— Ира, а ты дачу, что ли, сдала? — без всяких приветствий начала Нина Степановна. — Я не лезу, дело хозяйское, просто спросить хотела.
Ирина как раз сводила отчёт за полугодие и не сразу поняла, о чём речь.
— Какую дачу, Нина Степановна? Никому я её не сдавала. Там Лариса с Кириллом на выходных были.
— Лариса твоя в воскресенье вечером уехала, я сама видела, — обстоятельно докладывала соседка. — А в понедельник с утра две машины приехали. Мужчина с женой, двое ребятишек, и ещё одна пара с собакой. Мангал твой вытащили, гамак опять на яблоню повесили, музыка до двенадцати ночи. Я утром через забор спрашиваю, вы, мол, кто такие будете, а мужчина вежливый такой, говорит, сняли на неделю, отдыхаем. И ещё спросил, где тут магазин.
— Как это сняли? У кого?
— Вот и я звоню узнать, у кого, — обиделась Нина Степановна. — Я ж думала, ты сама. Мать твоя никого чужого на участок не пускала, а тут собака по флоксам носится.
Нина Степановна дружила с Ирининой мамой ещё с тех времён, когда участки только нарезали, и после маминой смерти по-соседски приглядывала за домом. Ирина поблагодарила, пообещала разобраться и сразу набрала золовку. Лариса ответила не сразу, и голос у неё был какой-то слишком бодрый.
— Ой, Ирочка, привет. А я как раз собиралась тебе звонить.
— Правда? И что сказать хотела?
— Да там ребята, знакомые Кирилла, попросились на недельку пожить, — затараторила Лариса. — У них в квартире ремонт, с детьми деваться некуда. Ну я и подумала, чего дому пустовать, пусть люди отдохнут. Они аккуратные, ты не переживай.
— Знакомые Кирилла с двумя детьми и собакой? — уточнила Ирина. — Кириллу двадцать четыре года.
— Ну а что, у него друзья разные, — не смутилась Лариса. — Ир, я на работе, клиентка ждёт, вечером созвонимся, ладно?
И сразу отключилась, не дожидаясь ответа. Ирина позвонила мужу. Сергей был на объекте и говорил, перекрикивая перфоратор.
— Ир, давай вечером, а? — попросил он, когда она в двух словах объяснила, что происходит. — Ну пустила Лариска кого-то, может, правда знакомые. Ничего страшного же не случилось, дом стоит.
— Серёжа, там чужие люди живут в доме моих родителей.
— Ну не чужие, раз знакомые. Всё, мне некогда, вечером обсудим. Только ты сразу не заводись, хорошо?
— Что стряслось? — заглянула через перегородку Оля из расчётного отдела. — У тебя такой вид, как будто к нам проверка пришла.
Ирина коротко пересказала ей разговор с соседкой. Оля выслушала и сразу потянулась к мышке.
— Как ваше СНТ называется?
— «Рассвет». А тебе зачем?
— Затем, что знакомые Кирилла бесплатно с собакой не живут, — Оля уже что-то набирала. — Сейчас все всё сдают. Сестра моя гараж сдаёт, свекровь моя комнату студентке сдала, а сама к нам переехала, спасибо ей огромное. Так, Авито, «Рассвет», дом посуточно.
Объявление нашлось на второй странице. «Уютный домик с садом у реки, мангальная зона, тишина и свежий воздух. 3500 в сутки, от двух суток». На фотографиях были мамино кресло-качалка, покрывало, которое Ирина вязала три зимы подряд, веранда и её собственные пионы у крыльца. Отзывов набралось уже четыре. Последний был совсем свежий: «Всё отлично, хозяйка Лариса очень отзывчивая, рекомендуем».
— Хозяйка Лариса, значит, — прочитала вслух Оля. — Ир, ты меня извини, но я бы уже ехала туда с участковым.
— Тут номер указан, незнакомый какой-то.
— Так звони. Только голос сразу не выдавай.
Ирина набрала номер. Ответили после второго гудка, и она сразу узнала этот голос, хотя звучал он непривычно мягко и по-деловому.
— Добрый день, слушаю вас.
— Здравствуйте, я по поводу домика, — сказала Ирина.
— Да-да, домик свободен с воскресенья, — обрадовались на том конце. — Три с половиной тысячи в сутки, минимум двое суток. Предоплата пятьдесят процентов переводом, ключи вам на месте передаст мой сын. Там всё есть, посуда, постельное, мангал.
— А хозяйка не будет против? — не удержалась Ирина.
— Так я и есть хозяйка, — удивилась Лариса.
— Очень интересно получается, — сказала Ирина. — А я тогда кто, Лариса?
В трубке помолчали, а потом пошли короткие гудки.
Юрист Павел Андреевич из соседнего кабинета выслушал Ирину совершенно спокойно.
— Дача получена вами по наследству, это ваша личная собственность, ни муж, ни его родня прав на неё не имеют, и замок вы как собственник можете поменять хоть завтра, — сказал он. — Сдавать дом без вашего согласия никто не вправе, деньги, полученные за такую сдачу, вы можете потребовать вернуть, в том числе через суд, а если это продолжится, пишите заявление в полицию.
Началось всё в мае, на юбилее у Сергея. Пятьдесят пять лет отмечали у свекрови, потому что Валентина Ивановна была уверена, что юбилей сына должна устраивать мать, а невестка может помочь с готовкой. Ирина и помогла: два дня резала, мариновала, запекала курицу с картошкой, а свекровь потом принимала поздравления с таким видом, будто всё это сделала сама.
Когда за столом заговорили про лето, Валентина Ивановна вдруг вспомнила про дачу.
— Ирочка, а у тебя же дом всю неделю пустой стоит, — ласково начала она. — Ты туда только по субботам ездишь, а Ларисе с Кириллом летом деваться некуда. Пусти ты их, пусть воздухом подышат. Лариса на работе устаёт, ей отдыхать надо.
— Я тебе там и огород прополю, — подхватила Лариса. — Ещё спасибо скажешь.
Ирина растерялась. Ей было пятьдесят два, и дачу эту она любила с детства. Дом строил её отец, мама каждое лето жила там с мая по октябрь, и после её смерти четыре года назад Ирина знала там каждую доску и каждый куст. Мысль о том, что в её отсутствие там будет хозяйничать золовка, ей сразу не понравилась. Но отказывать при всех, за праздничным столом, было неловко.
— Ну, я не знаю, — осторожно начала она. — Там ведь и воды горячей нет, и удобства во дворе.
— Да конечно, пусть едут, — перебил её Сергей и широко улыбнулся. — Чего там, свои же люди. Ир, ну правда, жалко тебе, что ли?
— Вот, — обрадовалась свекровь. — Сразу видно, кто в доме хозяин.
Ирина промолчала, чтобы не портить мужу праздник. Высказала она ему уже дома, что так не делается и что дача, между прочим, её, а не его.
— Ну Ир, ну что ты начинаешь, — отмахивался Сергей. — Мама бы обиделась, Лариска бы надулась, весь вечер насмарку. Пару раз съездят, им надоест. Там же копать надо, а Лариска у нас копать не любит.
Копать Ларисе, как выяснилось, было и не нужно. Ключи она забрала в понедельник, сделала себе дубликат и уже в пятницу укатила на дачу с сыном и его друзьями. Когда Ирина приехала в субботу утром, в сарае хозяйничали незнакомые парни, а на яблоне, которую сажал ещё её отец, висел гамак, прибитый гвоздями прямо к стволу.
— Ларис, ну гвоздями-то зачем? — расстроилась Ирина. — Этой яблоне сорок лет.
— Ой, да ничего ей не будет, — беспечно отвечала золовка из гамака. — Ты какая-то нервная стала, Ир. Тебе бы самой отдохнуть.
Дальше становилось только хуже. Лариса ездила каждые выходные, иногда с пятницы до понедельника. Ирина приезжала в собственный дом как в гости: на её кровати спали, её посудой пользовались, баллон с газом закончился за две недели, а за свет в июне пришло почти пять тысяч, хотя раньше больше полутора никогда не набегало. Прополоть огород Лариса так и не собралась, зато клубнику собирала исправно, и в июне Ирине достались от неё две горсти.
— Серёж, я так больше не могу, — жаловалась Ирина мужу. — Я туда еду отдыхать, а вместо этого за твоей сестрой убираю.
— Ир, ну потерпи немного, — вздыхал Сергей. — У Лариски сейчас сложный период.
— Какой ещё период? Она развелась, когда Кирилл в первый класс пошёл.
— Ну вот, с тех пор и сложный, — на полном серьёзе отвечал муж. — Ей одной тяжело. И кредит за машину Кирилла на ней. Мама переживает. Давай не будем раздувать, а?
Ирина раздувать не стала. Она молча оплатила свет, купила новый баллон и сняла гамак с яблони. Лариса обиделась и пожаловалась матери, свекровь позвонила сыну, а Сергей пришёл к жене с виноватым лицом и попросил повесить гамак обратно, только аккуратно, на верёвках, чтобы все были довольны. Ирина тогда даже рассмеялась, до того нелепо это звучало.
Вечером Сергей пришёл позже обычного, долго мыл руки, долго переодевался, и Ирина поняла, что разговора он боится.
— Ну, что там? — спросил он наконец, усаживаясь за стол и придвигая тарелку. — Разобралась?
— Разобралась, — Ирина положила перед ним телефон с открытым объявлением. — Твоя сестра сдаёт мою дачу по три с половиной тысячи в сутки. Отзывы уже есть. Хозяйка Лариса очень отзывчивая, рекомендуют.
Сергей глянул в телефон и слишком быстро отложил его.
— Ну Лариска даёт, совсем с ума сошла.
— Серёжа, ты знал?
— Что знал? Ир, ну откуда мне знать.
— Серёжа, я тебя двадцать девять лет знаю. Ты когда врёшь, сразу есть начинаешь.
Сергей положил вилку.
— Ну, она как-то говорила, ещё в июне, — признался он. — Что хочет пару раз пустить людей, чтобы за свет было чем заплатить. Я сказал, чтобы она сама с тобой это решала.
— А она решила со мной?
— Выходит, что нет.
— И ты мне ничего не сказал.
— Ир, ну ты бы сразу начала, — Сергей говорил так, будто виновата была она. — Ты же сразу заводишься. Я думал, пустит разок, никто и не заметит. Зачем всех ссорить из-за ерунды.
— Это, по-твоему, ерунда? — переспросила Ирина. — Это мамин дом, Серёжа. Там мамины вещи, мамина посуда, мамины альбомы. Там чужие люди спят на маминой кровати.
— Ну вот, опять ты про маму, — расстроился Сергей. — Я же не про это. Я про то, что Лариске деньги нужны. Ну заработала она немного, что теперь. Она же не чужая.
— Она не чужая, — не выдержала Ирина. — Зато дом для неё чужой. Мой.
— Ир, давай так, — оживился Сергей, как будто нашёл выход. — Я с ней поговорю. Спокойно, по-хорошему. Она больше не будет, а ты сделаешь вид, что ничего не знаешь. Маме тоже не скажем, чтобы не расстраивалась. И всё тихо-мирно.
— То есть я должна сделать вид, что меня не обокрали?
— Ну почему сразу обокрали, скажешь тоже, — поморщился муж. — Она же ничего не вынесла.
Ирина встала и ушла в комнату. Сергей потом постучал и сказал через дверь, что она всё неправильно понимает. Ирина лежала и вспоминала, сколько раз за двадцать девять лет брака слышала от мужа «давай не будем» и «мама просто расстроится». Когда Лариса взяла у них в долг на отпуск и так и не вернула. Когда на свадьбе их дочери Юли Валентина Ивановна громко рассказывала гостям, что невеста пошла в мать, такая же упрямая. Каждый раз Сергей просил потерпеть, не обращать внимания и быть мудрее. Раньше Ирине казалось, что он просто добрый и не любит скандалов. А теперь выходило, что скандалов он не любит только для себя, а разгребать их всю жизнь приходилось ей.
Утром Ирина взяла день в счёт отпуска и поехала на дачу первой электричкой. Сергей предложил отвезти, но как-то вяло, и она отказалась.
Нина Степановна караулила её у калитки.
— Ну наконец-то, — сказала она. — Я уж думала, ты Серёжу пришлёшь.
— Серёжу я пришлю, когда гамак обратно вешать надо будет, — ответила Ирина. — Они здесь?
— Здесь, куда им деться. Мужчина на реку ушёл, а жена с детьми на веранде. Ира, ты только не кричи на них, люди вроде приличные.
Кричать Ирина не собиралась. Женщину на веранде звали Светлана, и когда Ирина представилась, та сначала ничего не поняла.
— Подождите, — растерянно переспросила она. — Как это вы хозяйка? А Лариса тогда кто?
— Лариса сестра моего мужа, — объяснила Ирина. — Дача моя, от родителей досталась. Я ей разрешила здесь отдыхать, но сдавать не разрешала.
— Ой, мамочки, — Светлана села прямо на ступеньку. — Мы же по объявлению нашли, всё как положено, предоплату перевели, потом остаток. Двадцать одну тысячу за шесть суток. Ключи нам парень молодой отдал, сын её, сказал, мама очень занята, у неё ещё объекты.
— Какая деловая у меня золовка, оказывается, — покачала головой Ирина.
— Он ещё сказал, что клубнику можно есть, хозяйка разрешает, — смущённо добавила Светлана. — Мы детям давали. Вы извините, мы правда не знали.
— Да клубника давно отошла, её ещё в июне без вас съели, — махнула рукой Ирина. — Вы тут ни при чём, я понимаю.
Вернулся с реки муж Светланы, Андрей, с ведром и удочками, выслушал всё и почесал затылок.
— Ну и дела, — сказал он. — Надо Ларисе написать, пусть объясняет. И что нам теперь, собираться? Мы же заплатили, у нас отпуск.
— Живите до воскресенья, как договаривались, — решила Ирина. — Вы-то не виноваты. Только собаку от флоксов уберите, пожалуйста, это мамины.
— Собака не наша, это Ковалёвых, они вчера уехали, — сообщил Андрей. — А за флоксы простите, недоглядели.
Нина Степановна, которая всё это время стояла за забором и делала вид, что поливает огурцы, не выдержала.
— Ира, так ты попроси, пусть они отзыв напишут, — посоветовала она. — Что приехала хозяйка и очень удивилась.
Андрей засмеялся первым, за ним Светлана, и Ирине тоже стало смешно, хотя смеяться вроде было не с чего. Она прошлась по дому, проверила мамин сервант, альбомы, шкатулку с пуговицами, которую мама собирала всю жизнь. Всё было на месте. Только на тумбочке в комнате лежала распечатанная бумажка: «Уважаемые гости, просьба не выносить посуду на улицу и сдавать ключи лично в руки. Ваша хозяйка Лариса».
Ирина сфотографировала бумажку и вышла на крыльцо.
— Нина Степановна, у вас остался телефон мастера, который вам весной замок менял?
— А как же, — оживилась соседка. — Витька, племянник мой. Он тебе в воскресенье всё сделает, и недорого.
Свекровь позвонила в пятницу вечером, и не Ирине, а сыну. Сергей долго слушал, кивал, говорил «мам, ну ты не волнуйся» и «мам, ну разберёмся», а потом сообщил жене, что в субботу их ждут на обед.
— Лариска маме всё рассказала, — виновато объяснил он. — Ну, по-своему, конечно. Мама говорит, надо сесть и по-семейному поговорить, а то нехорошо получается.
— По-своему это как?
— Ну, что ты её перед людьми опозорила, — вздохнул Сергей. — Ир, ты только там не начинай. Маме семьдесят восемь, она потом неделю таблетки пить будет. Ну извинись ты перед Лариской для вида, трудно тебе, что ли? Всё и уладится.
— Мне извиниться? — не поверила Ирина. — Серёжа, ты сам себя слышишь?
— Ну не за то, что ты неправа, а просто чтобы мир был, — терпеливо пояснил муж. — Пойми ты, это же семья.
Ирина пошла, но извиняться не собиралась.
У свекрови их уже ждала Лариса. Стол был накрыт, но угощать никто не торопился.
— Ну, рассказывай, — начала свекровь, когда все расселись. — Что ты там устроила? Лариса который день сама не своя.
— Я ничего не устраивала, — спокойно ответила Ирина. — Приехала на свою дачу и узнала, что её посуточно сдают. Без моего ведома.
— Ну и что? — возмутилась Валентина Ивановна. — Дом пустой стоял, а у Ларисы кредит. Ты что, родственникам пожалела? Мало тебе? У вас с Серёжей две зарплаты, квартира, машина. А она одна сына тянет.
— Сыну двадцать четыре года, — напомнила Ирина. — Его уже можно не тянуть. Он, кстати, жильцам ключи выдавал, очень ответственно подошёл.
— Кирилла не трогай, — вспыхнула Лариса. — Он мне помогал.
— Я вижу, как он помогал.
— Ир, ну давайте без этого, — вмешался Сергей. — Мам, Ларис, давайте все успокоимся. Никто никого не хотел обидеть.
— А я хочу понять, — сказала Ирина, — почему в моём доме живут чужие люди, а деньги за это получает Лариса.
— Потому что я там всё лето порядок наводила, — заявила золовка. — Траву косила, посуду мыла. Мне за работу положено.
— Двадцать одну тысячу за неделю? За посуду?
— Там не неделя была, а три, — выпалила Лариса и тут же осеклась.
Свекровь недовольно на неё покосилась, Сергей закашлялся.
— Три недели, — медленно посчитала Ирина. — Это если по двадцать одной, то за шестьдесят тысяч выходит. А свет за июнь я оплатила, почти пять тысяч. И баллон новый я покупала. Лариса, ты мне хотя бы за баллон перевести не хочешь?
— Какая же ты мелочная, — не выдержала Валентина Ивановна. — Из-за баллона семью рушить.
— Мам, ну Ира не про баллон, — неуверенно начал Сергей. — Она в принципе. Давайте так. Лариса отдаст Ире половину, и забудем. Чтобы никому не обидно было.
— Половину чего? — не поняла Ирина. — Моего?
— А ты что хочешь, всё? — возмутилась Лариса. — Я работала. Я фотографии делала, объявление составляла, с людьми переписывалась. Ты знаешь, какие они капризные? Одним подушки не такие, другим душа нет, третьим комары мешают.
— С тобой переписывались, а жили они в моём доме, — ответила Ирина.
— И вообще, Серёжа знал, — вдруг заявила Лариса. — Я ему ещё в июне сказала, что буду сдавать. Он ответил, делай как знаешь, только Ире пока не говори, она расстроится. Так что нечего тут из меня преступницу делать.
Сергей ничего не ответил, и по его молчанию Ирина поняла, что золовка не врёт.
— Серёжа, это правда?
— Ир, ну я не так сказал, — забормотал муж. — Я сказал, чтобы она сама с тобой решала, а тебе пока не надо говорить, потому что ты устала, у тебя отчёты. Я хотел как лучше. Я думал, она пару раз пустит, и всё.
— Вот видишь, — торжествующе сказала свекровь. — Сын разрешил. В семье муж решает. Какие тогда к Ларисе претензии?
— Дача не Серёжина, — ответила Ирина. — Это дом моих родителей, и достался он мне. Серёжа ничего не мог разрешить, потому что это не его.
— Ах вот как ты заговорила, — повысила голос Валентина Ивановна. — Не его. Двадцать девять лет вместе живёте, а у тебя всё своё. Я всегда говорила, что ты себе на уме.
— Мам, ну не надо, — попросил Сергей. — Ира просто устала.
— Я не устала, Серёжа, — Ирина поднялась из-за стола. — Я как раз отдохнула и хорошо подумала. Спасибо за обед. Ключи, Лариса, можешь оставить себе на память, завтра я меняю замок. И на объявление твоё я уже пожаловалась, его сняли, так что новых гостей не будет.
— Ты не имеешь права, — закричала Лариса. — У меня люди на следующую неделю заплатили.
— Вот им и верни, — посоветовала Ирина. — Ты же хозяйка, тебе и отвечать.
Она ушла, не дожидаясь мужа. Сергей догнал её только у подъезда.
— Ир, ну зачем ты так, — начал он. — Мама теперь плакать будет. Можно же было помягче.
— Помягче я три месяца пробовала, — ответила Ирина. — Ты мне лучше вот что объясни. Почему, когда я молчу, все довольны, а когда говорю, у меня сразу характер плохой?
Сергей так и не нашёлся с ответом.
В воскресенье Светлана с Андреем уехали рано утром, оставили после себя чистоту и коробку конфет на столе.
— Мы отзыв всё-таки напишем, — пообещал Андрей. — Честный, как есть.
Витька, племянник Нины Степановны, поменял личинку в замке за полчаса и взял с деталью три тысячи. Он как раз собирал инструменты, когда к калитке подъехала знакомая машина, та самая, за которую Лариса выплачивала кредит. Из неё вышел Кирилл и остановился, увидев Ирину у двери.
— Тёть Ир, здрасьте, — растерянно сказал племянник. — А вы чего тут?
— Замок меняю, — ответила Ирина. — А ты чего?
— Да я так, — замялся Кирилл. — Ключи у людей забрать. Мама попросила.
— Люди уехали, ключи у меня. Больше тебе тут ничего забирать не надо.
— Тёть Ир, ну я-то при чём? — обиделся Кирилл. — Мама сказала ключи отдать, я отдал. Мама сказала забрать, я приехал. Я вообще не в курсе был, что вы против.
— Кирилл, тебе двадцать четыре года, — вздохнула Ирина. — Ты людям за деньги ключи от чужого дома выдавал и не в курсе был?
— Ну я думал, вы с мамой договорились, — пожал плечами племянник. — Дядя Серёжа же знал.
Витька, не отрываясь от своего чемоданчика, хмыкнул.
— Тёть Ир, а гамак можно забрать? — помявшись, спросил Кирилл. — Он мой, я его на маркетплейсе заказывал.
— Забирай, — разрешила Ирина. — И гвозди из яблони тоже можешь забрать, они тоже твои.
Кирилл снял гамак и уехал, даже не попрощавшись с Ниной Степановной, которая наблюдала за всем через забор, как будто сериал смотрела.
В понедельник Лариса прислала сообщение, длинное и обиженное. Что из-за Ирины ей пришлось вернуть предоплату двум семьям, что так с родственниками не поступают и что мама из-за Ирины не спит. Ирина ответила коротко: номер карты, сумму и одну фразу о том, что сдавать чужой дом без согласия хозяйки — это разговор для полиции, но она готова обойтись без этого. Свет за июнь и июль, газовый баллон и новый замок в сумме вышли двенадцать тысяч четыреста. Через час пришёл перевод на десять тысяч с подписью: «Остальное вычла за прополку».
— За какую прополку? — хохотала в трубку Нина Степановна, когда Ирина ей рассказала. — У тебя же там лебеда по колено стоит.
Юля позвонила в тот же вечер.
— Мам, мне папа звонил, — сразу начала дочь. — Просил тебя уговорить помириться с бабушкой. Сказал, бабушка таблетки горстями пьёт и всем рассказывает, что ты её в могилу сведёшь.
— Бабушка это рассказывает с того дня, как я за твоего отца вышла, — ответила Ирина. — Пока, как видишь, не свела.
Юля засмеялась, но быстро стала серьёзной.
— Мам, а ты сама-то как?
— Нормально. Замок поменяла. Сижу вот, думаю.
— Про что думаешь?
— Про папу. Ты знаешь, Юль, меня не Лариса расстроила. Лариса всегда такой была, я от неё ничего другого и не ждала. А папа знал и молчал. Три недели там чужие люди жили, а он мне в глаза смотрел и говорил, что всё хорошо.
— Он всегда так делает, мам, — вздохнула Юля. — Помнишь, бабушка на мою свадьбу в белом платье собиралась прийти? Папа тоже говорил, что ничего страшного, бабушка просто хочет нарядно выглядеть. Мы с тобой её еле отговорили.
— Помню, — улыбнулась Ирина. — Она потом полгода на меня обижалась, а не на тебя.
— Вот, а на папу никто никогда не обижается, — сказала Юля. — Я ему сегодня сказала: пап, ты думаешь, что ты всех миришь, а ты просто прячешься, пока мама за всех отдувается. Он обиделся и трубку бросил. Потом перезвонил и спросил, правда ли я так думаю.
— И что ты?
— Сказала, что правда. И что если бы мой Дима так делал, я бы уже давно с ним не жила.
— Юля, — растерялась Ирина. — Ты что, мне на развод намекаешь?
— Мам, я тебе ни на что не намекаю, это вы с папой сами решайте, — ответила дочь. — Я просто хочу, чтобы тебя в этой семье тоже кто-нибудь защищал. А то все защищают Ларису, папа защищает бабушку от расстройства, а тебя кто?
Ирине на это ответить было нечего.
В субботу Ирина снова поехала на дачу одна. Надо было собрать смородину, пока не осыпалась, перестирать всё постельное бельё и вернуть дому его прежний запах. Сергей с ней не поехал, сказал, что обещал отвезти мать в поликлинику. Ирина спорить не стала.
Около двух часов у калитки остановилась их машина. Сергей вышел с пакетом из «Пятёрочки» и с коробкой, которую нёс бережно, как торт.
— Это что у тебя? — удивилась Ирина.
— Петли на калитку, — сказал он. — Старые совсем, скрипят. Немецкие, между прочим, хорошие.
— Ты же маму в поликлинику повёз.
— Повёз и обратно привёз, — кивнул муж. — А потом подумал и сюда поехал.
Нина Степановна немедленно появилась у забора.
— Серёжа, здравствуй, — сказала она. — Ты сегодня по объявлению приехал или как родственник?
— Нина Степановна, ну хоть вы не начинайте, — поморщился Сергей.
— А я не начинаю, я уточняю, — невозмутимо ответила соседка. — А то тут в последнее время много всяких ездит.
Сергей взялся за калитку. Ирина собирала смородину и слушала, как он возится с отвёрткой и ворчит на старые шурупы. Потом он подошёл и сел рядом на скамейку.
— Ир, мама спрашивает, может, ты ей позвонишь, — начал он. — Просто скажешь, что зла не держишь. Она переживает. И ещё спрашивает, можно ли Кириллу с девушкой на выходные в августе приехать, он им уже пообещал. Лариска ведь не со зла всё это.
— Серёж, — сказала Ирина, не отрываясь от куста. — А мне кто позвонит?
— В смысле? — не понял он.
— Кто мне позвонит и скажет, что был неправ? Лариса? Мама твоя? Ты?
— Ну я же приехал, — сказал он, помолчав.
— Приехал, — согласилась Ирина. — Петли вот немецкие привёз.
— Ир, ну а что ты хочешь, чтобы я с матерью разругался? С сестрой родной? — голос у него стал жалобный. — Я же между вами как меж двух огней. Всю жизнь стараюсь, чтобы всем хорошо было.
— Всем, кроме меня, — сказала Ирина. — Ты не между двух огней, Серёжа. Ты в сторонке стоишь, пока я горю. А потом подходишь и просишь, чтобы я поменьше дымила, потому что маме неприятно.
Сергей хотел что-то ответить, но тут у него зазвонил телефон. На экране было написано «Мама». Он посмотрел на телефон, потом на жену.
— Бери уже, не прячься, — сказала Ирина.
Сергей помедлил и всё-таки ответил.
— Да, мам. Нет, я не дома, я у Иры на даче. Мам, подожди. Да, я слышу. Мам, Кирилл сюда не приедет. Ни на выходные, ни с девушкой, никак. И Лариса тоже. Нет, Ира тут ни при чём, это я так сказал. Потому что это Ирин дом, мам. Нет, я не кричу. Всё, я потом перезвоню.
Он положил телефон на скамейку и какое-то время молчал.
— Она теперь месяц со мной разговаривать не будет, — сказал он наконец. — А сначала Ларисе позвонит, потом Лариска мне. Потом тётя Люба из Саратова позвонит и скажет, что я мать довёл.
— Ничего, Серёж, переживёшь как-нибудь.
— Переживу, — неуверенно согласился он. — Ир, а ты меня простишь?
Ирина поставила миску со смородиной на скамейку.
— Не знаю, Серёжа, честно тебе говорю. Я двадцать девять лет думала, что ты у меня добрый. А ты, оказывается, просто удобный. Для всех, кроме меня.
— Серёжа, — позвала из-за забора Нина Степановна, которая, конечно, всё слышала. — Раз уж ты с инструментом, у меня тоже калитка скрипит. Я заплачу.
— Сколько? — растерялся Сергей.
— Три пятьсот, — невозмутимо сказала соседка. — И клубнику можно есть, хозяйка разрешает.
Ирина не выдержала и рассмеялась, а Сергей взял отвёртку и пошёл к соседке, так до конца и не поняв, шутит она или говорит всерьёз.
Собрался? Иди! У меня есть гордость