— Нечего приезжать, вы его только нервируете, — голос Зои Петровны в трубке звучал глухо. — Спит Николай, будить не стану.
— Да вы хоть дверь откройте, жив ли вообще дядя, — сердито потребовала Оксана. — К телефону не подходит, на письма не отвечает.
— Не ваше дело, бросили ста…рика, а теперь забегали в ожидании наследства, — пробормотала женщина. — Не хочет он вас видеть.
Оксана всегда думала, что у них дружная семья. Ее мама Раиса и тетя Люба вообще дня не могли прожить без звонка или визита в гости.
А вот их старший брат Николай был из другого теста. Нелюдимый, мрачный, он за свою жизнь так и не женился.
Работал в каком-то секретном НИИ, не обзавелся детьми или даже приятелями.
Зато получил квартиру в Москве, в которой и жил теперь на пенсии.
Гостей дядя не жаловал. Сестер считал пустозвонками и болтушками, их мужей — недо..тепами.
Характер у Николая Ильича был скверный. Это признавали все, кто был с ним знаком.
И лишь одному человеку в семье удавалось ладить с дядюшкой.
Оксана тоже была ученым-физиком, работала в крупном исследовательском проекте. И с ней Николай Ильич соглашался говорить на равных.
Но годы шли, дядя не молодел. Не раз уже в семье возникал вопрос о том, что Николаю Ильичу нужна помощь по хозяйству и присмотр.
Вот только чужих впускать в свой дом он отказывался наотрез. А жить вместе со ста..риком у его родственников не было никакой возможности.
И все же на своем юбилее Николай Ильич торжественно произнес вместо тоста пространную речь.
— Я долго думал и решил, что пора писать завещание, — заявил он. — Оставлю свою квартиру Оксане.
У нее дети, скоро они подрастут, сможет продать мою квартиру и купить просторную в пригороде.
— Но, дядя, я вполне обойдусь и без твоего наследства, — улыбнулась Оксана.
— Молчи лучше, — толкнула ее под локоть тетка. — Когда еще квартира в Москве перепадет. Колька все равно не вечен.
А нам с Раисой ничего уже не надо. Тебе же детей растить.
— Давай я тебе хоть сиделку найму, — предложила Оксана. — Помощницу по хозяйству.
— Еще деньги будешь тратить, — отмахнулся дядя. — Как будто они лишние. Сама приезжай, можешь пару раз в неделю. Этого будет достаточно.
Предложение дяди для Оксаны было неожиданным. У Любови Ильиничны тоже имелись дети, даже двое, давно живущие в других регионах. Да и по закону наследницами дяди должны были стать его собственные сестры.
Впрочем, спорить со ста..риком никто не решался. Теперь Оксана старалась выбираться к дяде пару раз в неделю. Но порой не успевала, и тогда он справлялся сам.
А потом им позвонили из больницы. Николая Ильича привезли туда с сердечным приступом.
К кровати пациента тут же слетелись сестры и остальная родня. Но Николай Ильич вовсе не был этому рад.
Он задумчиво смотрел на них, а потом недовольно поморщился.
— Без вас справился, — мрачно заявил ста..рик. — Зоя, соседка новая, что квартиру напротив снимает, вызвала «скорую».
И не надо здесь причитать, что мне нельзя жить одному. Справился же, сумел позвать на помощь.
— Надо этой Зое хоть коробку конфет купить в благодарность, — улыбнулась Раиса Ильинична. — Иначе бы мы тебя сегодня тут уже не увидели.
Коля, я сто раз говорила, чувствуешь себя плохо — позвони.
— Да телефон разрядился, — виновато развел он руками. — И вообще, зря вы меня уговорили городскую линию отключить.
— Коля, после инфаркта тебе нельзя жить одному, — настаивала Любовь Ильинична.
— Сам разберусь, — огрызнулся ее брат.
Он действительно выписался из больницы, избежав лишних встреч с родственниками. Это никого не удивило. Но со временем Оксана стала замечать в свои приезды, что в доме дяди бывает не только она.
Иначе висели полотенца, была помыта посуда, в которой племянница точно не готовила.
А в конце месяца, забирая счета на оплату коммунальных услуг, Оксана опешила от сумм.
— Дядя, а почему счета так выросли? — удивилась она, — и за свет, и за воду какие-то нереальные суммы.
В чем дело? Нужно, наверное, сходить разобраться в управляющую компанию.
— Все нормально, плати как есть, — Николай Ильич почему-то смутился. — Показания верные, ходить никуда не надо.
— Дядя, ты слона купал? — поинтересовалась Оксана мрачно. — Откуда вдруг такой всплеск интереса к водным процедурам?
— Просто Зоя теперь принимает ванну и стирает у меня, — пробормотал дядя. — Понимаешь, у нее с финансами туго.
Я решил так человека отблагодарить. Все меньше за квартплату в ее съемной выйдет. Зоенька ведь меня спасла.
— Ну конечно, простого человеческого спасибо ведь уже недостаточно, — вспылила племянница. — Нужно непременно соседку домой притащить и ванну ей налить.
Дядя, ты вообще в своем уме? А если эта Зоя — аферистка?
— Все, таких разговоров я не потерплю, — Николай Ильич вырвал квитанции из рук племянницы. — Иди, Оксана, больше можешь на этой неделе не приходить.
И вообще, считай себя свободной от любых передо мной обязательств. Я не позволю никому говорить такое о женщине, спасшей мне жизнь.
Оксана посмотрела в лицо дяди. Он был сильно взволнован, явно сердился. И племянница отступила. Оставила дядю с его квитанциями и вышла.
А вечером рассказала все матери по телефону. Она прекрасно понимала, что происходит.
Попробовала бы вразумить ста…рика, сразу бы стала для него врагом номер один. А сестры все же имели гораздо большее влияние на Николая Ильича.
Но очевидно, недостаточное. Стоило Раисе Ильиничне позвонить брату, как тот тут же заявил, что свое завещание в отношении Оксаны отменяет. И вообще, просит его не беспокоить.
Такое поведение противоречило даже отшельническому характеру Николая Ильича.
Сестры заволновались, был собран целый семейный совет. Но никаких идей по поводу спасения дяди от чересчур дружелюбной соседки ни у кого не было.
Зато все в семье сошлись во мнении, что об этой Зое стоит узнать побольше.
Уже на следующий день Любовь Ильинична выдвинулась в район, где жил брат.
Потолкалась в очередях, посидела на скамейках во дворе. Завела знакомства в местном домоуправлении. Она вообще легко сходилась с людьми. И к вечеру располагала всей необходимой информацией.
— Значит, так, лет этой Зое сорок семь, — докладывала Любовь Ильинична Оксане, уплетая блинчики со сгущенкой наперегонки с детьми. — Есть взрослый сын, какой-то проблемный.
Из-за него она свою квартиру продала и сейчас прописана вообще в соседней области в глуши.
Сын наказание отбывает, но скоро должен освободиться. Зоя узнавала в жилконторе, как ему прописаться.
— Еще нам не хватало уголовников, — ахнула Оксана. — Пристукнет дядю и все.
— Я тебе больше скажу, — вздохнула Любовь Ильинична. — Работает наша Зоя в службе патроната, ездит сиделкой к пожилым людям. В основном в ночную смену, но бывает и днем.
— Выходит, не случайно она дядю обхаживает, — вздохнула Оксана. — И уже промыла ему мозги, прикинулась бедной овечкой.
Ста..рик и поплыл, возомнил себя спасителем несчастной женщины. Охота ему героем себя на старости лет почувствовать.
А тут женщина молодая, обходительная, еще и постоянно под боком.
— Как бы нам боком не вышла эта их нежная дружба, — вскинулась Любовь Ильинична. — У Зои аренда заканчивается в ближайший месяц. И продлевать ее она, по слухам, не спешит.
Да и зачем, если можно просто перебраться в соседнюю квартиру. Мыться там она уже привыкла, готовить тоже.
— Тетя, что ты такое говоришь, — возмутилась Оксана. — Дядя ненавидит общество других людей. Он даже меня дольше пары часов не выносит.
Любовь Ильинична лишь покачала головой. Ей самой не слишком хотелось верить в такую беспечность собственного брата. Но ситуация складывалась именно так.
Николай Ильич со своим упорным характером вполне мог пойти наперекор родне. И хитрой ушлой мошеннице это было только на руку.
У Оксаны после того их разговора на сердце было неспокойно. Она переживала за дядю. И решилась еще раз сходить к нему, чтобы поговорить.
Но на этот раз Николай Ильич любимую племянницу вовсе встретил на пороге, в дом проходить даже не пригласил.
— Дядя, давай я с уборкой помогу, — пыталась попасть в квартиру Оксана.
— Без тебя обойдусь, самостоятельный, — отмахнулся он. — Нечего тут шпионить, вынюхивать.
Думаешь, мне не доложили про Любкины хождения во дворе?
Все знаю, Зоя права, вы за квартиру трясетесь. А я пока живой и сам могу решать, как ей распоряжаться.
— Да что ты понимаешь, дядя, — с горечью ответила ему Оксана. — Уж меня в покушении на твое жилье обвинять вовсе глу..по.
Никогда не рвалась в наследницы. А пришла я только потому, что за тебя переживаю. Очень прошу, не наломай дров и всегда держи телефон заряженным.
— Нашлась тут советчица, — пробурчал ста..рик, но глаза его блеснули влагой.
Оксана ушла, на сердце по-прежнему было неспокойно.
Ты мне мстишь за себя и за весь женский род