Безрассудство

Иван сидел на берегу озера на покрывале и дрожал, укутавшись в пушистое полотенце. Его тощее, белое тело не гармонировало с телами отдыхающих загорелых людей, которые озирались на хлюпающего носом паренька и о чем-то перешептывались.

— Парень, может тебе кофе принести? — спросил у Ивана крепкий мужчина, который отдыхал по соседству в своей компании. – Он бодрит, а у тебя стресс. У меня есть там, в термосе. Или хочешь, присоединяйся к нам, поешь и выпьешь.

— Нет, не хочу, спасибо за приглашение.

— Ну ладно, как знаешь. Если что – предложение в силе, меня зовут Валера. Больше не лезь в воду, хорошо?

— Хорошо.

Валера присел на корточки рядом с Иваном, немного помолчал и спросил:

— А зачем тебе это все надо было? Из-за той девушки которая ушла? Да грош ей цена в таком случае.

— Вы не понимаете. А я объяснять ничего не хочу.

— Смотри сам. Но я тебе скажу по своему опыту – такие девчонки, как она, по сто рублей за пучок в базарный день. Не рискуй больше своей жизнью, парень.

Иван кивнул. Он хотел, чтобы этот Валера скорее ушел за свой раскладной столик к своей компании и не мучил больше его дурацкими расспросами. Ему хотелось реветь в голос, но он все-таки мужчина, надо терпеть. Ивану было одновременно и стыдно, и обидно – он наверняка стал главным посмешищем всего пляжа, а кто-то, возможно, его жалел, но жалости со стороны Ивану не хотелось. Скорее бы прийти в себя и уйти с этого пляжа, чтобы никого не видеть. А еще он сильно опозорился перед Катей – от это была самая большая причина его удрученного состояния, но ведь она его бросила в самый критический момент.

Катю Ваня любил с 19 лет, вот уже почти как два года. Она не замечала любви Ивана, да и он старался все скрывать, понимая, что он не герой ее романа. Ну кто он такой по сравнению с миловидной Катей? Тощий неудачник, которого даже в армию не взяли по состоянию здоровья. Точнее – нездоровья. Младший брат Ивана занимается культуризмом, крепок в плечах, отец – спортсмен, ставший тренером, а Ваня как изгой в семье, хоть его и любят родители. А может быть просто жалеют? Ну не тянет он на звание завидного парня, покоряющего всех девушек подряд.

Зато Иван хорош как друг, настоящий и верный. Он был рядом с Катей всегда – когда она радовалась и плакала, когда нужно было решить какую-то ее проблему, когда ей хотелось просто поболтать с кем-нибудь по телефону. Он был для нее тенью, но радовало хотя бы то, что она не заводила за это время романов – разборчивая девушка, не допускающая к себе всякий сброд. Однажды она пережила первую, несчастную любовь, и была строга к парням.

И вот у нее появился Максим. Новость об этом бойфренде сильно ударило по самолюбию Ивана, ревность просто разрывала его на части.

— Вань, у нас с ним еще ничего не было, — сообщила ему Катя по телефону. – Но, если честно, он мне нравится. Хороший парень, вроде бы, ветер не гуляет у него в голове. Как ты думаешь, стоит начинать с ним отношения?

— Откуда я знаю, тебе виднее, — ответил Иван как можно спокойнее. – Познакомь меня с ним, я и узнаю.

— Хорошо, тогда пойдем в субботу на озеро, там я вас и познакомлю.

«Ну, Максим, берегись, — думал Иван. – Я же задавлю тебя своим интеллектом. Ты станешь ничтожеством перед Катей, когда я тебя буду давить, несмотря на свой рост и вес».

Время до субботы тянулось вечностью. Засыпая, Иван все время думал о том, что между Максимом и Катей уже что-нибудь было, и интеллект Ивана во многом проиграет во время встречи. Но вот они встретились на озере, и Иван понял – интеллект в этом случае действительно проиграет: Максим красив, высок, широк в плечах и вообще – Катя смотрит на него как на Бога. Заумные темы не приносили плодов – Максим их просто игнорировал, усмехаясь своей белоснежной улыбкой. Конечно же, сидя на берегу озера, разговор зашел о плавании.

— Меня отец в детстве научил хорошо плавать, — сказал Максим. – Вот зачем ставят буйки для хороших пловцов? Они им не преграда.

— Ну это для тех, кто совсем своей головой не думает, а начинает тупо геройствовать, — возразил Иван.

— Буйки придумали трусливые.

Иван вдруг вспомнил, как его учили плавать – просто кинули в воду в надежде, что он выплывет сам, но он чуть не пошел ко дну. В итоге он научился все же плавать, но плохенько – барахтаясь у берега. И все же – этот самонадеянный Максим раздражал Ивана до скрипа в зубах – он стоял, разминаясь у берега, и вот-вот собирался зайти в воду.

— Катенька, этот заплыв я посвящаю тебе! – крикнул Максим.

— Ну и докуда ты доплывешь? – усмехнулся Иван.

— Да хоть до середины озера!

— Подумаешь! Озеро маленькое, всего-то до середины. Вот если бы ты все озеро переплыл…

— А тебе слабо? Сам-то плавать умеешь, хлюпик?

— Да легко! – Иван вскочил на ноги. – Посоревнуемся?

— Ваня, не глупи, — рассердилась Катя. – Сядь на свое место.

Эта фраза еще больше разозлила Ивана – Катя сказала ее таким тоном, будто строгая мать наивному ребенку, насмешив еще больше Максима. Ну нет, хоть и по-собачьи, но Иван все же доплывет до середины озера, он никому не позволит над собой насмехаться.

— Ну так что, посоревнуемся? – повторил Иван со злостью.

Он дрыгал худыми ногами, разминая их перед заплывом, а Максим только пожал плечами – мол, давай, если не боишься. Иван боялся, но его ярость была настолько сильна, что он первый забежал в воду. Расстояние до середины озера казалось ему космическим, но он бросился в озеро и поплыл. Рывок, еще рывок, а вот уже и буйки, которые спустя секунды остались позади. Он слышал, как Максим нагоняет его и вот он уже плывет впереди, размахивая сильными руками как большая птица крыльями. А потом все было как во сне – спасатель засвистел в свисток именно в тот момент, когда Иван стал захлёбываться. Потом он увидел перед собой искаженное лицо Максима, который на него кричал: «Нашел с кем соревноваться», и он вместе со спасателем вытащил тщедушное тело Ивана из воды. Потом Иван долго откашливался с помощью спасателя, было все еще страшно. Иван видел лица, склоняющиеся над ним – тревожные и незнакомые, насмешливое Максима, и отчаянное Кати. Она что-то кричала – и Максиму и Ивану, но потом исчезла. Исчезла, оставив Ивана одного. И Максим исчез.

— Ну что, парень, оклемался? – спросил его спасатель. – В воду больше не лезь!

Толпа разошлась, Ивану стало стыдно. Он сидел, обернувшись в пушистое одеяло и мечтал скорее уйти домой. А еще почему-то очень хотелось есть. Иван несколько раз глянул на компанию, где сидел Валера и решительным шагом подошел к их столику.

— Налейте, пожалуйста, кофе! – попросил он.

Его посадили за стол, дали тарелку с шашлыками и кетчупом, налили кофе и стали расспрашивать, как он себя чувствует.

— А где девушка, которая со мной была? – спросил Иван. – Куда она ушла?

— Подхватила свои вещи и скрылась со своим качком. Это твоя краля?

— Не совсем. Видимо, я проиграл, и она предпочла этого Максима.

— Ты с ума сошел? У тебя есть родители? Представляешь, что с ними было бы, если бы с тобой что-то случилось? Девушке все равно – она тут же тебя променяла на другого, более сильного и наглого.

Доводы всей компании были доходчивы, и Иван уныло вернулся к своим вещам, чтобы взять телефон и удалить номер Кати из списка, занести ее в ЧС. Но не прошло и минуты, как появилась плачущая Катя.

— С тобой все в порядке? – рыдала она. – А где спасатель? Я же просила его за тобой присмотреть! Тут связь плохо ловит, я побежала к дороге вызвать такси, чтобы тебя забрать! Как ты себя чувствуешь?

— Уже хорошо!

Катя обнимала и целовала Ивана, рассказывая, как она испугалась за него, говорила, что с ума бы сошла, если бы с ним что-то случилось. Оказалось, что Максим был послан ко всем чертям, потому что насмехался над тщедушным Ваней, называя его слабаком и неудачником, сразу после происшествия.

— Но я ведь такой и есть, — признался Иван.

— Для меня ты самый лучший! Самый отважный и смелый! Только никогда так больше не делай.

Уже спустя восемь лет после этого происшествия, будучи мужем Кати, Иван говорит:

— Я тогда не проиграл этот заплыв, а наоборот выиграл. Кто знает, может быть если бы я не решился на такой опасный для моей жизни поступок, Катя бы предпочла Максима, и мы с ней расстались. Да, это, конечно, было безрассудство с моей стороны, но я смог ей доказать, что я не трус, даже если на вид немного хлипковат.