— А я специально замаскировалась, чтобы тебя подловить! – ответила начальница. И до Петра дошло…
— Мне увольняться? – сдавленным голосом спросил бывший одноклассник: теперь ему точно капут.
Ксюша хотела нравиться. Ну, что – желание было вполне естественным: нравиться хотят почти все. Остальные тоже хотят, но лукавят.
И все хотят быть любимыми, уважаемыми и добиться признания. Но все понимают, что для этого нужно как-то шевелиться самому.
Ксения же хотела, чтобы ее все любили просто по факту рождения: спасибо, что ты есть! Да, просто будь рядом, а остальное приложится.
В детстве все это было очень легко: тебя хвалили и любили просто за то, что ты хорошо покушала, поспала и сходила на горшок.
Но, позже, оказалось, что от тебя ждут кое-чего еще: помощи по дому, хорошей учебы и такого же поведения. Это неприятно поразило: как это – не капризничать, если она уже собралась?
Но потом тоже все как-то устраивалось: после уговоров и «танцев с бубуном» вокруг любимой дочи. Пока она жила с родителями, все еще было ничего: единственная дочура и всякое такое.
Да еще хорошенькая, как куколка: только за одно это ее можно было любить! И родители любили. А вот остальные, почему-то, не очень: а должны были.
Ведь она скрашивала этим серым и унылым людям жизнь одним только своим присутствием! Пусть смотрят на ее красоту и радуются, что им позволили это делать. Причем, бесплатно.
Первый негативный звоночек прозвенел в четвертом классе. Первого сентября Ксюша села с нравившимся ей Петькой Зуйковым: осчастливлю его своим присутствием!
Девочка, действительно, была очаровательна: самая красивая из класса.
И тут этот Петька, презрительно сморщив нос, сбросил со стола ее рюкзачок и неожиданно произнес:
— Куда лезешь, Фомичева? Я с Лизкой хочу сидеть!
У Ксюши захолонуло внутри: как это – с Лизкой? С тощей, вертлявой Лизкой, вместо нее – первой красавицы королевства?
Да и обратился он к ней как-то грубо – по фамилии. Не Ксюшенька, радость моя, как ожидалось и как она привыкла.
Мелькнула мысль: шутит! Обрадовался, что она почтила его своим вниманием и начал ни к месту шутить!
Но мальчик смотрел серьезно: на него совершенно не подействовала ее красота! Все ею восхищались, а Петька – нет!
Они несколько секунд смотрели друг на друга, а потом одноклассник насмешливо произнес:
— Что – не поняла? Отваливай!
А потом произнес свое любимое:
— Шевели копытами в сторону солнца!
И ей пришлось «отвалить» под смешки класса: это оказалось очень неприятно. Настолько, что дома девочка долго плакала.
Этот эпизод стал своего рода спусковым крючком, запустившим необратимый процесс какой-то странной ненависти к хорошенькой Ксюше.
До этого ничего подобного не было. А тут будто открылся какой-то клапан и началось. Ведь противный Петька показал, как можно обращаться с этой задавакой: да, в классе ее считали задавакой.
Нет, девчонки-то ей всегда завидовали – в этом не было ничего странного. Но почему ее стали «клевать» мальчики?
Может, это было, своего рода, проявлением любви? Хлопнул девочку портфелем по голове – значит, она тебе нравится!
А Петя продемонстрировал, что девочкой можно не только издалека восхищаться и на расстоянии завидовать, но и просто послать эту неземную красоту, если захочешь.
И, оказалось, что этого хотят очень многие, причем, давно.
А эпизод с Петькой она запомнила на всю жизнь. К тому же, как завершение всего этого, ее не выбрали королевой бала: это произошло уже в шестом классе – пора было оценивать красоту!
И выбрали другую девочку, которая явно не дотягивала до признанных стандартов. И это была не Лизка, с которой продолжал дружить вредный Зуйков, а другая девочка. Да, симпатичная, но не красавица, как Ксюша.
И выбрали ее просто для того, чтобы досадить Ксюшке Фомичевой — это было видно по взглядам одноклассников: что, съела? Кривляться надо меньше! И заводилой всего этого опять оказался противный Петька…
Положение спасло то, что вскоре семья переехала, купив квартиру побольше, и Ксюша пошла в другую школу.
И теперь уже девочка стала задаваться поменьше, памятуя, чем все это обернулось. И у нее даже появились подруги – на прошлом месте никто с ней дружить не хотел.
С тех пор прошло много времени. Ксюша выросла, закончила школу, потом институт, вышла замуж и стала Кашеверовой.
Иногда Ксюшина мама перезванивалась с соседкой, живущей на прежнем месте и преподающей в бывшей школе дочери литературу. И от нее девушка узнавала кое-какие новости о своих бывших одноклассниках.
Потом учительница встречалась с выпускниками исключительно на вечерах встреч, на которые Ксюша, естественно, не ходила. И, с годами, объем информации значительно уменьшился.
Кстати, Зуйков и Лизка, как ожидалось, после окончания школы не поженились.
Когда девушке исполнилось двадцать три, они с мужем открыли свое дело – строительную фирму: строительство деревянных домой и беседок.
Олег стал генеральным директором, она, после бухгалтерских курсов, стала вести бухгалтерию.
Деньги у тридцатилетнего мужа на это нашлись: хорошие накопления плюс помощь тестя с тещей.
Через год случилось страшное: Олег не справился с управлением, и они въехали в КАМАЗ. Она отделалась только переломом носа и сотрясением мозга. А вот муж не выжил.
Как девушка тогда не сошла с ума – не понятно: они с мужем любили друг друга. Спасла работа: пришлось взять на себя вся обязанности ушедшего мужа и стать руководителем фирмы.
После двух пластических операций Ксения изменилась: нет, она не превратилась в д…рнушку. Но ее стало совершенно не узнать: вот что может сделать с человеком другая форма носа.
И тогда Ксюша пошла дальше: она сделала короткую стрижку и перекрасилась в блондинку: будто с изменением внешности хотела распрощаться со старой и несчастливой жизнью.
Кстати, так поступить советуют психологи.
К тому же, из-за болезни, она прибавила в весе: теперь в полноватой, светловолосой и грациозной даме с трудом угадывалась черненькая, порывистая и худенькая Ксюша. Поэтому не мудрено, что Петька Зуйков ее не узнал.
После ухода мужа прошло два года. От них недавно уволился резчик по дереву – замечательный столяр Мишка Кутиков: женился и переехал в другой город – не наездишься. Поэтому нужно было срочно заполнить вакансию.
Собеседование проводила сама дама-босс: Зуйкова она узнала сразу – он мало изменился. Только улыбаться стал чаще: тогда-то он все время напускал на себя какую-то серьезность.
А он ее не узнал, что было естественно. Но, по виду претендента, было видно, что он – в полном восторге от симпатичной блондинки.
— Не думал, что бывают такие руководители! – заявил Петр: Ксения представилась.
— Какие – такие? – поинтересовалась начальница.
— Красивые! – ответил бывший одноклассник.
Первым делом у Ксюши была мысль сказать: «Что же раньше-то ты, ко…л, меня красивой не считал? А когда приспичило – я сразу и похорошела? Ну, что – вспомнил 1 сентября в четвертом классе?»
После чего послать.
Или, промучив ненужными вопросами около часа, тоже послать, но — культурно:»Вы нам не подходите!»
Да, и никаких «мы Вам перезвоним позже». И посоветовать шевелить копытами в другом направлении.
Но вскоре Ксения поняла, что мстить ей совершенно не хочется. Потому что тогда вредный мальчишка дал ей, своего рода, ускорительный пендель. Который заставил ее пересмотреть свое поведение, а оно тогда было не очень хорошим, и перестать навязываться с целью осчастливить своим присутствием.
Нет, учителя-то ей ставили «пять», да и родители были довольны. Но вот с подругами никак не складывалось.
И только в новой школе девочке удалось с кем-то подружиться. И то только потому, что вести она себя стала по-другому
И Ксения Борисовна решила пока себя ничем не выдавать. Потому что соискатель вел себя прекрасно, предоставил отличное резюме и показал фото своих работ. Поэтому был принят на работу в престижную фирму.
Да, оказалось, что Зуйков разведен. И это, почему-то, неожиданно обрадовало строгую начальницу…
Время шло – новенький вливался в коллектив: Петр оказался, действительно, хорошим столяром- резчиком.
И, при каждой встрече с начальницей, демонстрировал свою к ней симпатию: ему, действительно, очень понравилась спокойная и рассудительная блондинка, которую очень уважали подчиненные.
Да и Ксения Борисовна тоже стала чувствовать к столяру расположение. А почему, собственно, нет? Ведь теперь между ними были совершенно другие отношения, да и лексикон бывшего одноклассника сильно изменился.
Близился Новый год: время елок и корпоративов. На корпоратив Петр Ефимович возлагал большие надежды. От коллег он уже знал историю начальницы. И решил попробовать вступить с ней в более близкие отношения.
— А что это Вы сотрудников на белый танец не приглашаете, Ксения Борисовна? — громко поинтересовался у дамы-босса Петр: они оказались рядом у фуршетного стола.
— А должна? — ровным тоном осведомилась начальница.
— А почему бы и нет? – не унимался Петя: корпоратив предполагал некоторую расслабленность – почему бы и не приколоться?
Окружающие начали с интересом прислушиваться к разыгрывающейся на их глазах полемике: все уже давно поняли, что новенький «неровно дышит» к симпатичной руководительнице.
— Боюсь, что Вы мне откажете, Петр Ефимович! – не меняя тона, произнесла Ксения.
— Как это – я Вам откажу? – искренне удивился мужчина.
— А как отказывают? Скажете при всех что-нибудь обидное, вроде «шевели копытами в сторону солнца», а мне потом переживать.
Зачем мне это надо? – спокойно ответила девушка.
Петя изумленно молчал: сказанное его неприятно поразило. Ведь это обидное выражение было давно им забыто.
Потому что самодостаточному, воспитанному и интеллигентному мужчине выражаться подобным образом не пристало. А он теперь стал именно таким.
Но откуда начальница знает, что это в детстве было его любимым высказыванием? В интернет, вроде, ничего такого он не выкладывал. Или, все-таки, выкладывал?
— А Вы откуда, — начал озвучивать свои мысли удивленный по самое «не балуй» Петр.
Но был бесцеремонно перебит – начальнице можно! – словами Ксении Борисовны:
— Да, изменился ты, Зуйков! Ты правда ничего не помнишь или прикидываешься?
И что-то в тоне дамы-босса заставило мужчину насторожиться. Он долго вглядывался в лицо начальницы, но так и не смог вспомнить: да, была у них в школе одна Ксения.
Но та была Фомичева. К тому же, та была совершенно не похожа на эту: а так разительно измениться человек просто не мог!
— Мы с Вами встречались? – после паузы спросил начавший нервничать Зуйков: за каким фигом он затеял весь этот разговор про белый танец?
Плохо ему, видите ли, было! И добавил, решив идти до конца:
— А если встречались, то где? Не напомните, Ксения Борисовна?
— Легко! – улыбнулась Ксюша. – Ты мне посоветовал отвалить и шевелить копытами, когда я в четвертом классе хотела сесть с тобой за одну парту!
У мужчины внутри все захолонуло, и он сдавленно произнес:
— Ксюха – ты? Но ты же, вроде, Фомичева!
— А я специально замаскировалась, чтобы тебя подловить! – ответила начальница. И до Петра дошло…
— Мне увольняться? – сдавленным голосом спросил бывший одноклассник: теперь ему точно капут.
— Зачем? – удивилась Ксения. – Мы же еще с тобой даже не станцевали! И крикнула кому-то: — Объявите белый танец, пожалуйста!
После чего обратилась к проштрафившемуся Зуйкову:
— Ну, что – приглашайте, Петр Ефимович — постараюсь шевелить копытами с Вами в такт…
И белый танец, конечно же, объявили: кто же откажет владелице фирмы! И резчику ничего не оставалось, кроме, как пригласить вкусно пахнущую начальницу, так не похожую на прежнюю Ксюху, танцевать.
И они станцевали один танец. А потом – второй и третий: и так – до конца вечера. И все это происходило молча: да и что тут скажешь, братец ты мой?
А потом незадачливый кавалер тихо сказал:
— Ты прости меня, если сможешь.
— Проводишь? – спросила девушка.
Не трудно догадаться, что ответил ей Зуйков. И они пошли домой…
Очень хочется сказать, что не пошли, а стали шевелить копытами в одном направлении. Но этого не будет: потому что это выражение больше одноклассниками не вспоминалось.
Вскоре Зуйков сделал мадам Кашеверовой предложение руки и сердца. И она его приняла: на этой радужной ноте история заканчивается. И начинается другая.
Хочется надеяться, что в ней у пары все будет хорошо: ведь теперь Петр ни за что не оплошает…
Закрывшись в ванной, Вера подслушала телефонный разговор мужа с незнакомкой. Та предлагала переехать к ней