжил врач, делая пометки в карте. — Побудете у нас дней пять-шесть, понаблюдаем. Потом отпустим домой, будете долечиваться амбулаторно.
— Мне нужно позвонить матери, — тихо сказала Рита. — У меня ключи от квартиры в сумке…
Мать пришла через час. Она быстро прошла в палату, окинула дочь быстрым взглядом и покачала головой.
— Ну, Ритка, ну вечно с тобой что-то случается. Где у тебя ключи?
Рита слабой здоровой рукой показала на тумбочку:
— В сумке. Мам, ты принеси мне из дома пижаму, халат, тапочки. В шкафу в спальне лежат. И зарядку для телефона, на тумбочке в прихожей.
— Хорошо, хорошо.
Когда мама принесла все вещи, Маргарита забрала у нее ключи, хотя та предлагала свою помощь:
– Пусть ключ пока у меня побудет, я буду приходить и поливать цветы.
Рита слабо улыбнулась:
— Мама, ты у меня там хотя бы один цветок видела? Я даже рыбок завести не могу — постоянно в командировки езжу. И потом, я не знаю, когда меня выпишут. Как я без ключа домой попаду?
— Ну, я бы принесла…
— Мама, отдай ключ. Пожалуйста.
Мать вздохнула, но ключ вернула.
Четыре дня в больнице прошли однообразно: уколы, таблетки, скучный телевизор в общей палате и разговоры с соседкой — пожилой женщиной, которая жаловалась на внуков и угощала Риту печеньем. К концу четвертого дня врачи объявили, что её можно выписывать.
— Руку не напрягать, гипс носить минимум три недели, потом на контрольный снимок. Головокружения ещё могут быть, так что без резких движений, — напутствовал лечащий врач.
Рита оделась с помощью соседки по палате, спустилась в вестибюль и вызвала такси. Выйдя из больницы, она глубоко вдохнула морозный воздух. Домой, скорее домой!
Консьерж в её жилом комплексе встретил Риту приветливой улыбкой.
— Маргарита Сергеевна! А мы вас уже заждались. Слышали, с вами неприятность приключилась. Ну, ничего, родственники вам помогут, — он участливо наклонил голову.
Рита улыбнулась в ответ, прошла к лифту. Поднимаясь на свой этаж, она уже представляла, как примет душ, ляжет на диван и никуда не будет спешить.
Она открыла дверь своим ключом и замерла на пороге.
Из глубины квартиры доносились звуки. На кухне кто-то гремел посудой, в гостиной работал телевизор, причём на полную громкость. А из её кабинета доносилось ритмичное шлепанье — будто чем-то тяжёлым били по стенам.
Рита прошла в гостиную. На диване развалился Василий — её младший брат. Он лениво переключал каналы, жевал яблоко и бросал огрызки прямо в вазу, которая стояла на журнальном столике.
— О, Ритка, — он даже не привстал, только повернул голову. — А ты чего не предупредила, что выписываешься сегодня? Мы ещё не все свои вещи перевезли.
Он щёлкнул пультом, делая звук чуть тише, и снова уставился в экран.
Рита перевела взгляд на мать, которая вышла из спальни с охапкой вещей.
— Риточка! А мы тебя сегодня не ждали, — мать широко улыбнулась. — Я как раз хотела начать собирать твои вещи. Надо же освободить место, и вообще…
Из кабинета выбежали двое мальчишек — племянники Риты, Алёша и Степан. В руках у старшего красовался красно-синий резиновый мяч. Рита поняла, что это именно им они с таким усердием лупили по стенам.
— Тётя Рита! — хором закричали мальчишки. — А мы теперь здесь будем жить! Папа сказал, что у нас будет большая комната!
Рита медленно поставила сумку на пол. Она чувствовала, как поднимается волна холода откуда-то из глубины души, но внешне оставалась совершенно спокойной.
— Как вы попали в мою квартиру? — спросила она тихо, глядя на мать.
Та отвела глаза, но быстро нашлась:
— Я же твоя мать, Рита. У меня все ключи есть. И вообще, мы на семейном совете решили…
— На каком семейном совете? — голос Риты стал ледяным. — Без меня?
Василий наконец соизволил подняться с дивана.
— Рит, ты чего? Ну, подумай сама. Ты одинокая, бездетная, тебе три комнаты — это слишком жирно. А у нас семья, дети. Мы в однушке на окраине мучаемся, а ты тут в трёшке прохлаждаешься. Поменяемся квартирами…Мама рядом, она будет за тобой ухаживать, — он улыбнулся, видимо, считая аргументы исчерпывающими.
Мать подхватила:
— Сама подумай, Рита! Ты сейчас ничего делать не можешь, рука в гипсе. А я там рядом живу, буду к тебе ходить — и приготовлю, и уберу, и постираю. А Вася с Наташей и детьми здесь обживутся. Ну что тебе стоит?
Рита подошла к журнальному столику, взяла пульт и выключила телевизор. В наступившей тишине было слышно, как на кухне Наталья продолжает звонко греметь посудой.
— У вас есть ровно десять минут, чтобы покинуть мою квартиру, — сказала Рита чётко и спокойно. — Самостоятельно. Без помощи охраны жилого комплекса.
— Ты что, серьёзно? — Василий вытаращил глаза. — Ты гонишь родного брата?
— Я не гоню. Я прошу вас уйти. Ключи у меня. Вы здесь без моего согласия. Или я вызываю охрану.
— Рита! — мать шагнула к ней, глаза её гневно сверкали. — Как ты можешь! Это же семья!
— Мама, ты сделала копию моих ключей без моего ведома. Ты привела сюда Василия, его жену и детей, не спросив меня. Вы решили на «семейном совете» распорядиться моей квартирой. — Рита смотрела на мать немигающим взглядом. — Квартирой, которую я купила сама.
— Ну и что! — мать перешла на крик. — Ты же одна! Тебе и одной комнаты хватит! А у Васьки дети растут, им место нужно! Ты такая эгоистка, Рита! Всегда была!
Василий поднялся и попытался взять сестру за плечо:
— Ритка, ты бы подумала, а? Ну, поменяемся мы с тобой квартирами. Ты в нашу однушку переедешь, мы сюда. Мама тебе помогать будет. Чем плохо?
Рита вынула телефон и нажала на кнопку вызова.
— Алло, пост охраны? Климова Маргарита Сергеевна из 45-й квартиры беспокоит. В моей квартире находятся посторонние люди, проникшие сюда без моего согласия. Они отказываются уходить. Пришлите, пожалуйста, охрану.
— Ты рехнулась! — заорал Василий. — Ты еще полицию вызови, чтобы выгнать родного брата!
— Я вызываю охрану жилого комплекса. И это последнее предупреждение.
Мать запричитала, заломила руки:
— Рита, доченька, не позорься! Соседи же увидят!
— У вас осталось пять минут, — Рита спокойно убрала телефон в карман.
Василий замешкался. Он посмотрел на мать, потом на Риту, и нехотя начал собирать с дивана свои вещи.
— Ну, ты ещё пожалеешь, Ритка, — процедил он сквозь зубы. — Наталья, давай, забирай детей, — крикнул он в сторону кухни, — уходим.
Наталья вышла из кухни с обиженным лицом, держа в руках сковородку.
— Я убирать тут ничего не буду. Сама вымоешь.
— Я вызову клининг, — спокойно ответила Рита. — Поторопитесь. Охрана будет через три минуты.
Родственники засобирались — шумно, возмущённо, громко переговариваясь между собой, бросая на Риту злобные взгляды. Алёша и Степан хныкали — им очень хотелось остаться и посмотреть мультики на большом телевизоре.
Когда непрошеные гости удалились, Маргарита снова достала телефон. Нужно было срочно кое-что сделать. Она вызвала слесаря, чтобы сегодня же сменить замки, затем позвонила еще по двум номерам: заказала клининг и договорилась о том, что в течение месяца к ней будет приходить помощница по хозяйству.
Конечно, за срочность заказов пришлось заплатить. Но Маргарита сделала копии договоров и квитанций по оплате и отправила их Василию.
Сразу после этого ей позвонила мама:
— Ты что, думаешь, брат будет твои барские замашки оплачивать? — закричала она в трубку. — Замок могла бы и не менять! И уборку могла бы сама сделать! Пылесос и тряпку можно и одной рукой держать! Ничего тебе Вася оплачивать не будет, и не рассчитывай!
– А я и не рассчитываю. Только хочу напомнить, что в прошлом году я перевела Васе восемьдесят тысяч, чтобы он закрыл кредит. Потом еще пятьдесят Наталье – она просила на зимние куртки детям. Потом на ремонт холодильника и новый телевизор.
— Ну и зачем ты все это вспоминаешь? — голос матери стал злым.
— Затем, что благотворительный фонд закрыт. В этом году пусть они даже не рассчитывают на что-то подобное.
— Бессовестная ты, Рита! — мать бросила трубку.
Рита положила телефон. В квартире было тихо, только часы на стене отбивали секунды. Она подошла к окну, посмотрела вниз — двор был пуст, солнце садилось за крыши домов.
А вечером телефон зазвонил снова. Тетя Люда.
— Рита, ты что, от семьи отделяешься? — голос тётки был вкрадчивым и обиженным. — Повезло тебе, так поделись. Вася с семьёй с хлеба на воду перебиваются. И у меня Толик в прошлом месяце всего тридцать тысяч принёс. А ты, говорят, деньги лопатой гребешь…
— Тётя Люда, — вздохнула Рита, — мне тоже ничего с неба не падало. Я после школы днём работала, вечером училась — и так шесть лет. Вы могли бы отправить Толика в университет, а не в районное ПТУ. Тогда бы он сейчас не на тракторе по посёлку рассекал, а сидел бы в офисе в белой рубашке и деньги лопатой греб.
— Ой, Ритуля, — запричитала тётка, — ты подумай. Мать твоя сказала, что она тебя из семьи вычеркнет, если ты Васе не поможешь, не поменяешься с ним квартирами.
— Пусть вычеркивает, — тихо сказала Рита и нажала отбой.
Она постояла несколько секунд, глядя на замолчавший телефон. Потом улыбнулась — впервые за весь этот долгий день.
Рита подошла к дивану, осторожно села, положила загипсованную руку на подушку и закрыла глаза. Тишина в квартире была настоящей — родной, уютной. Никто не гремел посудой на кухне, не лупил мячом по стенам, не включал телевизор на полную громкость.
Она была одна.
И это было замечательно.
— Я же говорила, с детьми не приходить! — подруга выпроводила нас со дня рождения