— Зин, ты чего? – тихо спросил оторопевший Петя. – Какая муха тебя укусила? Это из-за того, что меня уволили, что ли?
Так я найду себе работу: сегодня же только второй день! Да и деньги у нас пока есть.
Ну не расстраивайся ты так!
И опять муж оказался прав. И это разбесило женщину еще сильней. Особенно последняя его благородная фраза: «ну не расстраивайся ты так!»
Она на него наезжает, а он беспокоится, чтобы она не нервничала! Утешает, видите ли.
Воскресным днем Зина лепила пельмени и слушала доносящееся из ванной фальшивое пение: муж Петя принимал душ.
«Поехал казак на чужбину далёко», — доносилось, мимо нот, из-за двери. Муж, как и все люди, не имеющие музыкального слуха, любил петь. И, выяснилось, что таких людей — очень много.
Особенным местом их сбора, кроме караоке, оказалась программа, где людей пытались поженить. Там, при знакомстве, нужно было показать сюрприз. И, почему-то, многие считали своим долгом продемонстрировать то самое «пение».
Которое пением можно было назвать с большой натяжкой. Но вполне взрослые и состоявшиеся люди – женихи и невесты — с серьезным видом выдавливали из себя какофонические звуки и выводили рулады. На радость двум неглупым ведущим, еле сдерживающим смех.
Ребята, ну вы что – серьезно? Должна же у вас присутствовать какая-то критика. Должна, безусловно. Но критики не было: все реально полагали, что хорошо поют.
Петя вполне мог бы составить им всем компанию. Потому что мужчина искренне заблуждался не только относительно своего пения, но и всего остального.
Мир, в котором существовал Петр, был лучезарен и прекрасен: муж был неисправимым оптимистом. И никогда не унывал.
Потому что искренне верил, что за тьмой наступит утро ясное, за черной полосой – белая, а в тоннеле всегда будет гореть свет. По крайней мере, тогда, когда там появится он, Петя.
Мужчина был убежден, что недурен собой и неглуп. А еще – что много достиг в этой жизни, хотя работал он менеджером среднего звена с относительно небольшой зарплатой.
Собственно, за это его Зина и полюбила: она по своей природе была реалисткой со склонностью к пессимизму и скептицизму. А тут такая непрекращающаяся радость относительно всего: какой сегодня чудесный день – я так люблю небольшой дождик!
Как же меня прекрасно подстригли! И — совсем недорого! – вещал Петя, рассматривая в зеркало выщипанную с одного бока голову.
Представляешь, мне дали премию: да, пять тысяч! Ну, что – кутнем на всю Ивановскую!
И это, касалось, конечно же, пения и игры на гитаре — муж искренне считал, что это у него получается неплохо: повезло тебе, Зинуша – за барда замуж вышла!
Поэтому везде таскал гитару с собой. И, при малейшей возможности, «заводил кандиль», как говорила его теща – Зинина мама: начинал петь мимо нот, аккомпанируя себе мимо струн.
Зина мучилась, видя, как переглядывается еле сдерживающая смех родня, и вспоминала про любимую программу: привет вам, Роза с Ларисой!
Но ничего не говорила радостному Пете: она любила мужа и не хотела портить ему настроение.
А он ничего не замечал, существуя словно внутри кокона, где ему было уютно и спокойно.
Но то, что раньше вызывало восторг – какой молодец, не реагирует! – со временем стало раздражать: не видишь, что все ржут? Реагируй уже!
Тут уместно вспомнить один блестящий стишок Игоря Губермана: Мой небосвод хрустально ясен и полон радужных картин. Не потому, что мир – прекрасен, а потому, что я – кр*тин.
Нет, Петя, конечно, не был тем самым отраженным в стишке человеком с ограниченными умственными возможностями. Но эта брызжущая изо всех мест радость стала Зину напрягать.
Сначала – немного. Но потом недовольство стало копиться. Грозя перелиться через край и, в соответствии с законом материалистической диалектики, превратить количество в качество.
И вот сейчас Петя на подъеме исполнял старинную казацкую песню. Все было бы ничего, если бы его позавчера не уволили.
Ну, да: сократили, оптимизировали, модернизировали, упразднили – что там обычно говорят в таких случаях.
И сейчас звуки, доносящиеся из-за двери ванной, выглядели откровенной издевкой: тебя, фигурально выражаясь, выкинули на улицу, а ты радуешься. Чему, Петюня?
— Как чему? Да всему, Зинуша: жизнь-то не заканчивается! – это в пятницу вечером сообщил жене Петя, увидев ее лицо после сообщенной новости об увольнении. И добавил: — Пока продержимся – мне дали три зарплаты.
И привычно, с улыбкой, предложил: — Ну, что – кутнем?
А жена не нашлась, что возразить и промолчала. Ведь муж оказался прав: жизнь-то не заканчивается. А, с другой стороны, как посмотреть.
Пете платили мало, но стабильно – была какая-то уверенность в завтрашнем дне. А теперь что? У нее зарплата оставляла желать лучшего.
На помощь от взрослых детей рассчитывать не приходилось: они тоже звезд с неба не хватали. К тому же, у них уже были свои семьи.
Из ванной вышел вкусно пахнущий гелем муж. И, увидев стройные ряды налепленных пельменей, фальшиво пропел строчку собственного сочинения: «Пельмешки гремят, как орешки!»
Так он обычно пел, когда Зина вынимала перед варкой уже замерзшие и переложенные в пакет пельмени, и трясла, проверяя, не слиплись ли они.
И эта, совершенно невинная фраза, неожиданно вызвала у Зины гнев. И она, со злобой, произнесла:
— Тебе там мыло в рот случайно не попало?
— Так я гелем мылся! – не понял Петя. И широко улыбнулся: — Какое мыло, Зинуша? Но спасибо, что волнуешься за меня. Мне это – очень приятно.
После чего пропел, как всегда, мимо нот: «Тебе спасибо за заботу, за сердце доброе твое!»
Раздражение накрыло женщину с головой. И она коротко приказала: «Собирайся – пойдешь в магазин!»
Вот что бы сделал любой другой мужчина, только что вышедший из ванной? Правильно: послал бы в магазин жену. Или просто послал.
А сам бы лег или сел в ямку на диване и стал отдыхать после жара ванной комнаты, потягивая холодное пивко.
Но оптимист Петя был не таким. Поэтому, он сразу встрепенулся, произнес: «Сей секунд – готовь список!» – и быстро убежал переодеваться.
А Зина осталась ни с чем: Петя опять ее «сборол» — ее конфликтогенность осталась нереализованной.
Да, первый тайм мы уже проиграли, — так, с небольшой интерпретацией, можно было пропеть строчку известной песни Али Пахмутовой. Ведь устроить ссору и «выпустить пар» у нее не получилось!
— Не старайся – все равно не поссоримся! – так всегда говорил неконфликтный Петр в ответ на обидные замечания жены. И они, действительно, не ссорились: за двадцать пять лет совместной жизни ссоры можно было пересчитать по пальцам одной руки.
И оба их выросших и уже женившихся сына, считали их семью образцовой. И хотели создать свои семьи по образу и подобию родительской.
Из магазина вернулся радостный Петя и отрапортовал: «Все купил, как велено, Зинуша!»
Жена, находящаяся в плохом расположении духа, его восторг не разделила. И неожиданно ответила словами своей бабушки: как велено — не собрано, не мелено!
— Ты, Зин, на грубость нарываешься и все обидеть норовишь, — фальшиво пропел муж и сам засмеялся удачно подобранной песне.
И тогда Зинаида зло произнесла кое-что. И вот тут уже смешалось все, копящееся очень давно: и недовольство брызжущим изо всех щелей оптимизмом мужа. И стыд за его пение.
И досада за то, что оптимизм этот уже постепенно становится неадекватным. Ну нельзя же так все время натурально радоваться. Особенно, когда тебя выкинули с работы. Нельзя!
Это уже попахивало чем-то нехорошим. И нормальные люди так себя не ведут!
Ну да: нужно подставлять вторую щеку. Но не до такой же степени…
Вот это все и вывалила жена на недоумевающего мужчину.
— Зин, ты чего? – тихо спросил оторопевший Петя. – Какая муха тебя укусила? Это из-за того, что меня уволили, что ли?
Так я найду себе работу: сегодня же только второй день! Да и деньги у нас пока есть.
Ну не расстраивайся ты так!
И опять муж оказался прав. И это разбесило женщину еще сильней. Особенно последняя его благородная фраза: «ну не расстраивайся ты так!»
Она на него наезжает, а он беспокоится, чтобы она не нервничала! Утешает, видите ли, утешитель …енов! Наверное, еще и жалко ему ее стало!
— Ты свое благородство и жалость засунь, знаешь, куда! — ду..рным голосом закричала женщина. – Тоже мне, нашелся Дон Кихот недо..реза..нный!
Как же мне все это осточертело! Когда же ты за.ткнешься-то, благородный идальго?
И тут мужчина сделал то, чего от него не ожидали и то, о чем сам будет позже вспоминать со стыдом: он смахнул все со стола.
Да, все: принесенные им из магазина продукты и остатки незамороженных пельменей — основная масса уже была в морозилке.
И все полетело с грохотом на пол. Хорошо, что молоко сегодня продавалось в пластиковых бутылках.
А вот яйца разбились: это почувствовалось по звуку, с которым упала коробка. Остальное раскатилось и рассыпалось по углам: взмах был сильным.
После чего, не произнося ни слова, Петр ушел в комнату, где за пару минут захватил кое-что из вещей, дебетовые карты и вышел.
А ошарашенная Зина осталась сидеть за пустым столом.
В принципе, ссора удалась. Но удалась она не так, как хотелось: женщина хотела просто поругаться и выпустить пар.
А муж должен был, как всегда, выслушать все это с покорной улыбкой. И, признав свои ошибки, пообещать больше так не делать.
А получилось то, что ее послали. И, не произнеся ни единого слова, оскорбили. Ведь послать и оскорбить можно и действием. Собственно, так и произошло.
Что делать, было непонятно: Зина находилась в состоянии крайне растерянности — настроение сразу упало ниже плинтуса.
Оно и раньше было не очень хорошим: но раньше она, как бы, чувствовала свою правоту, нарываясь на скан..дал. Ведь неправ-то был он, Петька!
И уволили его. И поет фальшиво он. И радуется, не известно, чему, тоже он.
А когда, в результате, женщина нарвалась, ей одним ловким движением кисти объяснили, что к чему. Хотела скан..дала – получи, Зинуша. Ты же к этому так настойчиво шла?
Наслаждайся: все для тебя, моя радость — я сделал, как ты хотела. И не благодари!
Надо было ликвидировать «последствия взрыва», но у женщины не было сил. И тогда она позвонила маме: нужно было выговориться. И получить моральную поддержку.
— Ну, что – все-таки докопалась до мужика? Ну и д**а! – произнесла мама в ответ на слова дочери про уход мужа.
А та ждала от нее совсем другого: «Вот ко**л! Локти себе будет кусать – такую женщину потерял! Еще на коленях приползет!»
— Я докопалась? – удивилась Зинаида.
— Ну не я же! – послышалось в ответ.
— Что ты этим хочешь сказать?
— А то ты не знаешь? Ты же ему своими придирками жизни не давала! И то тебе было не так, и это не эдак, — объяснила мама. – Ну, что – сиди теперь одна: – его-то сразу подберут! Еще бы – такой классный мужик!
После чего поинтересовалась:
— Давно поссорились?
— Недавно! – вздохнула дочь.
— Беги, ку…рица – может, еще не далеко ушел! Пытайся вернуть, проси прощения, падай на колени, плачь – потом локти будешь себе кусать!
Мама тоже произнесла про обкусанные локти, только совсем в другом контексте.
Зинаида и сама уже поняла, что дело зашло далеко. Поэтому набрала номер мужа, но Петр был недоступен. Раньше он был доступен всегда: значит, все это было серьезно.
И тогда она пошла на кухню и стала собирать лопнувшие помидоры, разбитые яйца и раскатившиеся бутылки, поставив телефон на автодозвон.
Недавно слепленные пельмени впечатались в стену: ускорение было довольно сильным. И раньше это бы расстроило женщину еще сильней – они недавно отремонтировали кухню.
Но сейчас, соскабливая тесто с фаршем от обоев, Зина думала об одном: только бы муж вернулся.
Но Петр ночевать не пришел. А жена ждала: ведь за все время их совместной жизни мужчина ни разу не ночевал вне дома.
Назавтра Зинаида взяла отгул: решила ждать Петра возле работы. Не сразу сообразив, что его уволили! И это добавило ей еще больше негатива.
Вот где пригодился бы Петин оптимизм! Но муж, видимо, брызгал оптимизмом уже в каком-то другом месте.
Чтобы отгул не пропал, женщина стала просто ждать: ведь Петр или должен был вернуться, или прийти забрать вещи – но все равно, зачем-то обязательно прийти.
Да хотя бы поговорить: это же – жестоко! Разве он не понимает, что рушится семья? А она этого не хотела.
А чего она хотела? Да, можешь ты связно изложить, чего ты хотела, когда все это затевала, дорогая Зинаида?
Ну не просто же так тебе мо…ча в голову у…дарила. Должна же у всей этой канители быть какая-то цель!
Цель должна была быть, но ее не было: женщине хотелось просто поорать – и все дамы ее поймут.
А потом все должно было идти, как шло до этого: рядом пусть прыгает исполняющий все ее желания Петюня. А она, морская владычица, будет раздавать указания.
Но кто-то распорядился иначе. И раздавать указания стало некому: да Зине этого уже и не хотелось.
Понедельник прошел впустую: Петр за вещами не пришел. Он забрал только носильные вещи, когда она была в среду на работе. Все остальное было не тронуто: благородства у мужа было, действительно, не отнять.
А в коридоре, у зеркала, лежали его ключи: английский замок можно было просто захлопнуть.
И тут уже Зина растерялась по-настоящему — впервые за все долгое время: раньше-то она знала, что делать. И, если до этого у нее оставалась надежда, что муж вернется, и они поговорят, то сейчас надежда растаяла.
Телефон мужа не отвечал. И тогда она написала ему СМС: нужно поговорить. Но и на это не последовало никакой реакции.
Обзвон друзей мужа ничего не дал: или они, действительно, ничего не знали. Или тут сработало мужское братство.
Сыновья тоже были не в курсе о местонахождении папы, но и не очень удивились его уходу. Наверное, хотя и считали их семью идеальной, кое-что подозревали.
И женщина неожиданно осталась одна: совсем одна.
А что Петр? А Петр первую ночь ночевал в гараже: там у него стояла старая раскладушка. А Зине, находящейся в стрессе, искать его там просто не пришло в голову.
На следующий день мужчина устроился курьером и снял комнату у одинокой бабули. И, с удивлением обнаружил, что зарплата курьера нисколько не меньше оклада менеджера, а даже больше.
И это стало первой позитивной новостью за все последнее время. Потому что оптимизма у мужчины значительно поубавилось: спасибо Зине. Да и с какого перепугу ему было радоваться?
На работу и остальное ему было наплевать. Но неожиданно выяснилось, что и отношение жены к нему было безобразным! Оказывается, она терпит его из последних сил!
А он-то, наивный, думал, что у них любовь. Но когда любят, то и ведут себя, и выражаются немного по-другому.
А когда мужчина понял, что это не так, решил подать на развод: раз он пришелся не ко двору, пусть его Зинуша ищет свое настоящее счастье. Ведь Петр всегда, в первую очередь, думал о ней.
Когда Зинаиде пришло сообщение о разводе, она ошеломилась. И пыталась всячески этому помешать, надеясь при встрече уговорить мужа не делать этого.
Но Петр на развод не пришел, а нанял представляющего его интересы адвоката. А выяснять отношения с чужим дядькой не имело смысла: их развели.
Так закончилась эта история о любви, излишнем оптимизме, нетерпимости и человеческой глу…пости. Ведь развалить все хорошее за такой короткий срок мог только человек с ограниченными умственными способностями.
И это оказался отнюдь не Петя.
Ну, что – легче тебе стало, Зинуша? Надеемся, что легче: не зря же все это затевалось-то…
Бывшему мужу прилетел бумеранг