— Как ты вообще это допустила? — зло бросил Толик в сторону матери. — Хотя о чём это я говорю? Ты же жизнь свою личную устраивала, тебе не до меня было!
— Ну зачем ты так, сынок? — укоризненно взглянула на него Тамара Олеговна. — Мы же с тобой хорошо жили, дружно…
Толик немного устыдился. Он всегда жалел мать, которую, как выражались некоторые, постоянно шпыняла свекровь — бабушка Толика.
Валентина Григорьевна считала, что её сын Лёшенька достоин лучшей партии, чем эта Томка из деревни.
Мол, мог бы её сынок жениться на дочери главы их посёлка городского типа и жить в шоколаде, а не маяться с этой деревенщиной.
Кроме того, Валентина Григорьевна не слишком любила и внука. Маленький Толик не очень понимал, почему, пока не подслушал разговор соседок.
— Опять Валька внука своего отчитывала за тройку. Разве ж можно так с восьмилетним пацаном? — сокрушённо говорила одна другой.
— Да нельзя, конечно. Только Толик этот — вылитый бывший муж Вальки. Вот она и бесится, — отвечала вторая. — Надо же как бывает — отец пацана в маманю уродился, а сын его — в деда пошёл.
Деда Толик тоже знал, они иногда с отцом его навещали. Василий Иванович был добрым, весёлым, дарил внуку какие-то мелкие подарки, ласково называл Толяшей и сокрушённо вздыхал, что они видятся редко.
Вскоре после того, как Толик подслушал разговор соседок, родители развелись, и он с мамой переехал в соседнюю деревню в домик, оставшийся Тамаре Олеговне от её матери.
Толик, конечно же, поддержал маму, хоть отец несмело и предложил ему остаться с ним.
— У нас тут квартира трёхкомнатная, школа твоя рядом, друзья, — пояснил он. — Тебе же тут лучше будет.
— Я с мамой, — настырно поджал губы Толик, краем глаза уловив, как бабушка довольно усмехнулась.
Поначалу он пару раз в месяц бывал в гостях у отца и бабушки — благо от деревни до посёлка всего-то 20 километров — а потом визиты эти становились всё реже, и обычно они с отцом встречались на нейтральной территории.
После развода родители не ссорились, Алексей Васильевич исправно платил алименты, да и одежду иногда покупал, подбрасывал Толику небольшие суммы на «погулять», когда он стал подростком.
Мать Толика пыталась устроить свою личную жизнь и в итоге вышла замуж за Николая Фёдоровича.
Толик особо не горел желанием жить с отчимом в одном доме, но тот оказался вроде бы нормальным мужиком, деньги какие-то зарабатывал, мать не обижал — это самое главное.
А через год Толик ушёл в армию, а, едва вернувшись, узнал, что мать беременна, и вот-вот родит.
— Ма, ты с ума сошла? — схватился он за голову. — Тебе почти 40 лет! О чём ты думаешь?
— Сейчас и в пятьдесят рожают, — отрезала Тамара Олеговна. — Коля ребёнка хочет, я тоже, мы любим друг друга. В чём проблема?
— Да как мы тут все жить будем? Тут троим-то едва развернуться можно, а уж с малышом…
— Ты взрослый уже — сам должен позаботиться о том, где жить будешь. А вообще-то ты у бабки своей прописан — можешь с ней поселиться.
Толик вообще не горел желанием жить с Валентиной Григорьевной, которую за последние годы видел считанные разы, но решил, что так всё же будет лучше.
Кроме того, в том посёлке ему пообещали работу…
Однако бабушка его появлению не обрадовалась.
— С чего бы это тебе тут жить? — надменно поинтересовалась она. — Это моя личная квартира, я её приватизировала ещё шесть лет назад, а ты тут только прописан и никаких прав не имеешь.
— Раз прописан — значит, могу жить, — набычился Толик. — Дай ключи.
— Да сейчас прям разбежалась! А попробуешь замок сломать — полицию вызову. И вообще, выпишу тебя через суд, нечего мне тут жизнь портить.
Я, может, замуж выхожу, — и бабушка захлопнула перед ним дверь.
Толик задумался. Мать ничего не говорила про приватизацию. Как выяснилось, она про неё ничего и не знала.
— Это как, мам? Я же несовершеннолетний был, — удивился он.
— У отца своего спроси, — буркнула Тамара Олеговна недовольно.
А что? Он и спросит! Кто-то же должен объяснить, почему он бомжом оказался!
Толик знал, что отец несколько лет назад сошёлся с женщиной и они вместе любили выпивать по выходным.
Вот и на этот раз Алексей Васильевич встретил сына, будучи подшофе, но вполне себе вменяемым.
— Ой, сынок! — радостно произнёс он. — Молодец, что зашёл! Присоединяйся.
— Да, Толечка, присаживайся! — засуетилась сожительница отца.
— Пап, мне с тобой поговорить надо наедине, — твёрдо заявил Толик, и хозяйка, бросив в его сторону настороженный взгляд, быстро вышла из кухни.
— А чего случилось? — удивился Алексей Васильевич. — С мамой твоей что-то?
— Нормально всё с ней, скоро родит, если ты не знал.
А вот мне жить негде, — ответил Толик. — Расскажи мне, папаня, как же оказалось, что бабка моя родная приватизировала квартиру только на себя, если я там был прописан, да и ты тоже вроде бы?
— Так сложились обстоятельства, — развёл руками отец. — Прабабка твоя заболела, нужен был уход за ней, вот я к ней и переехал.
Там же прописался и тебя с собой, так сказать, прихватил официально. Ты же ребёнком ещё был, поэтому должен был быть прописан с родителем.
— Я не понял. Зачем нужно было прописку менять? Без этого ты за своей бабушкой ухаживать не мог? — удивился Толик.
— Мама моя сказала, что так вернее, надёжнее. Если вдруг помрёт бабушка моя, легче будет наследство принять.
Да не знаю я, сын! Мама сказала, что так надо, я и сделал! Я и правда бабе Зине помогал по хозяйству, а со всякими там помывками-переодеваниями ей соседка подсобляла.
Только вот эта соседка, видно, и накрутила бабушку — мол, одни враги кругом, квартирой её хотят завладеть, на тот свет отправить… Ну и выставила баба Зина меня.
Мама сказала с ней не спорить — пусть одна, как хочет. А она и одна ничего, справляется до сих пор… Вот так.
— То есть получается, что в это время бабушка моя квартиру и приватизировала только на себя? — уточнил Толик.
— Ну да, — пожал плечами отец. — Месяца три я у бабы Зины был прописан, и ты тоже, а потом обратно всё переиграли.
— А тебе самому-то не обидно, что мать твоя тебя без доли в квартире оставила?
— Мама же моя, — снова пожал плечами отец. — Она меня не обделит, всё равно потом мне квартира достанется, — и вдруг вскинулся. — А вот ты про деда своего забыл! Может, ему помощь нужна!
Ничего Толик не забыл и сам собирался навестить Василия Ивановича. После разговора с отцом к нему и отправился.
Помощь деду никакая нужна не была — он сам был довольно бодрым и относительно здоровым — а вот видеть внука был очень рад.
— М-да! — хохотнул он, выслушав Толика. — Валька и в молодости хитрая была, хлеще любой лисы, и ничего не изменилось.
— И ничего сделать нельзя? — Толик посмотрел на деда с надеждой.
— Можно, наверное, в суде там доказать, что твоя бабка с отцом аферу провернули, — ответил Василий Иванович. — Только получится, или нет, я сказать не могу.
Всю жизнь баранку крутил — во всяких там адвокатских штучках ничего не понимаю.
— Ясно…
— Помочь тебе могу немного деньгами, если в суд соберёшься, ну и жить у меня можешь, сколько хочешь. Квартира не как у твоей бабки хоромы, конечно, но поместимся.
— Спасибо, дед!
Толик так и сделал — поселился у деда, тем более что мать его родила девочку, и он стал себя чувствовать в том доме совсем чужим.
Поразмыслив, Толик решил ещё раз поговорить с Валентиной Григорьевной.
— Я знаю, что ты заставила отца выписаться вместе со мной, чтобы провернуть всё это и стать единоличной владелицей квартиры!
А я тогда несовершеннолетним был — это незаконно! — заявил он. — Давай договариваться по-хорошему, иначе в суд пойду.
— Ой, да иди ты, куда хочешь! — фыркнула бабушка. — Тоже мне, напугал. Я сама уже в суд подала, чтобы тебя сняли с регистрации в моей квартире.
А что? Ты тут давно уже не живёшь, членом моей семьи не являешься, вещей твоих тут нет, коммуналку ты платил…
— Отец за меня платил.
— Да ладно! А ты докажи! Квитанции все у меня — я за всё платила! И ты со мной не спорь, внучек.
Я не такая тёмная, как ты думаешь — всё у грамотных людей разузнала. Так что выписывайся добровольно, чтобы нам с тобой деньги и время на суды не тратить.
Однако Толик сильно разозлился на Валентину Григорьевну и подал встречный иск, заняв на адвоката деньги у деда. Ещё посмотрим, кто кого!
Но, к его великому разочарованию, суд встал на сторону бабушки, постановив снять Толика с регистрационного учёта в её квартире.
— Ничего, внучек, — успокаивал его потом дед. — Пропишешься у меня, я на тебя и завещание составлю. Ты не смотри, что квартира у меня плохонькая.
Дом наш под снос давно определён, бог даст, всё-таки будут нас расселять — тогда и жильём нормальным обзаведёмся.
— Ага, дождёшься! — усмехнулся Толик. — Но всё равно спасибо, дед.
Толик устроился на работу и прекратил общение с бабушкой и отцом совсем. Пока он их прощать не собирается.
— Ваша доченька хотела оплатить свой новый телефон с моей карты. Без спроса. Это как называется? — спросила я свекровь.