— Ванечка, познакомься, это Лизонька, дочь моей коллеги, она прекрасно готовит и уже три года мечтает о такой крепкой семье, как у нас, — раздался из динамика приторный голос Анны Викторовны.
Я стояла в двух шагах от мужа, сжимая в руках кухонное полотенце. Телефон лежал на столе на громкой связи, и на экране красовалось фото миловидной блондинки с косой.
Иван поспешно нажал кнопку отбоя, испуганно взглянув на меня. Воздух в комнате мгновенно стал тяжелым.
— И как давно продолжается эта увлекательная выставка достижений народного хозяйства? — тихо спросила я.
— Полина, ну ты же знаешь маму, она просто застряла в своем вымышленном мире, — муж попытался улыбнуться, но губы его предательски задрожали.
Я молча смотрела на экран его телефона, который снова загорелся от входящего сообщения с очередной фотографией.
Наш брак длился ровно год, но для матери Ивана этот год прошел в режиме полной амнезии. С самого дня свадьбы она упорно делала вид, что меня не существует.
Сначала были визиты с проверками, когда Анна Викторовна демонстративно водила пальцем по плинтусам и брезгливо кривилась.
— Ты вообще полы когда последний раз мыла, хозяйка? У меня домашние туфли к ламинату прилипают, слышишь меня? — выговаривала она сыну, принципиально не глядя в мою сторону.
— Мам, ну перестань, нормально у нас всё, — лениво отмахивался Иван.
— В холодильнике шаром покати, Ваня, вы вообще чем питаетесь? Она у тебя хоть яичницу способна пожарить без пожара? — продолжала свекровь, словно общаясь с глухонемым ребенком.
Я терпела это ровно три месяца, пока мое терпение окончательно не лопнуло. Перестать ходить к ней в гости и закрыть перед ней дверь нашей квартиры оказалось лучшим решением.
Однако Анна Викторовна быстро сориентировалась и сменила тактику открытой войны на изощренную психологическую осаду.
Теперь она бомбардировала мессенджеры сына анкетами «порядочных девушек из приличных семей».
— Зачем мне лишние скандалы, Поля? Мама поговорила и ушла, забрав свое мнение с собой, а мы живем дальше, — оправдывался муж каждый раз, когда я требовала прекратить этот цирк.
— Это не просто мнение, Ваня, твоя мать ищет тебе замену, пока я стираю твои вещи и готовлю обеды, — отрезала я.
— Если мы сейчас крупно поругаемся с ней, проблем будет только больше, поверь мне, — вздыхал он, утыкаясь в свой ноутбук.
Меня пугала эта его страусиная позиция, но настоящая катастрофа ждала нас впереди.
Через два дня после того разговора на телефон мужа пришло уведомление о доставке крупногабаритного груза. Иван в этот момент был в душе, и я невольно взглянула на всплывающее сообщение от его матери.
«Ванюша, я заказала вам в спальню новый комод, Лизонька помогла выбрать, у нее потрясающий вкус, завтра привезут», — значилось в тексте.
Внутренности неприятно сжались от холодного предчувствия. Свекровь не просто присылала картинки, она уже вовсю пускала постороннюю девицу в нашу личную жизнь.
Когда Иван вышел из ванной, я молча протянула ему телефон.
— О, отлично, а то наш старый шкаф уже разваливается, — обрадовался он, даже не дочитав сообщение до конца.
— Ты серьезно? Какая-то посторонняя барышня выбирает мебель в мою спальню, а тебя это устраивает? — мой голос сорвался на шепот.
— Да какая разница, кто выбирал, если вещь хорошая и бесплатная? — муж искренне не понимал причины моего гнева.
— Разница в том, Ваня, что твоя мать шаг за шагом вычеркивает меня из этой квартиры, а ты ей активно подыгрываешь.
Иван раздраженно дернул плечом и ушел на балкон, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями.
Вечером следующего дня раздался резкий звонок в дверь. На пороге стояла Анна Викторовна, а за ее спиной двое грузчиков держали коробки с мебелью.
Но самым большим сюрпризом стало присутствие той самой блондинки с фотографии — Лизы. Она держала в руках небольшой фикус в горшке и мило улыбалась.
— Заносите прямо в спальню, мальчики, — скомандовала свекровь, проходя мимо меня так, словно наткнулась на вешалку в прихожей.
— Добрый вечер, а мы к вам с подарком! — звонко произнесла Лиза, пытаясь заглянуть мне за спину.
Я преградила им путь в коридоре, скрестив руки на груди.
— По какому праву вы распоряжаетесь в моей квартире? — мой голос звучал тихо, но в нем отчетливо слышался металл.
Анна Викторовна даже не повернула головы в мою сторону, продолжая давать указания рабочим.
— Ванечка! Выйди, пожалуйста, помоги людям сориентироваться, куда ставить комод, — крикнула она в глубь коридора.
Из комнаты выбежал взволнованный муж, его лицо пошло красными пятнами от смущения.
— Ой, мама, Лиза, привет! А вы почему без предупреждения? — засуетился он, переводя взгляд с меня на мать.
— Мы решили сделать сюрприз, Лизонька так старалась, сама выбирала цвет под твои обои, — заворковала свекровь, поглаживая сына по плечу.
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость.
— Рабочие, выносите всё обратно, хозяйка этой квартиры не давала разрешения на внос мебели, — обратилась я к грузчикам.
Мужчины в синих комбинезонах переглянулись, явно не желая ввязываться в семейные разборки.
— Что за глупости, оплачено ведь всё, заносите! — прикрикнула Анна Викторовна, по-прежнему игнорируя мое присутствие.
— Ваня, если эти коробки пересекут порог спальни, завтра мы подаем на развод, — спокойно и четко произнесла я, глядя мужу прямо в глаза.
Иван побледнел, его руки мелко задрожали, а взгляд заметался между мной и матерью.
— Ребята, подождите минутку на площадке, пожалуйста, — выдавил он из себя, обращаясь к рабочим.
Грузчики с явным облегчением выставили коробки в тамбур и вышли, прикрыв за собой дверь. В прихожей повисла звенящая, удушливая тишина.
Лиза испуганно прижала к себе фикус, растеряв всю свою напускную уверенность.
— Ваня, что это за фокусы? Почему какая-то посторонняя женщина командует в твоем доме? — возмутилась свекровь, наконец-то косвенно признав мое существование.
— Мама, Полина права, нужно было сначала спросить нас, — тихо произнес муж, не поднимая глаз.
— Нас? С каких это пор ты стал учитывать мнение этой особы, которая даже ужин нормальный приготовить не способна? — Анна Викторовна перешла на крик.
Я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума.
— Анна Викторовна, эта квартира куплена в законном браке, половина здесь принадлежит мне по праву, — спокойно сказала я. — И если вы еще раз переступите этот порог без моего приглашения, я вызову полицию.
Свекровь задохнулась от возмущения, ее лицо пошло бурыми пятнами.
— Пойдем, Лизонька, здесь совершенно ненормальная атмосфера, сыну просто запудрили мозги, — прошипела она, хватая спутницу за руку.
Они выскочили за дверь, громко хлопнув ею на прощание.
Иван обессиленно опустился на пуфик в прихожей, обхватив голову руками.
— Ну зачем ты устроила этот скандал, Поля? Можно же было просто принять этот несчастный комод и потом мирно поговорить, — прошептал он.
— Мирно поговорить? Ваня, твоя мать привела в наш дом твою потенциальную любовницу, а ты предлагаешь мне улыбаться?
— Да никакая она не любовница, просто знакомая! Ты вечно всё преувеличиваешь и делаешь из мухи слона!
— Заметь, сейчас мы ругаемся не из-за твоей мамы, а из-за твоей абсолютной трусости, — отрезала я.
Муж ничего не ответил, закрывшись в ванной на добрых полчаса.
Ночью я долго не могла уснуть, вглядываясь в темноту потолка и понимая, что наша семейная жизнь дала огромную трещину.
На следующее утро Иван ушел на работу пораньше, даже не попрощавшись со мной.
Около полудня мне на телефон пришло сообщение от незнакомого номера с вложенным аудиофайлом. Я нажала на воспроизведение и услышала голос свекрови.
«Ванюша, ты же видишь, какая она истеричка, она испортит тебе всю жизнь, подавай на развод, мы с Лизонькой поможем тебе с адвокатом и деньгами».
Следом шло сообщение: «Она не достойна тебя, сынок, одумайся, пока не поздно».
Я поняла, что этот аудиофайл Иван переслал кому-то, либо это была случайная утечка из их семейного чата. Мои пальцы похолодели от осознания масштаба предательства.
Вечером Иван вернулся домой хмурый, неся в руках тяжелый кожаный портфель, которого я раньше у него не видела.
— Что это? — спросила я, указывая на портфель.
— Мама передала кое-какие документы по старой даче, хочет переписать её на меня, — уклоничиво ответил муж.
Я заглянула внутрь, пока он мыл руки, и обомлела. Среди бумаг лежал готовый бланк заявления о расторжении брака, заполненный рукой Ивана наполовину.
Внутри меня всё окончательно выгорело, уступив место ледяному спокойствию.
Когда муж вышел в коридор, я положила бланк на обеденный стол.
— Документы по даче, говоришь? Очень интересная недвижимость получается, — тихо произнесла я.
Иван замер, его лицо мгновенно потеряло все краски.
— Поля, я просто… мама настояла, чтобы я взял этот бланк, я не собирался его подписывать, честно! — затараторил он.
— Ты заполнил свои паспортные данные, Ваня. Ты сделал это сам, своей собственной рукой.
— Меня заставили, она устроила жуткую истерику в офисе, у нее подскочило давление! — муж попытался взять меня за руку, но я отстранилась.
— Твоя мать не может заставить тебя писать, если ты сам этого не хочешь. Ты сделал свой выбор.
В этот момент в дверь снова позвонили — настойчиво и уверенно.
Я пошла открывать, уже точно зная, кто стоит на пороге нашей квартиры.
На площадке стояла Анна Викторовна, но на этот раз одна, с торжествующей улыбкой на лице.
— Ну что, Полина, я пришла забрать вещи своего сына, думаю, вам больше не о чем разговаривать, — заявила она с порога.
— Заходите, Анна Викторовна, как раз вовремя, — спокойно ответила я, отступая в сторону.
Свекровь победно взглянула на Ивана, который стоял посреди комнаты, напоминая побитую собаку.
— Ванюша, собирай чемоданы, такси ждет внизу, у Лизы дома уже накрыт стол, — скомандовала она.
Муж переводил взгляд с меня на мать, его губы дрожали, но он не двигался с места.
— Полина, прости меня, я правда не хотел, чтобы так получилось, — тихо выдавил он.
— Мне не нужны твои извинения, Иван. Собирай свои вещи и уходи вместе со своим главным режиссером.
Свекровь довольно хмыкнула и направилась к шкафу, но я преградила ей дорогу.
— Вещи Ивана я соберу сама и выставлю в коридор, а вам, Анна Викторовна, здесь делать нечего, — сказала я, указывая на дверь.
— Да как ты смеешь! Это квартира моего сына! — взвизгнула свекровь.
— Эта квартира оформлена на мою маму, Анна Викторовна, а Иван здесь всего лишь прописан, — я достала из папки документы на собственность. — И завтра я выписываю его через суд.
Лицо свекрови мгновенно вытянулось, а победный настрой улетучился за секунду. Она испуганно посмотрела на сына, но тот лишь обреченно кивнул, подтверждая мои слова.
— Ваня… это правда? Ты не говорил, что жилье принадлежит её семье, — растерянно произнесла она.
— Правда, мама. А теперь пойдем, пожалуйста, — тихо сказал муж, беря свой портфель.
Они уходили молча, под тяжелый стук колес чемодана по паркету.
Я закрыла за ними дверь, повернула ключ на два оборота и прислонилась спиной к прохладному дереву. В квартире воцарилась тишина, но это была тишина полной, выжженной пустыни.
Победа не принесла мне радости, внутри осталась лишь горькая пустота и осознание потерянного времени.
Я осталась одна в пустой квартире, свободная от свекрови, но с разбитым сердцем.
Должна ли женщина бороться за мужа до последнего или правильнее сразу уходить от маменькиного сынка?
Двуличная золовка (3)