— Матери не станет, квартиру сразу продадим, нам с Димоном машины уже пора обновлять, — заявил сестре Игорь.
— А я где буду жить? — поинтересовалась она упавшим голосом.
— Анька, не начинай, купишь себе комнату, много ли тебе одной надо, — отмахнулся Игорь.
Уже двенадцать лет Анна жила с этой мыслью: что будет, если мамы не станет.
Все эти годы Галина Ивановна словно цемент скрепляла своих разобщенных детей.
Старший Игорь был самым успешным из них. На пороге пятидесятилетия у него была своя квартира и дача, двое детей, хороший автомобиль и должность какого-то мелкого муниципального начальника.
Второй сын Дима — дважды разведенный сорокапятилетний мужчина.
Красавец, прожигатель жизни, он вечно искал какого-то призрачного счастья. Работал в театре актером, все время жил у очередных своих дам.
В семье его считали непризнанным гением и снисходительно прощали язвительность характера и дурные манеры.
Самой Анне было сорок два, и список ее достижений к сорока двум годам был поразительно скромен.
Никаких ярких романов, скучная работа бухгалтером на удаленке и вечный пост у постели матери.
Замуж она так и не вышла, появление детей вне брака считала невозможной задачей.
Анна единственная из всех детей жила с матерью, добровольно взвалив на себя роль сиделки. И за все это время даже спасибо не получила в ответ.
— Фу, у вас опять не продохнешь от лекарств, — влетал в квартиру раз в месяц Дима, благоухая дорогим парфюмом. — Сестренка, быстро покорми меня и побегу.
— Подожди, я маму сюда привезу, пообщаетесь, — говорила Анна брату. — Она про вас с Игорем все время спрашивает. Могли бы почаще бывать.
— Да ну что ты, не надо, я к ней в комнату загляну, — морщился брат. — Мне неприятно ее такой видеть. Болезнь женщину не красит.
— Я матрас заказала против пролежней, — сказала Анна. — Поможешь мне перестелить все и уложить его?
— Да ну перестань, я не могу, брезгливый слишком, — морщился он. — Не могу все это нюхать.
А вот ты могла бы и получше за матерью ухаживать. Дома такой спертый воздух. Я здесь сам словно в старика превращаюсь.
И вообще, Ань, посмотри на себя. В сорок два года женщины еще выглядят прилично.
А ты сама ну… объективно, Анька, я же добра желаю.
Она не спорила, кивала и со всем соглашалась. Конечно, брат в свои сорок пять выглядел много лучше нее. Не забывал про косметолога и бассейн.
Он ведь актер — внешность считал своим главным капиталом. И ничего, что роли героев-л..бовников в их провинциальном театре давно получали другие.
На его век поклонниц точно должно было хватить. Ролью альфонса Дима совершенно не тяготился.
Более того, мог и от маминой пенсии отщипнуть солидный кусок, если оказывался на мели.
Галина Ивановна не могла отказать любимому сыночку.
Игорь выбрал другую тактику. Приезжал не чаще раза в год, совал пару тысяч рублей и был уверен, что «помогает матери деньгами».
Анна это его пособие укладывала в шкатулку на черный день. Потом как-то обнаружила, что та пуста.
Очевидно, Димка утащил деньги на какие-то свои нужды.
Анна промолчала. Что толку говорить, если все и так понятно.
— У нас как в дворянских семьях, — горделиво заявлял Игорь. — Я всем это говорю.
Сыновья вылетели из гнезда, а дочь выполняет обязанности, предписанные ей с рождения.
Ну согласись, ни одна сиделка бы так с матерью не возилась.
— Да я и не спорю, — вздыхала Анна. — Может, вы маму хоть на месяц к себе возьмете? Я хотела обои немного освежить, потолок побелить.
— Да перестань, ты все равно сидишь дома, — поморщился он. — И так потихоньку справишься.
А мне мать забирать решительно некуда.
И потом, Аня, кто будет с ней возиться? Жена работает, я тоже, а чужих людей мы в доме не потерпим.
— Игорь, ты не понимаешь? — уставилась она на него. — Я двенадцать лет без отпуска, праздников и выходных совмещаю работу с уходом за мамой.
— Ну уволься, тебе же там что-то должны платить, — он брезгливо смотрел на сестру. — Проживете как-нибудь.
И вообще, мать за эти годы трижды была в больнице. Вот тебе и отдых.
Анна смотрела на брата разинув рот. Те недели в больнице каждый раз были просто уж..асными.
Она разрывалась между домашними делами, готовкой, стиркой и выполнением роли сиделки.
При этом работу никто не отменял.
У предпринимателей, счета которых она вела, бизнес был понятием круглосуточным.
Но братьям этого не объяснишь. Раз работаешь из дома, значит, всегда свободна.
И двенадцать лет Анна существовала в этом дне сурка. Одно и то же: с утра дать маме все ее лекарства, помочь умыться и усадить есть.
Им повезло, утратив чувствительность правой стороны, Галина Ивановна научилась держать ложку и ручку в левой.
Она вообще сохранила ясность ума после двух инсультов, неслыханное дело. Но ходила плохо, предпочитала трости инвалидную коляску.
А дальше сделать уборку, проветрить, перестелить кровать — даже маленькая складка для малоподвижного человека может быть болезненна.
И усадить маму у телевизора, чтобы пару часов поработать. Дальше обед и занятия: массажи, скороговорки.
За эти годы Анна изучила все методики реабилитации.
Она хорошо понимала: стоит дать слабину, и мама окончательно перейдет в категорию лежачих больных.
— Ну что ты все со мной возишься, — вздыхала Галина Ивановна. — Полного восстановления все равно никогда не будет.
Я уже не живу — доживаю. Обойдемся и без речевой гимнастики.
— Мамулечка, вспомни, что доктор говорил, — вздохнула она. — Стоит остановиться, и будет хуже.
А так ты у меня уже столько лет держишься молодцом.
— Ты приносишь себя в жертву моей болезни, — Галина Ивановна начинала злиться. — Лучше бы замуж вышла и детей рожала.
Сидишь тут со ста..рухой в четырех стенах. Я для тебя обуза, камень на шее.
— Ну мам, чего ты, — Анна обняла ее и поцеловала. — Никакая не обуза, просто так сложилось. Как видишь, очередь из потенциальных мужей у меня не стоит.
Это действительно было так. Просто Анне особенно некогда было с кем-то знакомиться.
Да и любые отношения подразумевали наличие свободного времени. А ей даже на чтение книги перед сном не хватало сил.
С заработками тоже было сложно. Мамина пенсия почти вся уходила на коммуналку и лекарства.
А дальше начинался квест на выживание.
Анна понимала все отчетливее, что придется брать больше клиентов и работать ночами, если хочет хоть как-то свести концы с концами.
Так она и познакомилась с Сергеем. Он был частным массажистом-реабилитологом, оказывал услуги у себя в небольшом кабинете и с выездом.
Решив работать на себя, мужчина искал бухгалтера.
— Понимаете, я вообще ничего в этом не смыслю, — объяснял он Анне по телефону. — Как только понимаю, что нужно сводить все эти балансы, в голове белый шум.
— Ничего, я наведу порядок в делах, — рассмеялась она. — Нам только нужно будет все оформить. Чтобы я сама за вас подавала отчетность и прочее.
— Хорошо, говорите, что нужно делать, — бодро ответил он. — Вы меня просто спасете, я тону в бумагах.
Довольно скоро стало ясно, что реабилитолог не врал. За полгода самостоятельной работы он успел налететь на штраф и заметно напутать в отчетности.
Анна даже сделала исключение, провела с ним несколько личных встреч. Всего по телефону было не объяснить.
А потом Сергей позвонил и попросил помочь еще с одним делом. Времени встречаться с ним у Анны не было. Поэтому она предложила клиенту завезти документы прямо к ней домой.
— Аня, кто пришел? — мама сразу крикнула из гостиной, услышав шум открывающейся двери.
— Это ко мне клиент, — ответила она.
— Спасибо, что согласились меня принять, — улыбнулся Сергей. — А то сроки на исходе, я вообще про эту декларацию забыл.
— Анюта, познакомь нас, — в прихожую выкатилось инвалидное кресло, в котором в своем лучшем халате восседала Галина Ивановна. — Невежливо превращать меня в какое-то бессловесное чучело, которое прячут в чулане.
Здесь и так редко бывают гости. А вы, молодой человек, проходите.
Анне было неловко. Но Сергей никаких проблем в общении с ее мамой не испытывал.
Они весело болтали, Галина Ивановна оживилась, стала похожа на себя прежнюю — красавицу актрису, рано оставившую сцену ради воспитания детей.
А перед уходом Сергей предложил делать маме массаж. С огромной скидкой, Анна бы себе его по полной стоимости не могла позволить. И она согласилась.
Гость ушел, мама еще пару часов восхищалась его галантностью и эрудицией.
Анна смущалась, все-таки это был ее знакомый.
А потом позвонил Игорь, и хорошее настроение испарилось.
— Ну как там мать? — поинтересовался он таким тоном, будто Анна морила пожилую женщину голодом. — В самочувствии нет изменений?
Что там врачи по последнему осмотру говорят, сколько ей еще осталось?
— Игорь, как ты можешь, — возмутилась Анна.
— А что такого, мать не вечная, я говорил со специалистами, третий инсульт станет для нее фатальным, — с нажимом сказал брат. — Недолго тебе еще мучиться.
Матери не станет, квартиру сразу выставим на продажу. Нам с Димкой деньги нужны.
— А почему только я убираюсь после всех ваших праздников?