— Настя, это был подарок от директора за закрытый годовой аудит, там бельгийский шоколад!
— Ой, да хоть от Папы Римского! У меня из-за твоих чертежей давление подскочило, имей совесть!
Дверь в прихожую захлопнулась с тяжелым стуком. Дмитрий поставил на обувницу тугую кожаную сумку с чертежами и аккуратно выложил рядом перевязанную шелковой лентой коробку. В комнате работало радио.
На диване полулежала Настя. В руках у нее был телефон, а на коленях покоилась открытая коробка. Вокруг уже валялись пустые фольгированные обертки.
— Ты почему без звонка входишь? — спросила Настя, не поднимая глаз от экрана. — Я почти уснула.
— Настя, это был подарок от директора за закрытый годовой аудит, там бельгийский шоколад! — Дмитрий застыл в дверном проеме.
— Ой, да хоть от Папы Римского! У меня из-за твоих чертежей давление подскочило, имей совесть! — ответила она и отправила в рот очередную конфету.
Дмитрий подошел к столу. Внутри помятой упаковки оставалось всего две штуки. Лента была просто сорвана и брошена на ковер.
— Я вез эту коробку через весь город, — сказал он ровным голосом. — Хотел вечером чаю выпить. Вдвоем.
— Ну так пей, кто тебе мешает? — Настя наконец отложила телефон. — Там еще остались с орехами, ты же любишь с орехами.
— Дело не в орехах, Настя. Ты опять берешь мои вещи без спроса.
— Твои вещи? — Настя приподнялась на диване и прижала ладонь к груди. — Мы в браке, Дима. Или у тебя уже все делится на мое и твое?
— Это был персональный подарок мне за работу, — повторил Дмитрий. — Ты даже не спросила.
— Всё, хватит ор устраивать! — Настя скривила губы и часто задышала. — У меня голова закружилась, в глазах мутнеет. Звони специалистам, пусть доктора вызывают, мне нельзя волноваться!
Дмитрий молча смотрел, как жена драматично откидывается на подушку. Он забрал со стола одну из двух оставшихся конфет и спрятал в карман пиджака. Потом налил из фильтра стакан воды и поставил на тумбочку.
— Попей воды, — сказал он и ушел на кухню.
Чайник закипел через три минуты. Дмитрий стоял у окна и смотрел на темный двор. Ипотеку за эту двухкомнатную квартиру он выплачивал сам, до копейки. Настина зарплата бухгалтера полностью уходила на ее гардероб и косметику, но упрекать ее этим он до сих пор стеснялся.
Из комнаты донеслось шуршание. Настя выбросила коробку в ведро и ушла в спальню.
Утро началось с резкого звонка в дверь. На пороге стояла Раиса Степановна с двумя большими клетчатыми сумками. Дмитрий в этот момент как раз застегивал манжеты рубашки.
— Свободу рабочему классу! — громко произнесла теща с порога. — Дима, подсоби, сумки неподъемные. Там картошка домашняя.
— Здравствуйте, Раиса Степановна, — Дмитрий принял тяжелый груз. — Вы предупреждали, что приедете?
— А я к родной дочери разрешения спрашивать должна? — Раиса Степановна сняла пальто. — Настя сказала, ты вчера ей опять всю душу вымотал.
Из спальни вышла Настя в шелковом халате. Она тут же обняла мать и жалобно взглянула на мужа.
— Мама, он с самого утра молчит, — прошептала Настя. — Вчера из-за каких-то конфет скандал поднял.
— Видела я эту пустую коробку в мусоре, — вступила Раиса Степановна. — Дима, ты из-за ерунды жене нервы треплешь? Ей отдыхать надо, а ты со своими претензиями.
— Эта ерунда стоит три тысячи, — сказал Дмитрий. — И это была моя вещь.
— Ой, ты посмотри на него, счетовод! — всплеснула руками теща. — За три тысячи готов родную жену до приступа довести. Кстати, о вещах.
Раиса Степановна прошла в гостиную и указала пальцем на угол у балкона. Там стоял ящик с профессиональным инструментом Дмитрия.
— Пашка, племянник мой, ремонт затеял, — сказала она. — Я ящик этот заберу на пару недель. Все равно у тебя без дела лежит.
— Нет, — сказал Дмитрий. — Этот ящик останется здесь. Там перфоратор и лазерный уровень.
— Это еще почему? — уставилась на него теща. — Тебе для родственников инструмента жалко?
— Паша прошлый раз мой инструмент сломал и даже не извинился, — Дмитрий подошел и переставил ящик ближе к себе. — Ничего я не дам.
— Настя, ты слышишь? — всплеснула руками Раиса Степановна. — Он уже и матери твоей отказывает! В собственном доме меня чужой считают!
— Дима, ну отдай ты им этот ящик! — крикнула Настя из коридора. — У меня опять сердце колотится! Ой, ой, воздух не идет, зови медиков, пускай врача посылают быстрее!
Настя прислонилась к стене в прихожей. Глаза ее были закрыты, рука судорожно сжимала воротник халата.
— Не буду я никого звать, — Дмитрий спокойно посмотрел на жену. — Ты полчаса назад съела плотный завтрак.
— Ты бессердечный чурбан! — визгливо закричала Настя, мгновенно открыв глаза. — Мама, ты видишь? Он хочет моей смерти!
— Все, хватит, — Раиса Степановна схватила ящик за ручку. — Я сама возьму. Нам нужнее.
Дмитрий сделал шаг вперед и накрыл ладонью ручку ящика. В коридоре стало тихо. Слышно было только, как на кухне капает вода из крана.
— Положите на место, Раиса Степановна, — произнес он очень тихо. — Прямо сейчас.
— Ты как с тещей разговариваешь? — опешила женщина. — Настя, он на меня голос повышает!
— Дима, замолчи! — Настя подошла ближе, забыв про приступ. — Ты совсем с ума сошел? Это моя мама!
— Это моя квартира, — сказал Дмитрий. — И мой инструмент. И мои деньги, на которые вы обе тут живете.
— Ах вот как! — Настя всплеснула руками. — Попрекать деньгами начал! Да я с тобой жить после этого не буду!
— Не будешь — собирай вещи, — ответил Дмитрий.
Настя застыла с открытым ртом. Раиса Степановна опустила ручку ящика.
— Что ты сказал? — переспросила Настя.
— Собирай вещи, — повторил Дмитрий. — И мама твоя пусть сумки забирает. У вас есть один час.
— Ты не имеешь права! — закричала Настя. — Я твоя законная жена! Я тут прописана!
— Прописка временная, — напомнил Дмитрий. — Квартира куплена до брака. Завтра я аннулирую регистрацию.
Настя снова схватилась за грудь и опустилась на пуфик.
— Ой, мне плохо… Все, я отключаюсь… Зовите доктора, скорей врача сюда…
Дмитрий даже не взглянул на нее. Он достал из кармана телефон, открыл календарь и посмотрел на дату.
— Время пошло, — сказал он. — Пятьдесят девять минут.
— Да ты блефуешь! — крикнула Раиса Степановна. — Настя, не вставай! Пусть видит, до чего тебя довел!
Дмитрий прошел в спальню, достал из шкафа два больших чемодана и выставил их посреди комнаты. Затeм вернулся в прихожую, взял ключи от машины и накинул куртку.
— Я вернусь через час, — сказал он. — Если вещей здесь не будет, я выставлю их на лестничную площадку сам. И сменю замок.
— Дима, ты не смеешь! — Настя вскочила, полностью забыв про «приступ». — Куда мы пойдем с сумками?
— К маме, — ответил Дмитрий. — Или на съемную квартиру. Выбирайте сами.
Он вышел на лестничную клетку и закрыл за собой дверь. В подъезде было прохладно и тихо. Дмитрий спустился на первый этаж, вышел во двор и сел в свою машину. На табло часов горело четырнадцать ноль-ноль.
Он просидел в машине ровно пятьдесят минут. За это время он позвонил слесарю из аварийной службы и договорился о вызове на три часа дня. Мастер обещал приехать без задержек.
В четырнадцать пятьдесят пять Дмитрий поднялся на свой этаж. У двери стояли два чемодана и клетчатые сумки тещи. Сама Настя стояла у окна на пролете и громко плакала в телефон, жалуясь кому-то из подруг.
— Дима, давай поговорим! — Раиса Степановна выбежала из квартиры. — Ну перегнули палку, с кем не бывает! Дети же вы мои!
— Выход там, — Дмитрий указал рукой на лифт.
— Ты посмотри на него, истукан! — закричала Настя, подбегая к нему. — Да ты без меня загнешься в этой конуре! Кому ты нужен!
Дмитрий ничего не ответил. Он зашел в квартиру, выставил оставшиеся пакеты на площадку и закрыл дверь изнутри. Через десять минут пришел слесарь. Старый замок был демонтирован, а новый комплект ключей лег в карман Дмитрия.
За дверью еще какое-то время слышались крики и стук каблуков, но потом всё затихло.
Вечером в квартире установилась непривычная тишина. Дмитрий сварил себе кофе, налил его в большую кружку и сел за кухонный стол. На столе стояла маленькая тарелка. На ней лежала та самая единственная конфета с орехом, которую он достал накануне из кармана пиджака. Он неторопливо развернул фольгу и сделал первый глоток.
Настя вместе с матерью переехала на съёмную однокомнатную квартиру на окраине города. Заявление на развод Дмитрий подал в первый же рабочий день, отказавшись от любых встреч и переговоров. Все попытки Насти выйти на связь через общих знакомых разбились о его твердое и окончательное молчание.
Муж через месяц вернулся домой